Литмир - Электронная Библиотека

Николь Берд

Обворожить графа

Глава 1

– Он невероятно красив, – сказала одна из горничных гостиницы, протирая дверную панель. – И ненасытен в постели!

– Скажи мне, чего я еще не слышала, – усмехнулась другая. – Граф славится своим успехом удам. И еще, я слышала, он бросил ту содержанку, так дорого обходившуюся ему. Теперь ей придется искать кого-то еще, кто бы оплачивал ее роскошные кареты и сапожки с бриллиантами. Я хотела бы поменяться с ней местами и отдать ей эту швабру!

Она усмехнулась, представляя свое участие в любовных утехах аристократов, и, разбрызгивая грязную воду, замахала шваброй по ступеням. Ее мускулистые руки легко справлялись с работой.

– Ха! – фыркнула первая горничная. – Этого хотели бы не только мы с тобой, а еще и половина лондонских женщин. Вероятно, он построил для нее замок и бог знает что еще! Кому не хочется быть осыпанной бриллиантами, иметь красивые платья и заниматься любовью и днем и ночью?

– Я была бы рада провести только несколько часов наедине с таким мужчиной! – Другая горничная изобразила экстаз, и обе служанки дружно расхохотались.

Действительно, кто бы ни хотел?

Лорен Эпплгейт Харрис, сидевшая на верхней площадке лестницы, обхватила руками колени и поджала под себя ноги. Она думала, не встретится ли и ей когда-нибудь такой мужчина. Это казалось маловероятным.

Она пробыла в Лондоне шесть недель, и этот подслушанный разговор горничных, убиравших гостиницу, был почти единственным ее участием в жизни светского общества. В любом случае у Лорен не было платьев, в которых можно было бы появиться в обществе. Она все еще носила выцветшие платья, которые в прошлом году, неожиданно овдовев, выкрасила в черный цвет, а теперь у нее не было денег, чтобы купить новые; в это утро она уже обнаружила дырку в последней паре хороших чулок. Бедность была достаточным поводом, чтобы и святой выругался.

А она была не святой, а всего лишь молодой вдовой, которой страшно надоело вечно обходиться самым малым и скрывать свои огорчения, пытаясь помочь своему свекру, сквайру, справиться с его собственными бедами. Он так глубоко переживал потерю единственного сына, что у нее не раз возникали опасения, не потеряет ли он рассудок. И единственное, что могло бы смягчить его горе, она была не в силах для него сделать. Если бы только она родила наследника своему покойному мужу…

Тогда бы у сквайра Харриса было что-то, что могло бы его утешить и отвлечь от ужасной утраты, которую они оба переживали. А у нее остался бы ребенок, которого она бы любила.

Она глушила в себе чувство вины, неотделимое от ее глубокой печали. Она должна смотреть в будущее, а не оглядываться на прошлое, как убеждали ее сестры в своих письмах.

«Если ты не вернешься домой, если решила остаться и помогать сквайру, пожалуйста, не живи прошлым, – писала ее старшая сестра Мэдлин. – Ты знаешь, мы любим тебя, Лорен. Я пишу это только ради твоей пользы».

Все давали советы. Легко Мэдлин так говорить, думала Лорен, когда сестра нянчит своего первенца, ее муж рядом с ней, помогает и поддерживает ее. Но Лорен знала, что эти советы искренни. Сначала она просто заболела от горя, но затем в какой-то момент поняла, что больше не сможет вынести бессонных ночей. Ничто не вернет Роберта. И она уже могла бы снова слышать смех, время от времени ходить куда-нибудь развлечься, радоваться красивому платью. Не была ли она слишком эгоистичной, думая об этом?

Даже при жизни Роберта у нее было довольно мало развлечений, доставлявших ей удовольствие. Она с вздохом взглянула на корзинку с шитьем и отбросила чулок, который пыталась заштопать.

Она вышла замуж за друга своего детства, когда они оба были еще очень молоды. Лорен полагала, что ее ожидают приятная жизнь с мужем, много детей и долгие счастливые годы совместной жизни. Но детей не было, а годы шли, и Роберт, казалось, примирился с их бездетным браком.

Первая вспышка послесвадебной страсти постепенно угасла и превратилась в приятное общение с нечастыми занятиями любовью, а ее муж стал увлекаться охотой и ведением хозяйства в их маленьком имении. Вероятно, сознавая неумолимый бег времени, отец Роберта, сквайр, стал проявлять беспокойство по поводу отсутствия прямого наследника, и Лорен чувствовала себя виновной в своем бесплодии.

Затем Роберт неожиданно заболел. И теперь в свои двадцать девять лет Лорен была вдовой, обреченной оставаться в тени, носить вдовий траур и чепчик и смотреть на танцующих молодых леди в тех редких случаях, когда ей удавалось снова попасть на бал, что казалось маловероятным.

А сейчас…

Новое яркое платье, ничего черного или серого и даже лилового… красивый мужчина с устремленным на нее взглядом, от которого ее кровь быстрее бы бежала по жилам, мужчина, рядом с которым она чувствовала бы себя живой, а не похороненной вместе со своим слишком рано ушедшим в могилу мужем…

О, какой скверной она была, позволяя таким заманчивым мечтам зарождаться в самых потаенных уголках своего сознания.

Лорен невольно подумала о скандальной репутации графа Саттона. Интересно, как он выглядит, этот человек, этот лорд, о котором так много говорили? Что чувствовала бы леди, которую он бы выбрал? На минуту у нее забилось сердце, но фантазия иссякла. Повернувшись к корзине, она вытащила деревянное яйцо для штопки и засунула его в чулок. Надо заштопать эту дыру, если она не хочет, чтобы у нее мёрзли ноги, тем более что она и распутный граф едва ли когда-либо встретятся.

Спустя несколько часов вернулся, наконец, ее свекор, лицо его казалось серым от усталости. У него и раньше был усталый вид, но сейчас он выглядел еще хуже. После смерти Роберта его взгляд стал безжизненным, но теперь в его потухших глазах не было и искорки света.

Лорен открыла дверь в их комнаты. Глядя на его опущенные плечи, она спросила:

– С вами все в порядке, сэр?

– Я потерял все, Лорен. Все. Старый я дурак.

Ее первым чувством было облегчение. Может быть, теперь он вернется в Йоркшир и откажется от своих безрассудных привычек, пьянства, карточной игры на деньги с людьми, чьи карманы набиты деньгами. Раньше сквайр никогда не проводил столько времени в городе. Обычно ему хватало собственного графства, своих собственных акров земли, но после смерти сына он, казалось, потерял всякий интерес к ведению хозяйства на своей земле.

Не было наследника… В Лорен снова шевельнулось чувство вины, и она попыталась прогнать его.

– У вас осталось достаточно, чтобы заплатить за гостиницу? Мы можем вернуться в Йоркшир…

– Ты не слушаешь меня, дитя. Нам некуда возвращаться. – Он провел рукой по лицу.

– Что? – Она почувствовала, как ее охватывает страх.

Голос сквайра немного дрожал, и она ощутила запах алкоголя в его дыхании. Именно это, по-видимому, повлияло на его карточную игру, но она ничего не сказала. Что толку осуждать его, когда дело сделано.

– Не знаю, как я расплачусь за гостиницу, не знаю, что мы будем есть. На кону было поставлено так много, а я так увлекся, в то время как у меня оставались деньги только на выплату проигрыша. И я подумал, что при удачном раскладе я смогу возместить все…

Он назвал цифру, Лорен побледнела и ухватилась за спинку стула, чтобы устоять на ногах.

– А потом я снова проиграл. Теперь у меня нет земли, нет имения в Йоркшире, и хуже всего то, что они не нужны и графу. Когда я уходил, он шутил с оставшимися игроками о побитых молью овцах. Я уже подписал бумаги о передаче, лучше всего покончить с этим, ты со мной согласна? Но он как будто не собирается отказываться от них или ставить на кон в следующей игре.

Сквайр опустился на край кровати, ноги, казалось, не держали его. Он закрыл лицо руками.

Она погладила его по плечу, но тошнота подступала к горлу, и она испугалась, не заболела ли она. Земля сквайра, земля, которой владели целые поколения семьи Харрис, земля, которая должна была когда-нибудь перейти к Роберту, проиграна в карты? Сквайр этого не переживет!

1
{"b":"119692","o":1}