Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Бобров покачал головой:

— А что же с этим грузом? Порошок, камни?

— Один пакет Шутиков спрятал в замке, в Шильо-не. Я, естественно, постарался сделать так, чтобы мы сразу нашли его. Пакет этот мой сопровождающий уничтожил. Его, похоже, только камешки интересовали. А вот остальные пакеты и этот самый пакет с камнями Шутиков спрятал в расселине той скалы, которая на Роне. Помните, мы там были? Ну вы-то знаете это место. Там еще площадка и металлическая ограда.

— Ну, да, мы там и в последний день были тоже.

— Точно. Ну, когда мы с этим пришли туда, я говорю, давайте поднимемся выше и купим веревку. Я-то предполагал, что он меня пошлет. Ну а на него нашло что-то, даже не знаю. Пошел сам и без страховки. А полицейские, естественно, за нами следили. Там это очень удобно, кругом кустарник, деревья. И когда он вышел на карниз, они тут же и появились, сверху и снизу. Когда он взял пакет, они его уже ждали на площадке. А дальше я даже не знаю… То ли он оступился… Гляжу, а он уже летит. Почему? Тут все из области догадок. Да…

Ходунов, видимо, снова представил себе это и замолчал, глядя в темноту за окном.

— А пакет? — спросил напряженно слушавший Бобров.

— Пакет? — Ходунов снова взглянул на Боброва. — Понимаете, я думаю, что он все-таки оступился. И, вероятно, при этом резко взмахнул рукой. Потому что этот самый пакет полетел так, как будто его отбросили. Он, я имею в виду этого человека, упал на камни прямо у основания скалы. А пакет полетел дальше. Он упал на большой камень на берегу. От удара пакет лопнул, на камне остался след от этого порошка, его хорошо было видно сверху. А пакет свалился с камня в воду. Ну, вы же знаете Рону в этом месте. Искать там что-то, по-моему, совершенно бесполезно.

— И что же дальше?

Ходунов пожал плечами:

— Да потом уже ничего особенного. Меня снова повезли в полицию. Я пробыл там у них довольно долго, часа три, не меньше. В итоге мне сказали, что ко мне претензий нет. Это по поводу инцидента, который я устроил. Я, по правде говоря, на этот счет довольно серьезно волновался. Шутка ли, три помятые машины! А когда убедились, что там был действительно героин, вообще отношение стало, можно сказать, дружеским. И кофе предложили, и бутерброды. Спрашивают, чем могут помочь. А я говорю: как можно скорее домой. Ну, они тут же мне билет переделали на следующее утро. И даже машину прислали в гостиницу. Вот и все. — Ходунов не слишком весело усмехнулся. — Главное, жив.

— Да-а, — задумчиво протянул Бобров. — История. А как же эти деньги, которые были в чемодане?

Ходунов покрутил головой и вздохнул:

— Ох, с этими деньгами та еще история. Уже в Москве мы с Шутиковым говорили об этих деньгах. Он снова мне пытался предложить половину, я отказался. И вот тогда я ему посоветовал рассказать Надежде, его жене. Ну, не объясняя, как они к нему попали. У них там были определенные напряжения, как я понимал. А это, глядишь, разрядило бы обстановку. Надежду я с того времени, когда Шутикова убили, больше не видел. И вот, когда это было? А, в прошлый четверг. Звонит она мне: «Надо встретиться». Договорились, что она подъедет ко мне. Да…

Ходунов задумался, вспоминая этот, совсем непростой разговор.

* * *

После возвращения из своей вынужденной поездки Ходунов ей ещё не звонил. Он понимал, что позвонить надо, но все как-то откладывал, оправдывая себя тем, что Надя должна прийти в себя. И ее звонок для него был неожиданностью. Как-то сухо поздоровавшись, она сказала довольно категоричным тоном:

— Мне необходимо вас увидеть.

Вот именно так. Не просьба и не предложение. Директива. Ходунов удивился, но вида не подал. Человеку тяжело. Ей не позавидуешь. Поэтому не стоит обращать внимание на такие мелочи.

— Хорошо, Надя, — ответил он. — Вы можете приехать ко мне на работу? Вам удобно?

— Да.

— А когда?

— Если сегодня часа в четыре?

— Хорошо, я вас жду.

С момента их последней встречи она сильно изменилась. Тогда она была перепугана, в шоке, но тем не менее ухоженная и еще красивая. Сейчас она внезапно постарела и что-то изменилось в ее лице, оно стало просто злым. Губы ее были плотно сжаты.

Она уселась на предложенный Ходуновым стул и некоторое время молча смотрела в пол. Чтобы как-то снять напряжение, он стал задавать ей вежливые вопросы о детях, о ее планах. Она отвечала односложно и явно неохотно. Ходунов довольно быстро исчерпал все свои возможности поддерживать непринужденный светский разговор. Наконец, после очередной напряженной паузы, он решил прямо спросить о цели ее визита:

— У вас есть проблемы, Надя? Я чем-то могу вам помочь?

Она подняла на него глаза и еще сильнее сжала губы.

«Что это с ней? — подумал Ходунов. — Такое ощущение, что она меня ненавидит. Но за что? Я-то ей что сделал?»

Надя сцепила руки на коленях и так сильно сжала, что костяшки пальцев побелели.

— У меня есть проблема, — наконец сказала она. Ходунов терпеливо ждал.

— Вы знаете что-нибудь о деньгах, которые Леня недавно получил? Довольно большая сумма. Говорил вам Леня что-нибудь?

— Да, говорил.

— А что вы еще знаете об этом?

Ходунов пожал плечами:

— Кое-что знаю. Но о том, что я знаю, лучше никому не рассказывать.

— И мне тоже? — В ее голосе послышалось уже что-то истерическое.

— Да, Надя. — Ходунов старался говорить как можно мягче, стараясь ее успокоить. — Могу сказать только одно: никому не надо о них рассказывать. Но, я думаю, вам и Леня об этом сказал, да?

Она криво усмехнулась:

— Это да. Но я не об этом.

— А о чём тогда?

— Он говорил вам, где эти деньги?

Ходунов удивленно поднял брови:

— Он сказал, что спрятал их на даче.

Надя буквально впилась в него взглядом. И взгляд этот показался Ходунову злобным и подозрительным.

— А где конкретно?

Тут Ходунов понял.

— Вы не можете их найти? — спросил он. — Так, значит, он вам точно не сказал, где они?

— Да вы скажите, что он вам-то сказал? — почти закричала Надя. — Вам-то он хоть что-нибудь сказал?

В другой ситуации Ходунову показалось бы это смешным. Ему стали понятны и ее злость, и раздражение, и этот ее тон. Да, конечно, это уж никому не пожелаешь. Ходунов откинулся в кресле, с искренним сожалением посмотрел на нее и покачал головой.

— Нет. Нет, Надя. Значит, он вам не сказал конкретное место? А вы хорошо искали?

Злость в ее глазах потухла. Она безвольно обмякла на стуле. Съежившись и став, как казалось, ещё старее, она вытирала текущие из глаз слезы.

— Искала! Я весь участок перекопала. Весь дом перевернула! Нет. Ну, нет, и все. Не знаю, что делать.

Ходунов развел руками. Он вспомнил ухмылку Шутикова; «Ни одна собака не найдет». Да уж, вероятно, постарался Леня. Наверное, думал сказать Наде потом, а это «потом» так и не наступило.

— Начните все сначала, — посоветовал он. — Спокойно. Разбейте весь дом и участок на квадраты. И каждый квадрат проверьте снова. Не могли же они исчезнуть.

Она поднялась со стула и пошла к выходу. Эти деньги, которые она не могла найти, совсем ее доконали. Деньги, такие близкие и одновременно недоступные, стали ее навязчивой идеей. Ничего, кроме этого. Ходунову ее было жаль. А еще больше ему было жаль Шути-кова. Неужели она так и будет жить, озабоченная этими несчастными деньгами? Заслонившими для нее все — память о муже, счастливую жизнь в прошлом и драму, которую она пережила.

* * *

— А что, она работает где-нибудь сейчас? — Голос Боброва вернул Ходунова к действительности.

— Не знаю. Как я понял — нет. А прямо не спросил об этом. Такой вопрос мог быть болезненным для неё. Вообще мне показалось, что она как-то потеряла главную цель в жизни. Ну, найдет она эти деньги — жизнь у неё не будет лучше, как мне кажется. Так, временное облегчение. Я думаю, не этим должен жить человек. То есть это важно, без сомнения. Но всё-таки не главное.

59
{"b":"119152","o":1}