Ощутив легкое головокружение, Катарина вернула газету Ирме.

– Ничего не понимаю. Это, наверное, шутка. Да быть такого не может! Вы сами-то вдумайтесь, где вы видели Снегурочек от сорока пяти до шестидесяти? Нет, нет, кто-то решил прикольнуться.

– Ничего подобного, – Венера села на диван. – Мы туда звонили, все подтвердилось, они действительно ищут Снегурочку.

Пока Наталья наполняла бокалы вином, Розалия Станиславовна любовалась своим отражением в зеркале.

– Красотка! Роль Снегурочки у меня в кармане.

– Если отбирать будут мужики, ты в лидерах.

– Девочки, поднимем бокалы за наше мероприятие.

– Чин-чин…

– За предстоящий успех…

Потрясенная Катарина почапала к себе.

– Детка, ты в спальне особо не задерживайся. Через полчаса выезжаем.

– Я должна вас везти?! У меня запланирована встреча, я уже договорилась с человеком.

– Перенеси, передоговорись.

– Меня ждут!

– В году триста шестьдесят пять дней, а ты умудряешься назначать встречи именно в те денечки, когда у меня намечаются важные дела! Что за манера? Как собака на сене – ни себе, ни людям. Иди звони. Скажи, что плохо себя чувствуешь, раскалывается голова, живот прихватило, сердце остановилось… Хотя нет, про сердце не говори, не поверят.

– Я могу вызвать такси. Хотите, закажу вам лимузин? Поедете на свой кастинг как королевы, а?

– Неудачное предложение. Лимузин надо заказывать заранее, за тридцать минут он не приедет. Кончай базар, готовься к поездке. Девочки, как вам вино?

– Прелестно!

– Райский нектар!

– Натали, лапа, нам еще по чуть-чуть.

Катарина сидела в спальне, мяла в руках край простыни и разговаривала сама с собой:

– Кастинг Снегурочек… Чокнутые! Ненормальные! По ним психушка плачет! Хотелось бы мне увидеть тот мюзикл со Снегурочкой-пенсионеркой в главной роли.

«Фиат» тронулся с места в одиннадцать, но из-за многочисленных заторов на дороге у трехэтажного здания по адресу из объявления Катка припарковалась без четверти час.

В холле стоял худощавый охранник. Преградив дамам путь, он поинтересовался:

– Куда?

– На кастинг, – раздраженно бросила свекровь и расстегнула соболью шубку.

Оглядев прикид Розалии, мужичок почесал затылок.

– Трансвеститов?

Свекрища пошла пятнами. Катка хохотнула.

– Нет, вы не так меня поняли, – начал оправдываться секьюрити. – Здесь сегодня проходят три кастинга. На втором этаже набирают трансвеститов для шоу.

– Мы – Снегурки! – выпалила Ирма.

– Но если надо, можем и посвистеть, – выдавила Венера Александровна, не имевшая ни малейшего понятия, кто такие трансвеститы. – Я в молодости такая трансвеститка была – хлебом не корми, дай только посвистеть с мальчишками. Ой, а голубей как гоняли! Как вспомню, так прям сердце щемит.

– Голубей? В смысле парней с нетрадиционной ориентацией?

– Голуби – это птицы.

– Хватит нести ахинею! – взревела Розалия Станиславовна. – Слышал, что сказала моя подруга? Мы – Снегурки.

– Снегурки? – Мужик быстро заморгал.

– Безобразие! – бушевала Розалия. – Понаберут в охранники охламонов… Ты глаза-то раскрой, помесь цыпленка с дистрофиком! Какие мы трансвеститы?

– Извините. Они с утра валом валят, и все… как и вы, разукрашены, в мини-юбках… я подумал… Ошибочка вышла. Зрение меня подводит, врач прописал очки, да все никак в оптику не выберусь.

– Куда нам идти? – прохрипела Розалия.

– Третий этаж, там найдете.

– Девочки, за мной!

Поднимаясь по лестнице, свекровь негодовала:

– Каков подлец! Спутать меня с трансвеститом… Слепой козел!

– Роза, я не совсем поняла. А кто они такие, трансвеститы?

– Венера, заткнись, я в гневе!

Оказавшись в небольшом помещении, где за столиком восседала средних лет строгая дама с беджиком «Елена», Розалия Станиславовна гаркнула:

– Милейшая, мы на кастинг.

– Мы не трансвеститы, – на всякий случай пискнула Венера.

Дама удивленно осмотрела прибывших Снегурок и, остановив взгляд на Венере с Ирмой, буркнула:

– У нас ограничения по возрасту. Кандидатуры старше шестидесяти не рассматриваются. А вы, – она протянула Розалии листок, – заполните анкету и пройдите в ту дверь. К сожалению, вам, – последовал взгляд на Копейкину, – тоже ничего не светит, вы слишком молоды.

– Секундочку! – взбунтовалась Ирма Моисеевна. – Кто сказал, что мне больше шестидесяти? Да я еще не на пенсии! Роза, ты слышала? Что за произвол? Я требую анкету!

– Я тоже! – Венера сделала шаг вперед.

Свекрища, пребывавшая на десятом небе от счастья от того, что ее приняли за молодку, защебетала:

– Выдайте моим подружкам анкеты, они говорят правду, им нет шестидесяти. А на лица не смотрите, у них в роду все такие страшные.

– Роза!

– Ирма, помолчи, я же вас спасаю.

Ирме Моисеевне пришлось проглотить унижение и признать, что Розалия Станиславовна права.

Заполнив анкеты, все переместились в соседнее помещение.

На мягких диванах сидели четыре претендентки на роль Снегурки. Женщинам едва перевалило за сорок пять, посему появление Розалии с подругами вызвало оживление.

На губах полной брюнетки заиграла улыбка, две блондиночки переглянулись, а выщипанные бровки рыжей, сурового вида тетеньки поползли вверх.

– Всем пламенный привет! – поздоровалась свекрища.

– Э-э… я, конечно, извиняюсь, – заискивающе произнесла толстуха, – но вы уверены, что пришли по адресу?

Ирма Моисеевна не успела ответить, ее опередила Розалия. Выставив ногу вперед, свекровь заявила:

– На первый раз я тебя извиню, но в черный список уже занесла.

Катка села рядом с блондинкой, увлеченно рассматривающей фотографии в модном журнале.

Свекровь отвела подруг чуть в сторону.

– Значит, так… Толстозадая нам не конкурентка. А вот с другими тремя цыпочками придется потягаться.

– Уж больно они молодые, – проворчала Венера.

– Я уже жалею, что приехала, – ныла Ирма. – Роза, это была твоя идея, а я изначально знала, что затея обречена на провал.

– Прекратите хандрить. Неужели вы сдадитесь без боя? Девочки, где ваш задор?

– Остался в шестидесятых.

– Венера, я тебя сейчас ударю. Слушай мою команду! Начинаю инвентаризацию. Все ненужное вылетит вон, и в его число войдут наши дорогие куколки.

– Что ты задумала?

– Увидишь…

Розалия Станиславовна села между Каткой и блондинкой.

– Кастинг уже начался? – как бы между прочим спросила она равнодушным тоном.

– Пока нет, – протянула блондинка.

– Ой, скорее бы, нервы не выдерживают.

– Скажите, а вы актриса?

– По жизни – да.

– А я по профессии. Двадцать лет назад закончила театральный, снялась в пяти фильмах в малюсеньких эпизодах, и кранты. Забыли, забросили, вычеркнули. Пришлось осваивать новое ремесло. Как вы считаете, мой диплом будет иметь вес?

Розалия склонилась к самому уху блондинки.

– Не знаю, детка. Возможно, из-за диплома тебе повезет, и, если выберут, отправят в колонию общего режима. Там, знаешь ли, атмосфера намного приятней. Но могут и подальше заслать. Например, к особо опасным. Вот там, милочка, не сахар. Выступаешь, а поджилки так и трясутся.

– Вы о чем?

– Так о кастинге.

– А при чем здесь колония и особо опасные преступники?

– Ну как, нас же для мюзикла отбирают.

– Верно.

– Вот… набирают людей, ставят мюзикл – и вперед, по зонам.

– Как по зонам?

– Очень просто. А ты думала, тебя по Первому каналу покажут?

– Нет, но…

– Помню, в том году занесло нас в Воркуту. О-о!.. Прямо посреди выступления один урка выскочил на сцену, схватил актрису и приставил ей нож к горлу. Поранил серьезно, еле откачали.

– Господи, я ничего не знала!

– Да ты не робей, вообще-то нас хорошо хоронят… то есть охраняют. Хотя в памяти всплыл случай, произошедший летом на Колыме…

Блондинка вскочила как ошпаренная.

– Я ухожу. Приятно было познакомиться.