СВЕТЛОВОЛОСАЯ: (в ответ на вопросительно наставленный Лолитой указательный палец) Лазила по скалам в парке Розовых Колонн. Еще и на заду содрала кожу. А у тебя миленький браслет.
ЛОЛИТА: Спасибо.
ТЕМНЕНЬКАЯ: А ты не испанка, Лолита?
Лолита улыбается, пожимает плечами.
СВЕТЛОВОЛОСАЯ: (к Темненькой) Что, твои родители, как и мои, — день напролет играют в карты?
ТЕМНЕНЬКАЯ: Мой отец адмирал, а мама актриса.
СВЕТЛЕНЬКАЯ: Везет же некоторым. (Пауза.) Вон тот тип (указывает носком голой ноги на Гумберта, который, в очках, сидит в шезлонге под крапчатой тенью с другой стороны бассейна), я знаю, почему он надел солнечные очки.
Темненькая девочка и Лолита обмениваются взглядами и прыскают от смеха.
ТЕМНЕНЬКАЯ: Это ее отец, смышленое дитя.
СВЕТЛОВОЛОСАЯ: Извини.
Все трое вздрагивают оттого, что мальчишка плюхается в воду и обрызгивает их.
СВЕТЛОВОЛОСАЯ: Это что еще за олух?
ТЕМНЕНЬКАЯ: Он служит в этом мотеле.
Гумберт со своего испещренного тенью места поднимает руку, призывая Лолиту. На ее лице появляется выражение покорности, и она уходит.
ТЕМНЕНЬКАЯ: (к Светловолосой) Могу поспорить, что ее родители развелись.
СВЕТЛОВОЛОСАЯ: (к Темненькой) Похоже на то. Она напоминает тех «непутевых» детей, которых показывают по телеприемнику.
У бассейна.
ГУМБЕРТ: (закрывая книгу) Я вижу отсюда, что нашу комнату уже кончили убирать. Посему предлагаю, моя любовь, уединиться для короткой сиесты.
ЛОЛИТА: Сперва я хочу съесть гамбургер.
ГУМБЕРТ: А уже после — гамбургер.
ЛОЛИТА: Те две малолетние сучки следят за нами.
ГУМБЕРТ: Кстати, я не против, чтобы ты играла с девочками-ровесницами. Я это даже приветствую, если могу при этом присутствовать. Ты можешь судачить с ними о своих сердечных делах. Но я должен повторить: будь осторожна.
ЛОЛИТА: Указываешь, что мне говорить, да?
ГУМБЕРТ: Указываю, чего не следует говорить.
Комната в мотеле.
ГУМБЕРТ: А теперь я хочу установить кое-что раз навсегда. Пусть я буду средних лет правонарушитель, поправший нормы морали, d'accord,[77] но кто в таком случае ты? Малолеточка, совратившая взрослого мужчину под кровом добропорядочной гостиницы. Я сажусь в тюрьму — d'accord. Но что тогда происходит с тобой, беспризорная, испорченная сиротка? Сейчас узнаешь. Отличная суровая надзирательница заберет твои наряды, губной карандашик, твою жизнь. Для меня уготована тюрьма. А что ждет тебя, сиротка? Дисциплинарная школа, исправительное заведение, приют для беспризорных подростков, где девочки вяжут всякие вещи и распевают гимны, и получают оладьи на прогорклом сале по воскресеньям. О ужас! Моя бедная заблудшая девочка (поди сюда, поцелуй меня) должна понять, по-моему, что при таких обстоятельствах ей лучше быть очень осторожной и не болтать с посторонними слишком много. Так о чем ты хихикала с теми двумя девочками?
Придорожный указатель: «Розовые Колонны. Национальный памятник». Другой указатель извещает: «Прогулки на лошадях. Индивидуальные экскурсии».
Медленная кавалькада туристов движется по вьючной тропе, проходящей среди пальцевидных и фаллических скал. Лолита тряско следует шагом за предводителем группы, долговязым всадником, который то и дело оборачивается к ней и подшучивает над ее самоуверенностью. Толстый хлыщеватый фермер в цветастой рубашке едет после Лолиты; за ним — двое мальчиков, затем — миссис Хопсон, а потом — Гумберт.
Эдда Хопсон (ее имя красуется у нее на спине), воспользовавшись тем, что тропа расширилась, поравнялась с Гумбертом и вовлекает его — принужденного — в светский разговор (о, тень Шарлотты!).
МИССИС ХОПСОН: Ах, что за прелестный у вас ребенок! Я восхищалась ею вчера вечером в холле. Эти скулы! Этот девственный пушок на руках и ногах! Я немного художник, у меня даже были выставки. Берегите ее невинность! Я очень надеюсь, что у нее доброе сердце. Я-то терзала своих родителей, как хищник терзает бессловесных тварей. А она нежна с вами? Она вас любит?
ГУМБЕРТ: Нет.
МИССИС ХОПСОН: О, эти подростки ужасно жестоки. Но какая юная прелесть! Вот вам совет: не позволяйте этому рыжеволосому грубияну-наезднику заигрывать с нею. Я как-то ехала с ним одна, и он показал мне свой… короче говоря, совершенный бесстыдник. Должна сказать, я подумала, что это уж слишком: зная, что я разведена, попытаться воспользоваться этим.
Довольно хороший ресторан. Скатерти и салфетки. Официанты. Музыкальное трио.
Лолита и Гумберт сидят за столом, полумрак.
ЛОЛИТА: (к Гумберту) Что значит жареный каплун?
ГУМБЕРТ: Цыпленок.
ЛОЛИТА: Нет, я возьму филе миньон на гриле.
Трио исполняет «Лолита! Лолита! Лолита!». Гумберт заказывает полбутылки вина.
ЛОЛИТА: Дай мне попробовать.
ГУМБЕРТ: Если никто не смотрит. Твое здоровье, жизнь моя, невеста моя.
ЛОЛИТА: Ладно, ладно.
ГУМБЕРТ: Как я хочу, чтобы ты была счастлива! Просто не знаю, что я могу для тебя сделать. Я скорее неуклюж, а иногда и груб. Но я обожаю каждый вершок твоего тела. Я хотел бы целовать твои почки и ласкать твою печень. Скажи, что мы предпримем завтра? Давай останемся здесь еще пару дней, посетим Фантомное озеро и, может быть, возьмем лодку? Что скажешь?
ЛОЛИТА: Лодку? А ты умеешь управлять лодкой?
ГУМБЕРТ: Почему ты смеешься?
ЛОЛИТА: Просто вспомнила. Как-то раз мы катались на гребной лодке, Филлис, Агнеса и я, и нашли бухту, и начали купаться, когда из леса вдруг явился Чарли. И конечно, он не собирался плескаться с нами, а Филлис сказала…
ОФИЦИАНТ: Не желает ли юная леди еще молока?
ЛОЛИТА: Пожалуй, да.
ГУМБЕРТ: Так что сказала Филлис?
ЛОЛИТА: Ничего.
ГУМБЕРТ: А я надеялся услышать еще одну колоритную историю из твоей лагерной жизни.
ЛОЛИТА: Все, больше не будет.
В этом месте они проводят три дня, совершив несколько поездок по окрестностям. Гумберт фотографирует Лолиту среди скал в Дьявольском Крашеном Каньоне — горячие источники, малютки-гейзеры, булькающая грязь, пузырящиеся лужицы. Другая поездка приводит их в Пещеру Рождественской Ели, глубокое сырое место, где Гумберт ёжится от холода и клянет свой путеводитель. Долгая поездка к разочаровывающей цели — выставке домодельных статуэток местной скульпторши — не улучшила Лолитиного настроения. Она делает вид, будто ее тошнит. Они пересекают необыкновенно скудную и скучную пустыню. Вновь появляются лесистые холмы.
Ранчо «Лисий Ручей». Это последний и самый претенциозный мотель на их пути: двухэтажное сооружение очень модного и уродливого типа, стоящее среди железнодорожных путей и автомагистралей, заполненных грузовиками. Контора мотеля ярко освещена. Время — где-то глубоко ночью.
УПРАВЛЯЮЩИЙ: Так-с, всё, что мы можем предложить, — это комнату с двойной кроватью.
Лолита рассматривает сувениры, расставленные на конторской стойке.
ЛОЛИТА (к Гумберту, который занят регистрацией) Я хочу этот ридикюль.
ГУМБЕРТ: Погоди, дорогая.
ЛОЛИТА: Я хочу этот ридикюль.
ГУМБЕРТ: Mais c'est si laid.[78]
ЛОЛИТА: Si laid или не si laid — а я хочу.
ГУМБЕРТ: Ну хорошо, хорошо.
