Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Нет, Алешу не обыскивали. Очевидно, не позволил статус – как-никак офицер, командир разведочной группы. Но от этого было не легче.

Только теперь Романов вспомнил, что «пипер» остался в прикроватной тумбочке. Спросонья Алеша про него просто забыл. Что за несчастная судьба у этого пистолета!

Поэтому ответом на вопрос штабс-ротмистра было неопределенное покашливание.

Д'Арборио позвонил в дверной колокольчик.

Открылось квадратное окошко, из него на гостей смотрели два черных глаза. Наклонившись, поэт что-то сказал. Дверь, недобро скрипнув, отворилась.

В логове Мафии

Просторная комната, куда проводили поэта и его спутников, очевидно, исполняла роль приемной. Вдоль стен были расставлены массивные кожаные кресла, а на великолепном сверкающем столе красовался бронзовый чернильный прибор в виде кладбищенского надгробья и торчала целая шеренга телефонов. Несмотря на ночное время, секретарь тоже был на месте – неприметный человек, лица которого Романов не рассмотрел, потому что сей господин, ссутулившись, писал что-то в тетради и от своего занятия не оторвался. Не обращайте внимания, слегка махнул рукой Д'Арборио, этот субъект не имеет значения.

Сели. Осмотрелись. Разглядывать было особенно нечего. Из обстановки – пара канцелярских шкафов. На стене большое мраморное распятье и аляповатая картина с Мадонной.

Двое охранников, которые сопровождали русских от самого отеля, застыли по обе стороны от резной двери, вероятно, ведущей в кабинет к загадочному дону Трапано. Лица у «крестников» были смуглые, лишенные какого-либо выражения.

Минут пять спустя, когда Алеша начал ерзать, Д'Арборио тихо сказал:

– У дона Трапано временные неприятности с сицилийской полицией, поэтому он обосновался в итальянской Швейцарии.

Алеша кивнул, как будто неприятности с полицией были чем-то вполне естественным.

Судя по всему, нарушать молчание дозволялось только людям с положением. Когда штабс-ротмистр шепотом заметил: «Ну и рожи у этих крестников», поэт нахмурился и поднес палец к губам.

Прошло еще минут десять. Д'Арборио счел нужным пояснить:

– Хозяину доложили о нашем приезде. Дон Трапано сейчас выйдет. Один совет. Крестному отцу не задают вопросы. Спрашивает только он.

Время шло. Тикали настенные часы. Алеша почувствовал, что его снова клонит в сон. Спохватился, вскинул голову – поймал восхищенный взгляд Козловского. «Ну у вас и нервы», читалось в глазах князя.

Вдруг безо всякого сигнала, оба разбойника взялись за створки и открыли их.

Секретарь вскочил и низко поклонился.

Из дверей, шаркая домашними туфлями, вышел старик в бархатной курточке. Физиономия у него была бритая, благообразная, только черные глаза сверкали чересчур ярко, так что смотреть в них было как-то неуютно.

Д'Арборио и русские встали.

С почтительной улыбкой хозяин приблизился к поэту, пожал его руку обеими своими, поклонился и сказал что-то, вызвавшее у великого человека протестующий жест – мол, что вы, что вы, я недостоин таких славословий.

Потом Д'Арборио показал на Романова.

– Ессо l'ufficiale russo di cui abbiamo parlato per telefono.

Хороший все-таки язык итальянский. Даже не зная его, можно более или менее догадаться, о чем речь.

Алеша шагнул вперед и поприветствовал старого разбойника по-военному: дернул книзу подбородком, щелкнул каблуками. Князь, как подобает исправному служаке малого чина, просто вытянулся по стойке «смирно».

– Моя миссия завершена, я удаляюсь, – сказал поэт. – Липшие уши при вашей беседе ни к чему. Дон Трапано знает французский, он долго жил в Марселе.

Д'Арборио попрощался с хозяином, и тот снова склонился в преувеличенно благоговейном поклоне.

Поймав взгляд Алеши, поэт подмигнул ему и удалился, миниатюрный, но величественный.

Почтительная улыбка разом исчезла с морщинистого лица дона Трапано. Он поманил посетителей за собой.

– Ну, с Богом, – зашелестел Романову на ухо штабс-ротмистр, прихрамывая сзади. – Говорите, как условлено. Главное не тушуйтесь, поуверенней. Знаю я эту публику: почуют слабину – живыми не выпустят.

Кабинет выглядел неожиданно. После богатой приемной Романов ожидал увидеть нечто еще более роскошное, а вместо этого оказался в тесной, убого обставленной комнатенке. На полу домотканые коврики, у облупленного стола два соломенных кресла, черный крест на голой стене. То ли крестьянская горница, то ли монашеская келья. Это император Николай Первый, говорят, точно так же любил впечатлять окружающих: во дворце пышность и великолепие, а в личных покоях суровая солдатская простота. Или, может быть, дон Трапано уютнее себя чувствовал в этом плебейском антураже, а на впечатление посетителей ему было наплевать.

Поскольку кресел было всего два, сели хозяин и Алеша. Штабс-ротмистр скромно пристроился позади Романова. Руки положил на спинку. Вероятно, рассчитывал, что будет незаметно подавать напарнику сигналы, тыча его пальцем в плечо.

Мука разбитого сердца - i_022.jpg

– Уважаемый дон, – внушительным тоном начал Алеша, не вполне уверенный, как следует величать собеседника, – синьор Д'Арборио сказал мне, что вы любезно согласились помочь моей стране в весьма деликатном и очень непростом деле…

Старик неторопливым, властным жестом велел ему замолчать – поднял ладонь. Романов споткнулся прямо на середине цветистой фразы.

– Я не привык разговаривать с подчиненным, когда рядом находится начальник, – сказал дон Трапано на скверном французском, глядя своими пронзительными глазами поверх Алешиной головы на Козловского.

– Что, извините? – растерялся Алеша.

Князь хмыкнул.

– Дядька-то непрост. Вставайте, Алексей Парисович. Теперь я посижу.

И они поменялись местами.

– Капитан императорской гвардии князь Козловский, – представился командир, и, невзирая на обтерханный пиджачок, по тону, манере сразу стало видно, что это, действительно, князь и вообще персона значительная. – Я вижу, вы человек дела. Поэтому сразу перейду к сути проблемы. Мы хотим…

– Я знаю, чего вы хотите, – перебил его дон Трапано. Он явно не привык тратить время на лишние разговоры. – И знаю, как вам помочь. Я дам вам лучшего специалиста. Он выполнит основную работу. От вас потребуется две вещи: обеспечить доступ в дом и узнать код. Это всё.

Козловский помолчал, осмысливая сказанное. Остался не удовлетворен. Опасно связываться с человеком, чьи побудительные мотивы неизвестны.

– Скажите, отчего вы решили помочь русской разведке? – спросил он, хоть и помнил, что дону задавать вопросов не полагается. – Неужто из одного уважения к поэзии?

У могущественного человека раздраженно шевельнулась седая бровь, но князь смотрел собеседнику прямо в глаза, и по выражению лица было видно – не отступится.

Дон Трапано кивком дал понять, что уяснил скрытый смысл вопроса: перед ним не просители, а представители великой державы, и разговаривать с ними следует в открытую.

– Скажем так… Мы решили, что война на стороне Антанты будет Италии полезна, – коротко ответил итальянец, слегка выделив слово «мы». – И больше никаких вопросов. Иначе будете решать свою проблему сами. Итак, первое: доступ в дом. Второе: код. Когда будете готовы – сообщите через дотторе Д'Арборио.

– Допустим, мы придумаем, как проникнуть на виллу. Но у Зоммера сильная охрана!

Старик сердито стукнул ладонью по столу и поднялся.

– Повторяю последний раз. Ваша забота: доступ в дом и код.

Двери сами собой распахнулись за спиной у русских. Аудиенция была окончена.

– Тоже мне союзничек, – зло сказал Козловский, когда они выходили. – Умеет только языком трепать! Дон Трепано! Попусту время потратили. Что за код такой? К сейфу, что ли? Если б мы знали код сейфа и могли проникнуть на виллу, на черта нам Мафия? Эх, Алексей Парисович. Бой проигран, и флаг спущен. Завтра доложу резиденту, и домой. С позором…

17
{"b":"128179","o":1}