Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Идеальное решение для всех, в данном случае.

Особенно учитывая, что направлен он был на работу не куда-нибудь, а на самый что ни на есть край света.

Заканчивая с этим вопросом, я предлагаю ещё раз послушать рассказ Рихарда Зорге об обстоятельствах, предшествовавших его переходу в военную разведку. Поясню только, что некоторые темы Зорге в разных местах записок повторял не по одному разу. Это было вызвано тем, что японские следователи через некоторое время задавали ему те же самые вопросы, якобы для уточнения. На самом деле, конечно, для выявления противоречий в показаниях Зорге. Поскольку читать уже им написанное ему, естественно, не давали.

Итак, снова его "Тюремные записки":

"…Берзин давно слышал от Пятницкого о моих идеях о широкомасштабной политической информационной деятельности, выражал одобрение по этому поводу, и поэтому наши с ним беседы шли успешно… "

"…В заключение нужно осветить причины, частично объясняющие мой переход в четвертое управление. Генерал Берзин, который тогда был начальником четвертого управления и, кроме того, близким другом Пятницкого, знал меня еще со времен Коминтерна. По возвращении из Англии, обсуждая с Пятницким будущую работу в Коминтерне, я сказал ему, что имею желание расширить сферу моей деятельности, но реально вряд ли это возможно, пока я остаюсь в Коминтерне. Пятницкий рассказал об этом Берзину. По мнению Берзина, это могло бы быть прекрасно реализовано через четвертое управление. Через несколько дней после этого Берзин пригласил меня, и мы детально обсудили все проблемы разведывательной деятельности в Азии…"

Таким образом, если отбросить неуместный, по-моему, скепсис историков по поводу факта изложения Рихардом Зорге своих соображений для руководства ОМСа, то получается интересная картина перехода Рихарда Зорге из Коминтерна в военную разведку.

ДВА ДОКУМЕНТА

Теперь коснёмся ещё одного важного вопроса. О двух отрицательных для Зорге документах внешней разведки, приведённых А. Фесюном под номерами 38 и 39. Эти документы вы видели в извлечениях из публикации А.Г. Фесюна.

Документ N 38, который называется "Истоки политического недоверия ИНСОНУ" и подписан начальником 4 отдела РУ ГШ КА генерал-майором Колгановым.

С этим документом не всё непонятно.

В ссылке к нему указано только:

"…[83] Из "Докладной записки" от 11.08.41 г…"

На чьё имя он был направлен?

В связи с чем?

Обратите внимание на примечание к документу:

"…Примечание: Основные демографические данные ИНСОНА и данные о его работе составлены Зам. начальника отдела полковником ПОПОВЫМ на память…"

Почему руководители 4 отдела не имели доступа к личному делу Зорге (информация была представлена "по памяти")?

И обратите внимание на слова из докладной записки Колганова:

"…Вопрос ИНСОНА не новый, неоднократно ставился на обсуждения…"

Не новый? Не раз ставился?

Тогда почему же он не был решён однажды, раз и навсегда?

Это еще раз заставляет нас прислушаться к той истине, что, одно дело, кто и в чём обвиняет, совсем другое - кто слушает и как на это реагирует.

Документ N 39

К такому же типу можно отнести и второй документ.

Тоже непонятно, на чьё имя документ направлялся. Кто его читал. И, самое главное, как отнёсся к прочитанному.

И ещё скудность и абсолютная размытость обвинений.

"…Политически совершенно не проверен. Имел связь с троцкистами. Политического доверия не внушает…"

И это всё?

Это всё, что смогли накопать на Зорге в 1937 году?

А где же конкретные обвинения в его адрес?

После прочтения этого документа понятна причина как того, почему было решено Рихарда Зорге "отозвать", так и того, почему вскоре решение о ликвидации резидентуры Зорге было отменено.

Повторю, если в отношении Зорге и выдвигались какие-то обвинения, это ещё вовсе не означает, что этим обвинениям обязательно давался ход.

Во всём этом есть ещё один интересный момент.

Ссылка на документ говорит только о том, что представленный отрывок взят из "Справки на резидентуру" от сентября 1937 года.

Очень похоже, что справка эта была направлена на имя нового начальника РУ Гендина. И, судя по всему, дальше него не пошла.

Причина, по которой я прихожу к этому выводу, хочу затронуть в следующей главе. Там нам придётся подробнее познакомиться с этим начальником Разведывательного управления.

Единственно хочу заметить по этому поводу следующее.

Помните эпизод, когда шанхайский резидент "Абрам" передал в Москву политический донос "беспартийного курьера" на Зорге?

Так вот. Обратите внимание, что никаких оргвыводов к Рихарду Зорге по этому поводу сделано не было.

Почему?

Многократно повторённый довод, что Сталин считал Рихарда Зорге двурушником (и одновременно незаменимым работником), я думаю, надо оставить тем, кто не слышал о сталинском "Незаменимых у нас нет".

Тогда в чём же дело?

Думаю, ответ будет таким.

Доносы в сталинском обществе были явлением рядовым. И настолько широким, что если бы чекисты верили всем им безоговорочно, страна осталась бы без населения.

Поэтому здесь необходимо чётко разделять два вопроса.

Один, это то, что стучали на человека. Второй, это то, как относились к этим доносам те, кому они были направлены.

Исчерпывающим подтверждением этих слов, по-моему, является то место из опубликованной А. Фесюном "Справки Сироткина" 1964 года, где последний, комментируя, в частности, этот донос курьера, в недоумении отмечает:

"… Странно, но эта неустойчивость политических взглядов "Рамзая" не нашла отражения в его характеристиках, содержащихся в многочисленных "справках на резидентуру…"

Замечу, кстати, что Сироткин вовсе не являлся историком. Это был старый кадровый сотрудник военной разведки, получивший волею случая доступ ко всем архивным документам, связанным с "делом Зорге". И большую часть которых он, естественно, в своей справке не отразил. Да и сами цитируемые им документы пестрят красноречивыми пропусками такого типа - ‹…›.

Ведь в его Справку вошла только одна справка на резидентуру. Та самая, номер 39, о которой сейчас идёт речь.

При этом надо иметь в виду, что сам А. Фесюн получил возможность работать только с документами "Комиссии Косицына". Оттуда он и взял эту единственную "справку на резидентуру", приведённую Сироткиным.

Ко всем остальным архивным документам военной разведки А.Фесюн, естественно, допуска не имел. Поскольку, в отличие от сотрудников "Комиссии Косицына", не имел поручения от лица, рангом равного Н.С. Хрущёву.

Но Сироткин, в отличие от Фесюна, видел все документы по делу Зорге. И те, что вошли в итоговый документ комисссии. И те, что там не фигурировали.

20
{"b":"117109","o":1}