Там было темно, ниточка прекратила лететь вперед, свернулась, подобно змее, кольцами, слова, повторяясь, обволокли его, будто его тело обмотали веревкой.
«Ваш старый коллега. Должен остаться в живых. Вам известны наши планы. Наш могущественный союзник».
Он собрал достаточно информации, чтобы найти Элизара. Теперь Галену оставалось лишь надеяться на то, что Элизар ответит Тени, а он сможет обнаружить ниточку, несущую этот ответ. В противном случае, что бы он ни говорил Олвину, его тело умрет здесь, в шахте.
Гален пока не заметил больше ни одной ниточки. Он попытался двигаться в теле Элизара, поискать сообщение, но попытка привела лишь к тому, что он сорвался с ниточки, и теперь плавал во тьме. Секунды шли. Сколько времени понадобится Элизару на то, чтобы ответить?
Потом Гален почувствовал где-то поблизости кипящий поток, и мимо него пронеслась нить. Он потянулся к нити, вообразив, что схватил ее руками. Нить, дернув, потащила его вверх, сквозь хаос скал и густую от пыли атмосферу в открытый космос. Кокон тьмы сомкнулся вокруг него.
Во время обратного полета в темном тоннеле Гален снова почувствовал усталость: его тело, лежавшее покинутым в шахте, уже испытывало недостаток кислорода. Одна рука сорвалась с ниточки. Гален резким движением снова ухватился за ниточку, но усилие, необходимое для того, чтобы удержаться на ней, показалось ему вдруг огромным.
Нить под его руками дрожала, шепот сообщения походил на сон:
«Если бы Гален хотел убить центаврианина, тот был бы уже мертв. Он обманул вас. Гален хотел заставить вас связаться со мной. Вот почему мы сейчас разговариваем. Не знаю как, но он использовал вас, чтобы найти меня.
Что ж, пусть приходит сюда, если посмеет. Я готов. Хотя, боюсь, вы не готовы к встрече с ним. Как только Гален узнает, где я, он покончит с вами. Быть может, он пока сохранит жизнь центаврианину, но я сильно сомневаюсь в том, что он сохранит ее вам».
Кокон тьмы развернулся, и Гален полетел вниз, сквозь уровни станции, в шахту, вернулся, наконец, в свое тело. Отпустил ниточку и окунулся в теплый поток своей булькающей крови. Галену очень сильно захотелось отдохнуть, никогда раньше он так не уставал. Но что-то заставило его подумать о Мордене – настало время, наконец, разделаться с ним. Эта мысль заставила Галена двигаться дальше.
Гален мысленно стер уравнение, и на него огромной тяжестью обрушился вес собственного тела: усталого, нуждающегося в чем-то, страстно желающего чего-то. Он жадно, со свистом, принялся втягивать в себя воздух.
Не обращая внимания на то, что его тело все еще дрожало, а грудь тяжело вздымалась и опускалась, Гален поднял плазменный пистолет, отвернулся и выстрелил в заслонку, закрывающую отдушину. Отдача отшвырнула его, и он сильно ударился о противоположную стену. Облако дыма заполнило шахту. Гален повернулся обратно. Отдушины и большого участка шахты как не бывало. Рука, сжимавшая пистолет, до сих пор тряслась, но Гален просунул ее в дыру, опустил оружие дулом вниз и открыл огонь по угловатым, неправильной формы пятнам статики. Он раз за разом жал на курок, рукой ощущая отдачу от бесшумных выстрелов.
Попадая в цель, плазменные заряды вспыхивали белым светом, и после первых трех попаданий, пелена, скрывающая Теней, начала бледнеть. Теперь в неверном свете вспышек, отмечавших попадания, можно было на мгновение увидеть смутные очертания невидимого в нормальных условиях врага: бешено молотящую воздух черную конечность, остроконечную голову, пронизывающие, пышущие раскаленной злобой, глаза. Еще выстрел, и эти глаза засияли ярко белым огнем, бурлящий свет залил каюту, поглотил самого Галена, поглотил все. Гален чувствовал его кожей: потерявший когерентность, разделенный на лучи, угасающий. Свечение бледнело, раздался дикий визг, прозвучавший так, будто источник звука находился одновременно и совсем рядом, и очень далеко от него. Потом свет потух. Одна из Теней была убита.
Гален сосредоточился на другой, и, спустя несколько секунд, она тоже превратилась в облако ослепительного, дико визжащего света, которое быстро потухло.
Теней не стало: не осталось ни тел, ни пятен статики, никаких признаков того, что они были здесь. Только Морден кричал. Гален визуализировал уравнение движения, послал платформу к дыре, спикировал вниз и оказался лицом к лицу с Морденом. В руке Гален сжимал оружие.
Морден замолчал, сгорбился, его лицо исказилось от боли. Рука агента Теней потянулась к камню на цепочке, висевшему на шее, сжала его.
– Давай, – произнес он. – Убей меня. Ты за этим пришел сюда, не так ли?
Гален заставил себя сохранять спокойствие, его лицо пылало – раскаленная энергия бурлила внутри него. Он заставлял себя концентрироваться на единственной мысли: надо дать Мордену шанс доказать, что он был безвольным рабом Теней. Если Морден не сможет этого сделать, то он умрет.
– Анна, до того как ты попала к нам, – сказал Джастин, – до того, как мы разбудили спавший в тебе потенциал, ты жила, как обычный человек. У тебя был муж, его звали Джон Шеридан. Он стал очень важной фигурой в этой войне.
Джастин замолчал, ожидая, пока двое техников поднимут тело убитого дракха на скользящий над полом стол и вынесут его из комнаты. Потом в комнате остались лишь сама Анна, Джастин, Элизар, и стоявшие позади них освободители: черная кожа их тел мерцала, глаза, расположенные в несколько рядов, сияли.
Анна взяла еще кусочек еды с подноса. Чего бы освободители ни хотели от нее, она все сделает для них, ведь они были мудрейшими из всех разумных существ. На краткое время она позабыла об этом, вероятно, из-за сильного беспокойства, вызванного потерей машины. Но теперь она понимала. Они усовершенствуют ее.
Джастин снова повернулся к ней:
– Джона сбили с толку. Он сражается с нами. Он не понимает Первых принципов. Не понимает того, что хаос превосходит порядок. За прошедший год он лично уничтожил трех твоих сестер.
– Как человек может быть настолько могущественным?
– Дела обстоят даже хуже. Это он убедил ворлонцев напасть на нас несколько месяцев назад. Уверен, ты знаешь, что в той битве мы потерпели страшное поражение. Мы понесли большие потери.
Джон Шеридан был для них самой страшной угрозой – после ворлонцев. Она этого не понимала. По его милости погибло столько ее сестер.
– Я не остановлюсь, пока не уничтожу его.
Джастин поднял руку:
– Нет-нет. Анна, быть может, это и придется сделать, но мы надеемся, до этого дело не дойдет. Мы верим в то, что если у нас появится возможность объяснить Джону, как все обстоит на самом деле, то он поймет, что ошибался, и присоединится к нам. Если мы сможем убедить его работать заодно с нами, то мы победим.
– Враг должен быть уничтожен.
– Быть может, Джон нам не враг. Быть может, его просто запутали. В нем, как и в тебе, мы видим огромный потенциал. Мы надеемся раскрыть этот потенциал.
Но он убил стольких ее сестер.
– Что если он – наш враг? Что будет, если он не поймет?
Джастин нахмурился:
– Тогда освободители заставят его понять. Он будет делать то, что ему скажут.
Точно, освободители заставят его понять. Как сможет он, встретившись с ними, не заметить их великолепия?
– Когда он присоединится к нам, что он сделает? Как с помощью одного-единственного человека мы добьемся победы?
Выражение морщинистого лица Джастина смягчилось:
– Джон – ключевое звено. Представь себе великую машину размером с галактику. Тогда Джон будет сердцем машины. Если мы сможем управлять им, то сможем контролировать всю галактику.
– Я буду управлять им? – идея ей понравилась.
– Да, точно так же, как ты управляла машиной, только другими методами. Ты должна управлять им так, как это принято у людей. Будучи его женой, ты обладаешь определенной властью над ним. Он беспокоится о тебе, и ты сможешь, сыграв на этом, манипулировать им. Тебе необходимо доказать Джону, что ты любишь его, желаешь ему только самого лучшего, и, поэтому, ему стоит прислушаться к тебе. Ты хочешь, что бы он понял, кем на самом деле мы являемся. Нам нужно, чтобы ты привела Джона сюда и помогла нам убедить его присоединиться к нам.