Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Поэтому, когда Василий, раздосадованный истощением запаса шил, обратился к шефу, с головой ушедшему в исследование скорости застывания заливного, с жалобой на нехватку сырья, последний просто приказал старосте выдать кузнецу необходимую сумму денег для закупки недостающего на стороне. Однако ограничения в текущем состоянии языкового запаса руководства привели к выражению пожелания в форме «выдай ему серебра сколько нужно для работы». Поскольку под работой староста, равно как и кузнец подразумевали изготовление определенного количества металлоизделий, серебряные монеты были выделены кузнецу по весу проектируемых комплектов. Что, хотя и повергло трудящиеся массы металлообработчиков в некоторое удивление, привело к появлению серебряных ножей и вилок. Впрочем, у Василия хватило соображения и опыта, чтобы, в отличие от западных последователей и подражателей, рабочую часть инструмента режущего и колющего выполнить все-таки стальной. А с целью сохранениея визуального единства рукоятки и рабочей насадки последнюю — посеребрить снаружи. Что дополнительно предохраняло не нержавеющую тогда еще сталь от ржавения. Впоследствии, переехавший в Кольчугино сын Василия организовал производство подобных изделий в массовом масштабе, и по сию пору кольчугинское столовое серебро выгодно отличается от западных (и восточных) подделок качеством и дизайном. Сам же Василий, завершив подготовку колюще-режущего инструмента, из сэкономленного на лезвиях материала изготовил для комплекта и ложки. Оставшегося материала осталось маловато для ваяния ложек столовых, поэтому ложки были изготовлены существенно меньше традиционных размеров. Что, в свою очередь, вынудило Франсуа-Рожера озаботиться изобретением дополнительных блюд, годных для употребления такими ложками. Но это произошло несколько позднее, так как число приглашенных на празднование гостей и соответственно число изготавливаемых столовых приборов потребовало для имплементации задуманного около двух месяцев.

3. Жаркое лето 1813-го

Тем временем весна плавно перешла в лето, и руководитель кулинарного обеспечения запланированного празднества подвел предварительные итоги начального периода подготовки. Оказалось, что подведомственные ему деятели поварского искусства научились довольно сносно готовить мясо вареное и жареное, освоили технологии приготовления нескольких видов каш, а так же двух базовых видов рыбы. Общее количество разнообразных блюд, отработанных достаточно для включения в праздничное меню достигло 24, и француз, сочтя это число вполне достаточным для настоящего праздничного пира, решил провести репетицию праздника, с тем, чтобы в оставшийся летний сезон без особого напряжения устранить мелкие недостатки сервировки, обдумать порядок подачи блюд на стол и подготовиться к отбытию в родную Галицию. Одной из целей репетиции было хронометрирование одновременно выполняемых технологических операций с тем, чтобы в процессе собственно праздника каждое блюдо подавалось в нужный момент непосредственно с кухни (поскольку холодильников народонаселение тогда еще не освоило, такой подход позволял гарантировать свежесть подаваемых кушаний). И вот в 6 часов утра 3 июня 1813 года мероприятие началось. Роль гостей исполняла в основном несовершеннолетняя пейзанская поросль, еще не способная принести заметной пользы на кухне, но, в отличие от уже не способной принести заметной пользы престарелой части населения деревни, была в состоянии употреблять пищу, требующую предварительного прожевывания перед глотанием. Эти «гости» с воодушевлением приняли первую смену блюд, произошедшую в семь утра и состоящую из каши манной на молоке с медом, каше гречневой с молоком, каши овсяной «Геркулес», каши пшенной и хлеба ситного — от пуза. Вторая смена блюд, десятичасовая, состоящая из говядины, жареной на вертеле, говядины запеченой на противне, говядины отварной и говядины тушеной в чугунах, так же не оставила молодежь равнодушной (справедливости ради надо сказать, что для приближения потребительских запросов молодого поколения к таковым поколения взрослого детвору два дня держали сильно впроголодь — по кружке молока в день, чтоб не обленились перед репетицией).

Однако на третьей смене, полуденной, состоящей из аналогичного набора свинин, энтузиазм гостезаменителей заметно упал и часть продукта осталась неупотребленной, причем часть значительная. Приближение же четвертой, обеденной смены в два пополудни, включающей суп из потрохов ранее употребленных животных, языки их же вареные, а так же по кружке медовухи, долженствующей изображать вино, вызвало отнюдь не ожидаемую реакцию восторга, а, напротив, массовое дезертирство под видом срочного посещения ближайших отхожих мест с невозвратом отходников к месту постоянной дислокации за столом. Как результат самоустранения конца пищевой цепи, начало этой цепи в виде запаса щук, сомов и прочей рыбьей мелочи, предполагаемой к пятой смене, оказалось невостребованным и продлило свое земное существование до выяснения причины произошедшего. Заранее же приготовленное заливное было употреблено рабочим классом, народившимся из крестьян в процессе переквалификации в поваров, дабы не пропадало.

В течение нескольких последующих дней сельское население было предоставлено собственным делам, поскольку руководящие кадры были заняты осмыслением происшедшего и анализу причин очевидной неудачи начинания. Объективное осмысливание затруднял тот факт, что предварительные эксперименты с каждым блюдом по отдельности не давали и намека на возможность столь катастрофической неудачи — все индивидуально отработанные блюда не приводили к острому нежеланию продолжения процесса питания. Не придя ни к какому сколь-нибудь правдоподобному объяснению случившегося на основе чисто теоретических рассуждений, руководящие кадры решили провести опрос общественного мнения по поводу возможных причин случившегося. И такой подход полностью себя оправдал — с погрешностью менее одного процента было выяснено, что «гости» практически наелись уже в процессе первой перемены, вторую перемену употребили исключительно впрок, третью же старались поглотить в основном из уважения к старшим товарищам, вложившим в нее свой труд, но что удалось лишь частично и с большим напряжением сил, но к подходу четвертой — и явно не последней — перемены блюд массовое сознание прониклось идеей чисто физической невозможности выражения должного уважения кулинарным способностям шефа со товарищи и осознанием грядущего заворота кишок при отказе от немедленного покидания поля брани.

Распорядившись (чисто для порядка) высечь нарушителей регламента розгами, шеф впал в глубокие раздумья, направленные на предотвращение досрочного наедания гостей в процессе торжественного поглощения пищи. Смутные воспоминания голодного детства натолкнули его на идею создания блюда объемного, но не сытного — каковым являлся популярный во французском народе салат из одуванчиков.

Следует сказать, что прелести упомянутого салата, активно муссируемые в более современной нам литературе, в реальности являются крайне сомнительными. Исходное сырье — листья одуванчиков (по возможности молодые) отличаются мерзким горьким вкусом и посему до принятия в пищу должны в течение длительного времени вымачиваться в холодной воде. Что, впрочем, лишь слегка устраняет непередаваемо мерзкий горький вкус, но низводит органолептические свойства листьев до консистенции вареной мочалки. Французы же полюбили сей дивный салат по той же причине, что и лягушек с улитками: с голодухи и не такое сожрешь. Тем не менее в памяти Франсуа отложилось, что небольшой тазик такого салата лишь слегка притупляет чувство голода молодого растущего организма.

Немедленно организованный следственный эксперимент подтвердил юношеские воспоминания кулинара, однако экспериментальный материал в лице нескольких подопытных крестьян с глубокой уверенностью заявил, что за подачу подобного к барскому столу порка на конюшне будет восприниматься как милость господняя, а реальная же мера соответствующего воспитательного момента среди кулинаров не подлежит публичному оглашению в кругу баб и недорослей. Самолично протестировав вкусовые качества продукта руководство пришло к выводу о необходимости резкого улучшения оных, признав базовую идею тем не менее вполне плодотворной. По некотором (впрочем, довольно коротком) размышлении была выдвинута идея поиска адекватной замены листьям одуванчика иными дико- и культурнопроизрастающими дарами богатой среднерусской природы. Опрос местного населения показал, что природа эта богата иными листьями, годными для утоления непреодолимого голода, как то сныть-трава, лебеда, щавель, кислица и ряд других диких и не очень трав. Поскольку съедобность одуванчиков пейзане отвергали априори именно по причине отсутствия удовлетворительных вкусовых качеств, Франсуа-Рожер Гастон решил, что вероятно иная местная растительность будет обладать как минимум менее отрицательными вкусовыми свойствами. Однако на пути реализации объемных и малопитательных блюд возник ряд чисто природных препятствий. Так, сныть оказывалась достаточно удобоваримой лишь в течение месяца после стаивания снежного покрова, а в дальнейшем же по консистенции и вкусу напоминала солому, лебеда достигала достойных для употребления внутрь размеров ближе к концу сенокоса, щавель в значительных количествах довольно прилично раздражал слизистую рта, а кислица, хотя и радовала нежным вкусом в лесу, при употреблении вовнутрь в значительных количествах исключительно быстро находила путь к свободе из употребившего ее человеческого организма. Тем не менее было выяснено, что молодые листья горчицы, выращиваемой с целью получения масла постного, годятся для употребления внутрь практически в любое время. Некоторые неудобства, вызываемые колючестью листьев данного представителя семейства крестоцветных, достаточно легко устранялось предварительной резкой листьев на узкие полосы поперек основного направления листовых прожилок, с дальнейшим мятием и жатием полученной нарезки деревянной толкушкой. Слегка горьковатый привкус листьев оказался тем не менее довольно приятен (в отличие от горечи одуванчиков), причем резкость привкуса легко смягчалась добавлением некоторого количества горчичного же масла.

8
{"b":"108444","o":1}