– Валера, Олег, прекратите! – Большова размазывала по лицу слезы. – Не надо!

Она попыталась встать, но Катарина вовремя дернула ее за руку.

– Сядь, не подходи, иначе от тебя мокрого места не останется.

– Надо что-то делать, они же поубивают друг друга.

– Я вызову милицию.

– Нет! – оглушил лестничную клетку пронзительный крик Киры. – Только не милицию. Тогда мне точно крышка.

– И что ты предлагаешь?

– Надо позвонить соседям.

Катарина бросилась к первой двери. Мужики тем временем уже переместились в глубь квартиры. Отчетливо слышались емкая брань и звук бьющегося стекла.

На зов выскочила маленькая бабуленция.

– Баба Лина, Володька дома?

– Нету его, с работы еще не пришел. Ой, Кирочка, что с тобой случилось?

– Валерка с Олегом сцепились, их нужно разнять.

– Беги к Сережке на пятый. Он парень крепкий, мож, и подмогет чем.

Перескакивая через две ступеньки, Кира бросилась вниз. Катарина неотступно следовала за Большовой.

Сережка действительно оказался парнем хоть куда. Рост под два метра, вес не менее центнера, шея шире, чем у Катки талия, а руки… Таких ручищ Копейкина не видела с тех пор, как несколько лет назад впервые посмотрела «Кинг-Конга».

Дважды Сергея просить не пришлось. Кивнув, хмурый молодой человек поднялся на два этажа выше. Женщины остались у лифта.

– Сейчас он им наподдаст, – веселилась баба Лина. – Мало не покажется. Он же зверь. В прошлом годе моя Татка на дерево вскарабкалась, а слезть, глупенькая, боялась. А тут Сережка топает, ну я его и попросила Татку снять. Так он чуть дерево пополам не переломал. Во силища-то!

– Баба Лина, вы можете помолчать? – Кира заламывала руки.

– Могу, – насупилась соседка. – Как помощь требуется, так к бабе Лине бежишь, а как про Татку мою послушать, так заткнись, старая карга. Да?

– Я не называла вас каргой, не передергивайте.

– Тогда и не звони мне больше. Будет в следующий раз твой Валерка руки распускать, беги к кому хошь, а ко мне путь забудь. Умерла для тебя баба Лина.

Старуха бросила гневный взгляд на Катку и добавила:

– И ты не смей звонить в дверь. Я тебя вообще не знаю. Понаедут всякие, а пенсионерам ни расслабиться, ни за молоком сходить.

Сергей вышел из квартиры Большовых с едва заметной улыбкой на устах.

– Все, Кирка.

– Как все? Что ты с ними сделал?

– Разнял.

– А почему там тишина?

– Так магнитофон того… каюкнулся.

– Почему Валерка молчит, спрашиваю?

Серега почесал под мышкой.

– Говорить не может, я его на пару сек вырубил.

– А Олег? – спросила Катка.

– Ну и Олежку за компашку.

Серега сплюнул и начал спускаться вниз, бросив через плечо:

– Покедова, соседка. Если чего, забегай, не стесняйся, всегда готов помочь интеллигентным людям.

Засмеявшись, он скрылся.

Кира посмотрела на Катку.

– Пойдемте вместе, одна я боюсь.

Держась за руки, они вошли в прихожую.

– Мамочки, какой бардак!

– А где мужики?

В большой комнате на полу сидел Олег. Валерка тоже постепенно приходил в себя.

– Что со мной? – пробасил Большов.

– Валерик, – Кира бросилась к супругу, – тебя Сережа с пятого этажа вырубил.

– Отойди от меня, шалава.

– Как вы? – Копейкина протянула Олегу бумажный носовой платок.

– Жить буду. – Олег вытер с лица кровь и поднялся на ноги. Прихрамывая, доковылял до двери. – Еще раз на женщину замахнешься, голову оторву, – крикнул он напоследок.

Валерий вскочил. Вытолкав Киру с Каткой на площадку, он процедил:

– Не желаю иметь дело со шлюхой. Вали на все четыре стороны.

– Валера, побойся бога, я…

Входная дверь захлопнулась. Большова разревелась.

– Да ладно слезы лить, кончай наводнение устраивать, – проговорил Олег. – Вот урод!

Дверь напротив открылась, и гордая баба Лина заявила:

– Ну и отделали тебя, Кирка, живого места не оставили. Умыться бы не мешало, да вот только негде. К себе не пущу. Как ты помнишь, мы с тобой в ссоре. Оскорбила меня, назвала змеей подколодной, а теперь…

Олег хлопнул в ладоши и прочеканил:

– Бабка, марш в квартиру! Считаю до трех. Не успеешь исчезнуть, пеняй на себя. Раз…

«Два» Олег сказать не успел. С криком: «Чтоб вам всем за свет переплачивать!» – баба Лина скрылась в своей двушке.

– Кир, старуха права, умыться надо. Айда ко мне.

Большова отмахнулась:

– К тебе не пойду, и так по твоей милости из дому выставили.

– На площадке ночевать будешь?

– Валерка одумается.

– Жди до трехтысячного года. Где Дениска?

– У бабушки.

– Слава богу, одной проблемой меньше.

– Можно узнать, что у вас произошло? – полюбопытствовала Катарина.

– Некоторые козлы излишне ревнивые, – бросил Олег.

– Олег, не надо, Валерий может услышать.

– Да мне по фигу, пусть слышит.

– А мне нет. И вообще тебе лучше уйти.

Вызвав лифт, Олег подмигнул Копейкиной:

– Вот такие у нас делишки, рыжая незнакомка.

Как только лифт начал спускаться вниз, Кира села на ступеньку.

– Встань, – приказала Катарина, – застудишься.

– Может, оно и к лучшему.

– Прекрати. Рассказывай: что стряслось?

Большова дотронулась до синяка на скуле.

– Олег неделю назад взял у меня кассету, сегодня вернул. Мы буквально парой фраз с ним в прихожей перекинулись, и он отчалил. А через десять минут Валерка с работы вернулся. И началось. Принюхался и давай допытываться, почему мужским одеколоном пахнет. Я ему про кассету толкую, а он рукам волю дал.

– И часто у вас случаются подобные выяснения отношений?

– Чаще, чем хотелось бы. Валерка ревнив до безумия. К каждому столбу ревнует, шагу ступить не могу.

– Это уже болезнь.

– Называй как угодно, легче мне не станет.

– А кто такой Дениска, о котором спрашивал Олег?

– Сынишка наш, он сейчас у мамы в Пензе.

– Большой?

– В феврале семь лет будет.

Копейкина вспомнила наконец о своем деле.

– Кира, а я ведь к тебе приехала.

– Да? – удивилась Большова. – А зачем?

– Поговорить об убийстве Полины Виноградовой.

Кира снова грохнулась на ступеньку.

– Час от часу не легче. Ты кто такая?

– Здесь не самое подходящее место для бесед.

– Другого нет.

Дверь Большовых вновь открылась, и Валерка швырнул на площадку шубу, сапоги и сумочку жены.

– Одевайся и проваливай.

– Валер…

– Шлюха!

Кира подняла шубу.

– Как болит лицо… По-моему, у меня зуб шатается.

– Поехали ко мне домой.

– Нет.

– Кира!

– Валерка опять приревнует.

– К кому?

– Не поеду.

Дождавшись, пока Большова облачится в верхнюю одежду, Копейкина нажала на кнопку вызова лифта и практически силой втащила Киру в подъехавшую кабину.

– Посмотри на себя, – она протянула зеркальце.

– Ух ты!

– То-то и оно. Если вовремя не обработать раны и не наложить компресс, превратишься в чучело.

Кира порылась в сумочке.

– Он ключи от машины вытащил, а я в таком виде в метро не спущусь.

– Я сама на колесах.

Большовой не оставалось ничего другого, как согласиться на приглашение Копейкиной. В машине Катка начала читать длинную лекцию на тему «Насилие в семье». Кира слушала вполуха, а когда Катарина на секунду умолкла, выдавила:

– Тебе хорошо, наверное, без мужа живешь, хлопот не знаешь.

– Да лучше одной куковать, чем с дебоширом.

– Я б куковала, имейся у меня профессия. После школы забила на институт, ни дня не работала – жила за счет Валерки.

– Кто мешал пойти учиться дальше?

– Хватит! И так тошно, еще ты с нотациями. Чего зря болтать? В семнадцать лет о будущем не задумываешься, живешь радужными мечтами, а на четвертом десятке поздно меняться.

– Меняться никогда не поздно.

Большова отмахнулась. До дома они доехали в гробовой тишине.

Пропустив Киру в квартиру, Катарина включила свет и, поднеся палец к губам, прошептала: