Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Однако приобретенные кулинарные, точнее гастрономические навыки и тут позволили бывшему солдату преодолеть непреодолимые на Западе в течение веков трудности. Вспомнив, что омерзительный на вкус салат из одуванчиков удалось довести до кондиции заменой на гораздо более горькие, но резкие по вкусу и потому уже не отвратительные, а даже привлекательные листья горчицы, ему пришло в голову забить тухло-горько-кислый вкус «ячменного вина» на более резкий и горький, но чистый вкус чего-дибо другого. Пораскинув мозгами и напрягши память, молодой европеоид вспомнил, как во время прошлогодней «салатной эпопеи» несколько девок притащили ему целиком вырванную плеть растения, оплетавшего заднее крыльцо помещичьего дома. Растение не попало даже на предварительный тест — девки, лизнув шишечку-цветочек растения, долго плевались и в сердцах закинули его под стреху кухни, где оно багополучно и засохло. Немедленно направив стопы к местам былых свершений юноша, к удивлению сновавшего там народа, вытащил из-под стрехи какую-то засохшую ветку. Высохшие листья в процессе вытаскивания попросту рассыпались в прах, однако несколько «шишчек» остались целыми. Схватив то, что удалось добыть, экспериментатор рысцой направился в избу очередного изготовителя ячменного напитка. Точнее изготовительницы — в тот день варкой напитка занималассь старуха по имени Варвара, более известная в миру под именем «баба Варя». Сейчас не представляется возможным установить, какими клятвами и лжесвидетельствованиями иноземец удалось уговорить старуху изменить общепринятым рецептам — но напиток, появившийся через несколько дней на свет, даже визуально отличался от традиционного пойла.

Прежде всего, он был прозрачным, а не мутным. Вторым отличием был более густой, янтарный цвет. И, наконец, при наливании в кружку он выделял обильную стойкую пену.

Впрочем, сказать «появился на свет» было бы не совсем правильным. Старуха и ее новоявленный советчик сами иногда показывались на свет Божий из избы, в которой происходило таинство приготовления напитка. Однако целью этих, и весьма кратких, появлений было лишь освобождение места в организме для последующих доз от доз предыдущих. Сам же напиток помещения избы не покидал.

Тем временем все яснее приближался конец весны и все больше чувствовалось приближение лета. И в какой-то момент Анатолий Николаевич, отринув заботы общественные, решил озаботиться грядущей в начале лета свадьбой личного сына. И, соответственно, почувствовал потребность обсудить меню этого события (то есть, конечно, завтраков, обедов и ужинов, это событие сопровождающих). Причем обсудить ни с кем нибудь, а с главным кулинаром села Бабынино и окружающей село планеты Земля. И в результате недолгих поисков помещик, в окружении шумной толпы недавних подчиненных Главного Кулинара планеты, оказался в небольшой избе, где за столом сидели, вцепившись в кружки, покрытые густыми шапками пены, молодой красивый иностранец и старая сморщенная русская бабка. Из возмущенных возгласов поручика в отставке «кто это? что это?» слегка замутненный разум более молодого члена группы сидельцев вычленил первый вопрос, и выдал ответ «баба Варя и я». Но слегка заплетающийся язык сократил ответ до «ба вар… и я». Приняв это в качестве ответа на последний вопрос, оставной офицер вопросил «какая еще Бавария», и, не получив ответа, рискнул отхлебнуть из кружки. «Надо же, оказывается и немцы умеют что-то делать» — резюмировал владелец поместья результат дегустации. «Хмельной напиток» успел добавить француз, то ли отрицая, то ли уточняя высказывание помещика (ибо растение, как успела ему рассказать старуха, именовалось именно «хмель»). Барин приказал доставить несамотранспортабельного юнца, а заодно и запас «хмельного напитка» в свой дом. Где, после протрезвления принесенного, имел с ним долгую продолжительную беседу о перспективах предстоящего праздника. В ходе беседы были затронуты и вопросы приготовления изрядных запасов хмельного напитка «Бавария», весьма понравившегося старику во время протрезвления младшего из собеседников. Француз, то ли стесняясь признаться, то ли попросту не помня происхождения наименования пенного пойла, без особых заморочек «переуступил» пальму первенства в пивном бизнесе никому неизвестным германцам. Впрочем, вместо термина «пойло» он использовал иной, менее для его слегка обрусевшего слуха непристойное наименование — «пиво». Под этим именем напиток известен на Руси и сейчас. Благодаря новому, более «русскому» наименованию термин «ячменное вино» ушел из русского языка вместе с отвратительным пойлом. А на западе напиток все еще именуют по-старому, звукоподражательно, напоминая о тошнотворной сути этого «творения цивилизованной Европы».

17. Прошла зима, настало лето

То есть лето все-таки настало после весны, но раз весна не привнесла ничего нового именно в гастрономию и кулинарию, то, по большому счету, кулинарное лето настало именно после кулинарной зимы. Оливье, после беседы с Бабыниным, понял, что в его жизни есть новая и очень важная цель, и приостановил эксперименты с пьянящими напитками, сводящиеся с неумеренным перемещением их вглубь организма. Однако, помня о сути предстоящего мероприятия, он не выкинул мысли об этом атрибуте застолья из головы полностью.

Окунувшись вновь в лихорадочные поиски новых, доселе невиданных блюд, он решил сосредоточить свое внимание на этих блюд консистенции. То есть, иначе говоря, в этот раз он решил поразить гостей несовпадением «традиционного» соответствия вкуса консистенции.

Непонятно? Попробуем объяснить на примерах. Мясо, имеющее вкус мяса, имеет консистенцию мяса. То есть требует кусания (или отрезания), пережевывания и так далее. Молоко же напротив, пережевывания и даже кусания не требует. А молодой новатор решил сделать ровно наоборот — например, не требующее кусания мясо и требующее кусания молоко.

Понятно, что для осуществления подобный проектом требуется вполне определенная технологическая база. И большая часть второй половины мая и первых дней июня была посвящена именно ее созданию — поскольку в части собственно кулинарных возможностей своей команды юный француз сомнений уже не испытывал.

Начал молодой француз с того же, с чего он вообще начал свой путь к вершинам кулинарного Олимпа, а именно с мяса. Вспомнив об определенном изменении консистенции мяса в сотворенных кузнецом Василием «котлетах», он естественно пришел к простому, но важному выводу, что при измельчении мяса дальнейшее его пережевывание может не потребоваться. Первый же натурный эксперимент подтвердил теоретический вывод, но показал, что технологическая остнастка, доступная современному повару, не позволяет применить такое знание на практике. В самом деле, для измельчения всего лишь одного фунта чистой, без костей и жил, вырезки на кусочки, явно не требующие пережевывания, восьми привлеченным к работе поварят потребовалось около трех часов. Что, в принципе, годилось для напитания одного барина или даже среднестатистической русскопомещицкой семьи, но для среднестатистического же русскопомещицкого званного обеда пришлось бы отрывать от полевых работ население всей деревни. Посему для решения технологических проблем были привлечены традиционные уже силы (и умы) русских деревенских мастеровых.

Первый из привлеченных умов (естественно, все тот же кузнец) по простоте душевной предложил (по аналогии видимо с вилками) использовать многолезвенные ножи. Однако быстренько воплощенный в металле проект показал малое повышение эффективности мясоизмельчительных работ. Более того, оказалось, что резать мясо таким ножом в состоянии лишь хомо сапиенс, обладающий физическими кондициями самого Василия, что проблемы естественно решить не могло. Хитроумный староста, привлеченный в качестве генератора идей, на прошедшем непосредственно после неудачного натурного эксперимента брейнсторме высказался в том плане, что воткнуть гвоздь в дубовую доску руками может конечно только Василий, но забить его туда же молотком способен и хилый пацаненок, и посему установка нескольких лезвий на инструменте, напоминающем по функциональности топор, поможет решить проблему. Инструмент был изготовлен, но испытания показали существенную неравномерность размерности получаемых кусочков мяса и застревания большей части рубимого мяса между лезвиями. Казалось, решения нет. Но Франсуа-Рожер настолько проникся важностью проблемы, что отступать не стал, и, помня о заветах своего бывшего полководца, при невозможности прямой атаки предпринял обходной маневр.

39
{"b":"108444","o":1}