Только он изготовился ждать, как неподалеку остановилась машина. Как ни вглядывался в нее Никита, но кроме того, что это скорее всего темный джип, ничего путного за светом уцелевшей фары он рассмотреть не смог.

Оттуда вышла плотно сбитая фигура, направилась к останкам «мерседеса». Никита вжался в землю, ругая себя за то, что не выбрал наблюдательный пост поближе к месту аварии. Ему нестерпимо хотелось увидеть своего врага, а отсюда это было сделать более чем затруднительно.

– Блядь! – раздалось от машины, и неизвестный, пнув в сердцах колесо «мерседеса», побрел обратно к припаркованному на обочине джипу, залез в него и уехал.

Никита озадаченно спрашивал себя: не показалось ли это ему? При иных условиях он на что угодно был бы готов поставить, что тот, кто грязно выругался, не обнаружив за рулем его хладный труп, – женщина!

Кому же он перешел дорогу? Никита лихорадочно перебирал в уме всех своих потенциальных недругов, убеждаясь лишь в том, что он никому еще не успел насолить столь крупно, чтобы речь шла о его физическом устранении.

Взгляд Никиты упал на папку, которую он продолжал судорожно сжимать в руках. Или... или все дело в этом?!

Сочтя, что данное Виктору обещание при таких условиях может и должно быть нарушено, Никита достал конверт, вскрыл его и при свете подаренного Никой брелка-фонарика, висевшего на ключах от разбитого «мерседеса», начал читать.

Ознакомившись с содержимым конверта, Никита шумно выдохнул. Вот, значит, все как! Ну что же: предупрежден – значит, опасен! И пусть не надеются на пощаду!

Достав из кармана чуть погнутый мобильник, Никита набрал номер отца.

– Алло? Что-то случилось?

– Да, батя. У нас серьезные проблемы. Меня уже второй раз за этот вечер пытались убить.

– Ты как?! – встревоженно спросил отец.

– Почти в порядке. Машина только под списание ушла, жаль.

– Где ты?!

– Неподалеку от дачи. Собственно, скоро там буду... Алло? Алло?!

Никита едва не выругался в голос. Издав полузадушенный писк, его телефон отключился и больше признаков жизни не подавал. Черт возьми, как же не вовремя!

И тут Никита вспомнил – Ника! Она же еще ни о чем не знает! А он даже предупредить ее не может! Хотя ей-то вроде ничего не угрожает... Но все равно: ни в чем нельзя быть уверенным, пока он лично не увидит ее – живую и здоровую! А значит, надо как можно быстрее добраться до дачи.

Прикинув свои шансы поймать в это время суток на практически безлюдной трассе машину, Никита был вынужден признать, что если кто-то и остановится, то, увидев перепачканного кровью мужика, скорее всего даст по газам и уедет от греха подальше. Выходит, до дачи придется добираться пешком. Но не по шоссе. Во-первых, это опасно – он может попасться на глаза своим преследователям, а уж такой шанс сквитаться с ним они не упустят. Во-вторых, это долго – шоссе петляет, по кругу лишних километров десять получится. А отсюда напрямую через лес до дачи – и четырех не наберется. Тем более что он все тропинки здесь как свои пять пальцев знает.

Приняв решение, Никита поудобнее перехватил папку и, руководствуясь одному ему ведомыми ориентирами, похромал туда, где ждала его Ника.

* * *

Ника с тревогой поглядывала на часы. Где же его носит-то? Телефон заученно выдает в ответ «абонент отключен или находится вне зоны действия Сети». Не случилось ли чего? За окном уже темень непроглядная. Ох, как на сердце-то неспокойно!

Где-то вдалеке проехала машина. Ника встрепенулась, прислушалась. Да нет, это не сюда. И рев движка совсем иной, Никитин «мерседес» иначе поет.

Может, его Воронцовы так сильно задержали? Наверное, Серафиму совсем плохо, иначе бы с чего Никита так сегодня волновался? Вон как из-за простого телефонного звонка разнервничался! Наверняка он ей что-то недоговаривает, лишний раз тревожить не хочет.

Но почему тогда молчит телефон? Может быть, разрядился? Или Никита специально его отключил, чтобы никто не отвлекал его от беседы с Воронцовыми? Да, наверное. Хотя мог бы и догадаться, что Ника станет переживать, если он долго не выйдет на связь. Надо будет попенять ему на это! Лишь бы только поскорее приехал!

Чтобы хоть чем-то занять себя, Ника взялась за уборку. Подмела полы, с опаской переставила в угол раритетный стул, доставивший ей столько неприятностей в прошлый раз. Из любопытства залезла в комод, стоящий прямо напротив входной двери. Ничего интересного. Запасной комплект занавесок, несколько чистых полотенец, штопор, подборка журналов «Работница» за какой-то лохматый год...

С улицы послышались шаги. Ника, спешно задвинув ящик, выглянула на крыльцо, надеясь увидеть там Никиту. Нет, никого. Видимо, соседи прошли.

Разочарованно вздохнув, Ника развернулась, собираясь вернуться в дом, как перед ее глазами все поплыло. Удивленная, она попыталась схватиться за дверную ручку, чтобы не упасть, но пальцы лишь безвольно скользнули по ней, не сделав даже слабой попытки зацепиться. «Что же это со мной такое?» – было последней мыслью Ники, прежде чем она скатилась в забытье.

Когда она пришла в себя, то не сразу поняла, где находится. Зверски болела голова, особенно затылок. Кое-как разлепив глаза, Ника обнаружила, что сидит привязанная к стулу, а напротив нее вольготно расположились Раечка и Зинаида.

– Никак очухалась? – равнодушно заметила Зинаида.

– Как вы сюда попали? И что это все означает, черт побери?! Немедленно развяжите меня!

– Перебьешься! И вообще – заткнись, если не хочешь, чтоб я тебе кляп в глотку вогнала.

Ника, несмотря на угрозу, уже изготовилась заорать так, чтоб ее было слышно на весь дачный поселок, как в комнате появился Никита.

Судя по всему, он только что побывал в изрядной переделке. Разбитые и опухшие губы, потеки уже запекшейся крови на лице и рубашке. Двигался он тоже как-то странно, такое чувство, что у него практически не сгибалась левая нога.

– А вот и последний наш красавец пожаловал, – все тем же предельно равнодушным тоном прокомментировала Зинаида и достала откуда-то из кармана небольшой пистолет, наведя его на Никиту.

– Не посмеешь! – глядя на нее в упор, сказал Никита.

– Я бы не стала на это спорить! – ухмыльнулась Зинаида. – Ну что, добегался, шустрик?..

Ника чувствовала, что попала на спектакль театра абсурда. Почему Зинаида и Раечка напали на нее? Кто и почему так разукрасил Никиту? И что, собственно говоря, между ними происходит?

– Может быть, кто-нибудь возьмет на себя труд объяснить, что все это значит? – изо всех сил стараясь, чтоб у нее не дрожал голос, спросила Ника.

– А тебе и знать не обязательно, – елейным голоском пропела Раечка.

– Неужто это все из-за твоего увольнения? – поинтересовалась Ника.

– Ну ты и дура! – хмыкнула Раечка. – Из-за такой ерунды я бы и дергаться не стала! У нас с Зиночкой причины посерьезнее будут...

– Заткнись, – оборвала свою разоткровенничавшуюся помощницу Зинаида. – Чего с ней болтать, она все равно, считай, труп.

Нику передернуло. Кажется, ее коллеги были настроены весьма недружелюбно, а учитывая пистолет в руках Зинаиды, жить им с Никитой и впрямь оставалось не так чтоб очень долго.

– Ну а раз так, то тем более: почему бы вам не рассказать мне, в чем же тут дело? – вкрадчиво поинтересовалась она у Зинаиды, одновременно стараясь хоть чуть-чуть ослабить стягивающие ее ноги веревки. – Ведь если я правильно вас поняла, я все равно унесу эту тайну в могилу?

– А мне насрать, чего ты там хочешь! – Зинаида начала нервничать. – Вон у хахаля своего поинтересуйся, если так невтерпеж!

– Именно так я и поступлю! Никита, не подскажешь ли мне, из-за чего тут такие страсти кипят?

Судя по всему, Никита понял замысел Ники, которой требовалось потянуть время, чтобы освободиться от веревок, потому что веселым тоном, так не вязавшимся с происходящим, сообщил:

– Ну, это долгая история. Собственно, Зинаида у нас, как это говорится, вышла на тропу войны. Ей, видишь ли, до смерти захотелось прибрать к рукам состояние Виктора. И она не придумала ничего лучше, чем убить Стеллу и Катю, повернув дело так, словно Виктор и есть главный виновник произошедшего. Ну а он не захотел быть жертвой шантажисток и сообщил обо всем мне. Зинаиде это, разумеется, не понравилось, и она решила меня ликвидировать. Ну а заодно и тебя. После того как покончит с нами, она, судя по всему, доберется до наших учредителей, а вместе с ними прибьет и тех, кто остался от редакции. Ну, если ее раньше не остановят, конечно. Она же вконец сбрендила, это очевидно. Смотри, как дрожат ее руки! Это верный признак глубокого душевного расстройства...