Литмир - Электронная Библиотека

– Он прав?! – переспросил Тальберт у Дарка. – Ты только из-за Гентара в свару ввязался?!

– А из-за чего же еще? – выразил удивление Аламез. – По мне, все вампиры одинаковы. Без разницы, кто из вас в Филании заправляет! Да и к уродцам этим я претензий особых не имею, – кивнул Дарк в сторону врагов, двух поверженных и одного отдыхавшего. Какими бы убогими тварями ни были, а все равно морроны!

– Я те за «убогого» глаз выколю! – огрызнулся со скамьи Кабл, но как-то вяло, без злобы в голосе.

– Чтоб тебе всю жизнь голубиный помет жрать! – пожелал в ответ Дарк, но его проклятье не задело врага, а, наоборот, вызвало приступ задорного, почти истеричного смеха.

– Заткни пасть! – выкрикнул Тальберт, пытаясь прервать приступ веселья, которое, честно говоря, было совсем не к месту. – То есть, насколько я понял, ни ко мне, ни к Каблу с дружками ты претензий не имеешь? И если мы позволим тебе уйти да еще Гентара живехонького с собою прихватить, то ты нас в покое оставишь и мстить апосля не будешь за то, что я твари этой сейчас глотку перережу?!

На графиню было жалко смотреть. Ее душил гнев, но в то же время и парализовал страх, а в налившихся слезами глазах красавицы виднелась мольба; мольба о помощи, мольба о протянутой в беде руке. Вампирам нельзя доверять, и то, что произошло с Дарком в Альмире, лишь укрепило это убеждение, доведя его до высокого статуса неоспоримой истины.

– Скажи, а что для вас важнее – чтобы хлипкая посудина добралась до шеварийского или герканского берегов или смерть врага? Зачем ты пожаловал в храм: чтобы обезопасить отступление своих или чтобы обзавестись новым трофеем в виде ее головы?

– Не понял, – не солгал Тальберт.

– Че-то странное городишь, – на свой манер выразил удивление Кабл, не понимающий, куда Дарк клонит, но заинтригованный необычной постановкой вопроса.

– А ты считаешь, что слуги графини дадут вам уйти?! Как ты думаешь, сколько их вокруг церкви уже собралось?! – спросил Дарк, переведя взгляд с Самбины на Тальберта.

В подтверждение слов Дарка раздались глухие удары в запертую не только чарами, но и на запоры дверь храма, притом те, кто был снаружи, не стучали кулаками или каблуками, а высаживали крепкую дверь настоящим тараном.

– Насколько я знаю ваши вампирские обычаи и нравы, смерть Лорда-Вампира озлобит ее подданных. Они начнут мстить, притом всем, не разбирая, кто прав, кто виноват! Хочешь убить Самбину, режь горло, но только учти, живым выйти не сможет никто, даже он! – Аламез указал рукой на зализывающего раны Кабла, в буквальном смысле зализывающего. – Вишь, какой он спокойный! Он пока еще слышит Зов, и ему наплевать на то, сколько врагов собралось снаружи! Он даже не догадывается, что, как только Самбина испустит дух, тонкая нить поддержки Коллективного Разума оборвется, и он станет смертен. Я-то через это прошел. Я погиб всего через секунду после падения Кодвусийского рубежа, всего через несколько кратких мгновений после исполнения миссии, и вот результат: я вернулся лишь через двести лет, причем это – случайное, счастливое стечение обстоятельств! Я зачем-то понадобился Коллективному Разуму, а иначе до сих пор кормил бы червей! Так чего же ты медлишь?! Режь горло врагу и подпиши нам всем смертный приговор!

– У тебя есть что предложить? – настороженно спросил Тальберт, на которого явно произвела впечатление речь моррона.

Кабл на скамейке притих, видимо, и до него дошло, что смерть подкралась близко и уже почти занесла над его головой косу.

– Откроем двери, впустим слуг графини, – стал излагать план Аламез, боявшийся, что дубовая дверь рухнет под ударами тарана до того, как он успеет договорить. – Покажем им, что Самбина в нашей власти. На Гентара им плевать, а вот ради жизни госпожи они оружие сложат. Только Самбина или Мартин могут отдать приказ преследовать суденышко. Пока они в плену, как понимаешь, такой приказ не последует. А ты велишь запрячь две кареты, погрузим в них и раненых, и пленников. Поедем к шеварийской границе. Враги будут идти по нашим пятам, но станут держаться на расстоянии и не нападут. Когда достигнем безопасного места, отпустите всех… дашь в том слово!

– А если я слово дам, но не сдержу?

– Сдержишь, – кивнул Дарк, абсолютно уверенный в этом, – вам же с Форквут нужно обратно доверие Ложи завоевать, а от клятвопреступников все отворачиваются, даже такие двуличные твари, как вы, вампиры!

– Сдержим, сдержим, – вдруг поддакнул Кабл, – по крайней мере Гентара да тебя точно не тронем!

– Это с чего вдруг такая милость? – подивился Аламез.

– А мы что, на дураков походим?! – хитро прищурил глазки Кабл. – Пока что Мартин лишь с десяток морронов уговорил ему помогать. А вот когда до Совета Легиона слушок дойдет, что мы мага да еще и тя прикончили, вот тут-то точно беды не миновать!

– Так по рукам? – предложил Дарк.

Аламез молил Небеса, Коллективный Разум, а заодно и всех ему известных святых мужей, чтобы вампир принял предложение. Ведь в противном случае ему предстоял серьезный бой – последняя схватка до смертельного конца не только с умело владеющим мечом вампиром и с клыкастым собратом по клану, но и с несколькими десятками озверевших кровососов, ожидавшими их за дверью.

– По рукам, – кивнул Тальберт, протягивая руку для пожатия, – но ты отдашь меч и поедешь пленником.

– Согласен, – кивнул Дарк, выпустив из ладони меч и позволив клинку со звоном упасть на пол.

Затем Аламез достал из рукава охотничий нож и добровольно передал его тому, кому сдался в плен. Тяжелую сферу от левой руки Дарка вампиру все равно не удалось бы отклеить. Если бы Тальберт сглупил, решив нарушить слово, у них с Мартином было чем постоять за себя.

Эпилог

Мрачный кортеж, более напоминающий похоронную процессию, двинулся в путь с наступлением темноты. Карет было три, и в каждой заговорщики везли по пленнику. Дарк ехал в последней. Не ведьмин, но все равно наделенный магическими чарами шар до сих пор был намертво приклеен к левой руке моррона. Руки да и ноги Аламеза связали крепкими путами, но он, как ни странно, чувствовал себя свободным как никогда. Свободным от цели, которой достиг, но которая вознаградила его лишь разочарованием. Свободным от идеалов, которыми раньше жил, и от веры в дружбу, которой раньше дорожил. Свободным от всего, кроме осознания наипростейшей истины, что жить нужно лишь полагаясь на собственные чувства и думая лишь собственной головой. На противоположном сиденье кареты ехало существо, лишь частично бывшее человеком, но являвшееся его полноценным собратом. Однако в гневно прищуренных глазах взиравшего на него потомка гномов были далеко не братские чувства. Граблу сильно досталось в схватке, и по большей части от Дарка, поэтому Аламез и не рассчитывал на задушевный разговор в долгом пути, который только-только начался.

Возницы на козлах были людьми, и, несмотря на многочисленных стражников, едущих по обеим сторонам от карет, они ощущали лишь страх. Это и понятно: далеко не каждому и не каждую ночь выпадает возить в экипажах мерзких чудовищ, хотя внешне они и походили на людей.

Дарк чувствовал чужой страх, в том числе и испуг мирных жителей, попрятавшихся по домам и даже боявшихся приоткрыть ставни на окнах. Неизвестно, какую небылицу наплели им индорианские священники, но уж точно не рассказали о вампирах, которых, как известно, и, как записано во многих священных писаниях, сам святой Индорий на веки вечные прогнал с филанийских земель. Скорее всего, им сказали, что вывозят из Альмиры прокаженных иль больных иной страшной болезнью, завезенной в столицу на корабле. Будь Дарк на месте священнослужителей, он именно так бы и поступил. Однако, кроме страха, который буквально преследовал три медленно едущие по узким улочкам Старого города кареты, в воздухе витало и иное, пожалуй, даже более сильное чувство. Ненависть, лютая ненависть наполняла воздух и пронзала экипажи десятками, а может, и сотнями взоров. Вампиры тоже провожали процессию. Одни из них открыто стояли на крышах, другие прятались в заброшенных домах, которых в бедняцком квартале немало.

80
{"b":"115335","o":1}