Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Увы. Со мной тоже случалось.

— Чего я не делал, чтобы завязать. Не пью, не пью, потом раз, и все. — Дэнни добавил: — Теперь бы я не отказался от сигареты.

Я дал ему сигарету, зажигалку, зевнул и сказал:

— Хочу попробовать несколько часов поспать. Почему бы и вам не попытаться?

Я протянул ему бутылку и попросил:

— Пейте помедленнее — может, и заснете.

— Спасибо, Джек.

Я лег на спину, ощущая смертельную усталость. Только задремал, как услышал:

— Джек?

— Да.

— Это может показаться странным.

— Я привык к странностям.

Дэнни коротко рассмеялся:

— Не уверен, что смогу правильно изложить.

— Просто выкладывайте. Здесь никто очки не присуждает.

— Ладно, значит, так Я чувствую себя в безопасности. Разве не глупо? Я в тюрьме с незнакомцем, влип один Бог ведает в какие неприятности, но не испытываю привычного для себя отчаяния.

— Наверное, виски помогло.

— Нет, от алкоголя я тупею. Но не настолько, чтобы не испытывать страх. А здесь последний час я чувствую себя нормально.

— Так наслаждайтесь.

— Что?

— Если у вас покой в душе, цените это, цепляйтесь за него. Моя беда в том, что если мне случайно везло, я анализировал это до отупения.

— Спасибо за совет. Спокойной ночи, Джек.

— Спокойной ночи.

Еще немного, и мы станем напомнить персонажей сериала «Уолтонз». Я проснулся оттого, что открылась дверь камеры и часовой внес поднос. Я не сразу сообразил, где нахожусь. Думаю, в тюрьме со всеми происходит нечто подобное. Шок каждое утро. Часовой сообщил:

— Суд в девять.

Я кивнул. На подносе стояли чашка с чаем, тарелка каши и лежал тост. Могло быть и хуже. Я попробовал, потом неожиданно спохватился.

А где же поднос для Дэнни? Где Дэнни?

Матрас на второй койке был свернут, никаких признаков Дэнни. Когда они его забрали и почему он не разбудил меня? Я заглянул под подушку. Бутылка была там, причем наполовину полная. Порывшись в карманах, я нашел сигареты и зажигалку. Я ничего не мог понять. Но это мой первый раз в тюрьме, очевидно, я ничего не знаю.

Когда часовой вернулся, я спросил:

— Что случилось с Дэнни?

— С кем?

Я показал на вторую койку:

— Парнем с той койки… он из Дублина.

Часовой уставился на меня и произнес:

— Ты что, комик?

— Нет, я серьезно. Он был здесь. Может быть, ты тогда не дежурил.

Часовой продолжал таращиться, потом сказал:

— Не понимаю, о чем ты. Ты в этой камере все время был один. Так и в регистрационной книге записано.

Затем он с горечью рассмеялся.

— Если бы это были выходные, то тут негде плюнуть было бы.

Я не стал спорить. Значит, они мудрят с моей головой, иначе ничего не понять. Я вспомнил святого отца Тома там, в соборе. Монахиня еще сказала, что нет такого священника. Неужели у меня на самом деле крыша поехала? Я все пытался это переварить, когда появились двое полицейских и приказали:

— Пора двигать.

Я не стал упоминать про Дэнни.

Я ожидал, что меня повезут в тюремном фургоне. Но они воспользовались полицейской машиной. В суде толпился народ. Юристы, полицейские, клерки. Меня привели и посадили в конце очереди подавленных мужчин. По возрасту — от юношей до моих ровесников. Все молчали, никакого тебе братства в беде. С другой стороны комнаты ко мне направился мужчина. Он облокотился о перила и спросил:

— Джек Тейлор?

Я кивнул. Он сказал:

— Брайан Кейси. Я вас представлю.

Прежде чем я успел ответить, вошел судья, и заседание началось. Когда меня вызвали, судья выслушал обвинение.

— Нападение и избиение. Намеренное разрушение общественной собственности. Нарушение общественного порядка.

Полицейские начали возражать против залога. Когда я это услышал, у меня свело живот. Перспектива не выбраться отсюда ужасала. Мой адвокат расправил плечи, встал и заявил:

— Моего клиента все хорошо знают, у него здесь глубокие корни, так как он уроженец этого города. Его имя неоднократно упоминалось в прессе в связи с услугами, оказанными им городу.

Он монотонно продолжил рассказ о моей выдающейся личности. Я понятия не имел, о ком вообще адвокат рассказывал.

Наконец судья его перебил, постановил, что суд состоится через три месяца, и назначил большой залог. Затем громко произнес:

— Следующий.

Ко мне подошел Кейси.

— Вот и все, — с улыбкой сказал он.

— Но залог?

— Мне было поручено об этом позаботиться. Так что вы свободны. Я свяжусь с вами по мере надобности.

У меня возникла куча вопросов, но больше всего мне хотелось убраться из суда куда подальше, к чертям собачьим. Я никак не мог поверить, что свободен. Выйдя из здания суда, я закурил сигарету. Руки тряслись. Сделал всего несколько шагов, когда услышал:

— Утро доброе, Джек.

У одной из колонн стояла Кирстен. В темно-синем костюме. Вид у нее был крайне деловой. Она подошла ко мне и сказала:

— Пошли, я угощу тебя завтраком.

Вся моя былая решимость испарилась. Ночь в тюрьме заставляет вас тянуться к любому теплу, а голос у Кирстен был по-настоящему теплым. Я кивнул:

— Конечно.

Мы отправились в новое местечко в Вудкей. Хозяин был итальянцем, он пришел в восторг при нашем появлении и сказал:

— Buongiorno.

Кирстен поморщилась и выдавила:

— Привет.

Хозяин провел нас к столику у окна, при этом широко улыбаясь:

— Смотрите на проходящий мимо мир.

Кирстен коснулась моей руки:

— Тебе нужно что-то посущественней.

— Залог был вполне существенным.

Она повернулась к хозяину:

— Два кофе.

Затем посмотрела мне в глаза:

— Было тяжко, там, в тюрьме?

— Мне кажется, у меня случились галлюцинации.

— Замечательно. Что-нибудь интересное?

Как будто я из кинотеатра вышел. Я ответил:

— Скорее печальное.

— Ты отмечал прошедшие дни палочками на стене, развешивал портреты девушек?

— Это ты пригласила адвоката?

— Я заплатила залог.

— Я у тебя в долгу.

Кирстен провела пальцами по волосам и подтвердила:

— Ты здорово у меня в долгу.

Тут уж не поспоришь.

Принесли кофе. Она отпила глоток и ухмыльнулась:

— Хм, настоящий.

Я полез за сигаретами, и Кирстен попросила:

— Подкури две.

— Ты теперь куришь?

— Мне нравится возвращаться к своим былым дурным привычкам.

Затянувшись один раз, она загасила сигарету и сообщила:

— Я знаю того мужика, которого ты ударил.

— Вот как.

— Если немного надавить, то его можно уговорить снять обвинения.

— Сомневаюсь.

Кирстен склонила голову набок

— Похоже, ты на самом деле не понимаешь, как все происходит, Джек, так?

— Может, и нет.

Она постучала ногтями по чашке. В светлом лаке отразился свет из окна.

— Ты знаешь, что такое групповой трах, Джек? — проговорила Кирстен.

Как и раньше, грубое слово легко слетело с ее языка, что меня снова удивило. Я немного помолчал, прежде чем ответить:

— Могу догадаться.

— Я так и думала. Если ты не совсем уверен, то это как раз то, что происходит с тобой, если ты выводишь из себя людей, обладающих властью. Похоже, у тебя это очень ловко получается. Доходы от туризма — важная часть нашего городского бюджета. А если ты вытащишь на свет белый наши старые позорные дела, ты сильно подпортишь нам репутацию.

Я отпил немного кофе. Она была права, кофе удался. Я спросил:

— Откуда ты узнала, что я в тюрьме? Слухами земля полнится. Я решила, что помощь тебе не помешает.

— Давай выясним, правильно ли я все понял: если я откажусь от определенных расследований… по поводу монастыря, по твоему делу… я буду в порядке?

Кирстен широко улыбнулась:

— Вот именно.

Я встал и сказал:

— Спасибо за кофе.

32
{"b":"129375","o":1}