благородного происхождения, владеющего богатством и другими людьми. Вспыхнули глаза Эалы,
и подобралась она к Гоиру поближе.
— А это кто? — Спросила она, указав на женщину.
Сказал он:
— Моя жена.
Тогда Эала схватила мужчину и бросила в другой конец комнаты, а жену его расчленила
на части. Сказала она, обернувшись к вельможе:
— Нет у тебя жены. Но я стану женой и подругой твоей.
Подошла она к Гоиру, подняла его и приблизила к лицу своему, силясь понять, как
отнесется он к ее предложению и не откажется ли? И Женщина-Птица знала, что если он
откажется, то она убьет его — не потому, что это необходимо, но от злости и разочарования.
Хэи Гоир посмотрел на ее лицо (а было оно по-прежнему прекрасным) и не посмел
отказаться. Ибо хотя она убила его телохранителей и его жену, и по виду была чудовищем, столь
сильный страх объял его, что забыл он о прежнем своем достоинстве и своей гордости. Решил он,
что легче ему будет пока что следовать ее капризам, а самому тем временем изыскать какой-
нибудь путь к бегству.
Эала увлекла его на кровать и заставила совокупиться с ней. Но пока длилось это
совокупление, она умертвила Гоира, ибо страстных ласк не выдержало слабое человеческое тело.
Когда Эала обнимала Гоира, железные перья превращали в рваные лохмотья кожу его, когда
нежно сжимала его плечи — ломались его кости, когда гладила человека — в легкие Гоира
входили когти ее.
Узнав о чудовище, прочие обитатели гоирова дома бежали прочь. Так осталась Эала одна.
Впрочем, она недолго пробыла там, и вскоре покинула башню, ибо хотя могла общаться с
демонами и духами стихий, но люди по-прежнему и отталкивали, и влекли ее. Но по окончании
своих путешествий теперь всегда возвращалась она в башню, считая ее своим домом.
Многие сильные и храбрые воины пытались одолеть ее, но всех их убивала Эала и
кормилась их мясом. Ведь она могла употреблять в пищу и фрукты, и мясо, а Гасхааль лишил ее
каких бы то ни было условностей и предубеждений, принятых у людей.
Через некоторое время весть о чудовище, поселившимся к северу от Кирсампля, достигла
одного отдаленного монастыря, где поклонялись богу Киуну. А следует сказать, что в разных
мирах служение истинным владыкам Сущего осуществляется по-разному, и по-разному видят их
люди. Так, в Цалатхэне под именем благого бога Киуна почитали одновременно трех из них:
Богиню Любви, Бога Света и Судью Богов — хотя верующие в Киуна и не знали об этом. Также
они верили, что был у Киуна брат, злой бог Торош, владыка смерти и разрушения — в нем
соединялись черты других трех: Бога Мертвых, Бога Войны и Богини Ночи. Впрочем, кто знает,
какова истинная природа богов и каково подлинное число их?
Что до культа Киуна, то следует сказать также, что издревле монахи в Цалатхэне
занимались не только религиозными обрядами, но и воинскими искусствами, были сведущи и
образованы, и оказывали немалое влияние на отношения между различными государствами
Цалатхэна.
Был собран отряд, и, под водительством настоятеля Хаввира, отправился в путь к башне
хэи Гоира. Достигнув тех мест, не стали монахи сразу же бросаться в бой, но поселились
поблизости и начали наблюдать за башней. Так, заметили они, что хотя каждый день покидает
Женщина-Птица башню, каждый вечер неизменно возвращается она. В этом усмотрел настоятель
Хаввир возможность для осуществления своего замысла и начал подготовку к нему. Днем монахи
выполняли необходимые работы, а вечером уходили из башни, прятались поблизости и наблюдали
за возвращением страшной птицы.
И вот, наступил день, когда Эала, возвращаясь в свою башню, увидела во дворе человека,
который держал в руках натянутый лук. Этот человек был Хаввир. Завидев птицу, он натянул лук
и выпустил стрелу. Никакого вреда не причинив железному оперенью Эалы, отскочила стрела, и
Женщина-Птица в гневе бросилась на противника. Однако Хаввир стоял недалеко от строения и
успел скрыться в нем, и запер за собой тяжелую дверь — не ставшую, впрочем, сколько-нибудь
значительным препятствием для Эалы. Хаввир бросился бежать, а Эала преследовала его, но не
смогла сразу догнать, потому как бежал Хаввир по каменным коридорам, где не могла лететь
Женщина-Птица. Однако, она быстро настигала его. Один из коридоров перегораживала решетка.
Забежав за решетку, Хаввир закрыл ее за собой. В бешенстве бросилась на нее Женщина-Птица и
стала рвать своими когтями, и железные прутья толщиной в три пальца лопались и ломались,
уступая ее напору. Однако решетка на короткое время задержала Эалу, и Хаввиру хватило этого
времени, чтобы повернуть рычаг в стене. Тогда сработал механизм, над которым трудились
монахи последние два месяца, и рухнул потолок в той части коридора, где была Эала, и тонны
камней погребли ее под собой.
Хаввир выбрался из коридора через другой ход, подготовленный заранее. Когда увидели
его монахи, возликовали и возрадовались, и с радостным кличем устремились к своему
настоятелю.
Перед тем, как отправиться в обратный путь, решили монахи обыскать башню. Если
находили они человеческие остатки, то выносили во двор и сжигали их (так было принято в
Цалатхэне), из имущества же хэи Гоира не брали ничего. Настоятель Хаввир и Леин, самый
молодой из монахов, поднялись в верхнюю часть башни, ибо хотелось взглянуть им на гнездо этой
удивительной птицы. Поднимаясь по лестнице, услышали они детский плач и ускорили шаги. В
большой комнате на вершине башни, где раньше была спальня вельможи, нашли они мальчика
нескольких месяцев отроду. И хотя был грязен ребенок, не было на нем ни ран, ни болячек.
В сильном изумлении сказал Леин:
— Откуда здесь этот ребенок? Ведь сколько ни наблюдали мы за Женщиной-Птицей, не
видели ни разу, чтобы детей или что-либо еще приносила она в свою башню.
Сказал Хаввир:
— Я думаю, это ее сын. Я видел ее так же близко, как вижу сейчас тебя. Полны были ее
груди, а из сосков текло молоко.
Воскликнул Леин:
— Но ведь это человеческое дитя! Нет у него ни крыльев, ни железных когтей, ни чего-
либо подобного!
Сказал Хаввир:
— Очевидно, потому, что в нем больше крови отца, чем матери.
Спросил Леин:
— Но кто же отец его?
— Ты мог бы и сам догадаться, — ответил ему настоятель. — Или ты не слышал историю
о кончине хэи Гоира? Один из ближних слуг его рассказывал, что, услышав в тот день сильный
шум на верху башни, поднялся он и заглянул в проем двери. Увидел слуга, что мертвы воины
Гоира и жена его, но сам он совокупляется с этим демоном.
— Вы полагаете, наставник, что это сын хэи Гоира и Женщины-Птицы? Но если так, как
же нам поступить с ним?
— Мы возьмем его с собой и воспитаем, как должно, — ответил Хаввир. — Также возьмем
с собой сияющую сферу, что лежит близ него, ибо мне кажется, что это весьма необычная сфера, а
раз так — нельзя допустить, чтобы она попала в руки воров и бродяг.
Так они и поступили. Весть об уничтожении Женщины-Птицы и о том ребенке принесла
монастырю немало благ, а настоятелю — славу: красивую легенду сложили о походе его.
Меж тем, проходило время, и рос мальчик в монастыре Киуна. Был он весьма ловок и
прилежен в учении, и радовались монахи, глядя на него. Впрочем, некоторые особенности все же
