Имеющиеся свидетельства не позволяют установить с совершенной определенностью, к какому варианту склонялся президент в конце февраля. Он не хотел катастрофы во Вьетнаме, но не желал и объявлять призыв резервистов. Столкнувшись с дилеммой, он в свойственной ему манере начал тянуть время. Джонсон обратился за советом к старому другу Кларку Клиффорду, попросив его собрать комиссию для изучения вопроса об отправке во Вьетнам 206 000 военнослужащих.
Уловка генерала Уилера имела скверные последствия. 10 марта 1968 года передовица “Нью-Йорк тайме” кричала о том, что генералу Вестморленду понадобился дополнительный воинский конти-негент в 206 000 человек, чтобы избежать неминуемого поражения. В статье нигде ни слова не было о наступательных планах Вестморленда или о воссоздании стратегического резерва. Чего после такой публикации стоили все заявления представителей администрации о том, что по итогам Новогоднего наступления США будто бы одержали во Вьетнаме крупную победу? У любого американца немедленно возникал резонный вопрос: если дела Соединенных Штатов идут так замечательно, почему же Вестморленд просит 200 000 солдат, без которых боится потерпеть поражение? Сказать, что генерал Уилер угодил в собственную ловушку, значит, сказать еще далеко не все, поскольку вместе с ним в той самой яме оказались: генерал Вестморленд, ОКНШ и администрация, а в итоге был утрачен, наверное, последний шанс одержать победу в войне во Вьетнаме.
Чем обернулась военная хитрость генерала Уилера для президента Джонсона и генерала Вестморленда – двух чиновников, по которым ситуация ударила больнее всего? Воля президента получила еще один сокрушительный удар. Нет ни одного твердого свидетельства того, разгадал или нет Джонсон уловку генерала Уилера. В своих воспоминаниях президент говорит, что “…с 28 февраля по 4 марта… я был уже готов издать указ о призыве большого числа резервистов, не только для Вьетнама, но и для того, чтобы упрочить наше военное положение в целом…”‹47›. Приведенная выше цитата дает право предполагать, что он понимал: мобилизация/нужна также и для создания стратегического резерва. В 1982 году Уолт Ростоу, самый доверенный из советников президента по вопросам национальной безопасности, заявил, что не был уверен, понял ли Джонсон игру Уилера.
Генерал Вестморленд всегда очень сдержанно высказывался об “истории с запросом о присылке войск”. Он сказал, что, прочитав 10 марта статью в “Нью-Йорк тайме”, был “просто в смятении”. Много позднее он говорил Джону Генри, что для него стало “шоком узнать, что ситуация предстала в таком виде, словно я отчаянно просил подкреплений”‹48›. В книге “Ирония Вьетнама – система работала” Гелб и Беттс пишут, что будто бы непублично генерал Вестморленд признавался, что Уилер “облопошил” его‹49›. В 1982-м я несколько раз обсуждал с бывшим командующим “историю с запросом о присылке войск”, а однажды откровенно спросил, говорил ли он о том, что Уилер “облопошил” его. Вестморленд тактично ушел от ответа.
Хотя генерал Вестморленд никому не признается в этом даже в приватной беседе, все равно он явно понимает, что его использовали, вместе с тем в воспоминаниях и в публичных дискуссиях неизменно находит оправдание действиям Баса Уилера. Мне Вестморленд говорил, что выводы Уилера объясняются его болезнью и утомлением, что он (Уилер) послушался дурного совета кого-то из офицеров своего штаба. Генерал Вестморленд человек великодушный, а кроме того, он любил и уважал Баса Уилера.
Бас Уилер оставался председателем Объединенного комитета начальников штабов до 1970 года, когда ушел в отставку. И до и после этого момента он спокойно обсуждал эпизод с запросом о присылке войск с каждым серьезным историком, бравшим у него интервью. Уилер открыто высказывался обо всем, но никогда не признавал того, что намеренно ввел в заблуждение президента Джонсона.
У опытных военных специалистов возникает двойственное отношение к роли генерал Уилера в инциденте с запросом о присылке войск. Нет особых сомнений в том, что он пытался обмануть президента и его гражданских советников. Его коллеги, люди чести, подобные Вестморленду, никогда не упрекали Уилера за то, как он вел себя в той истории, поскольку понимали, сколь трудная стояла перед ним задача. Он старался подвигнуть министра обороны и президента сделать то, что он (Уилер) считал необходимым для страны. Товарищи его видели, что он ничего не искал для себя, а просто хотел сделать как лучше. То, как обошелся Уилер со своим старым другом Вестморлендом, заслуживает порицания. Однако тут вновь возникает старый философский вопрос: оправдывает ли цель средства? Бас Уилер считал, что да. Он оставался при своем мнении до самой смерти, которая настигла его в 1975 году.
Удручающий доклад, сделанный Уилером 28 февраля и поставивший президента Джонсона перед выбором – или поражение во Вьетнаме или мобилизация, привел к созданию комиссии под председательством будущего министра обороны Кларка Клиффорда. Как ее председателю и просто как человеку Клиффорду предстояло сыграть ключевую роль в событиях судьбоносного марта 1968 года, повлекших за собой изменение курса Соединенных Штатов в отношении войны во Вьетнаме.
К 1968-му Клиффорд превратился в Вашингтоне в легенду. Он считался самым высокооплачиваемым адвокатом и, будучи дальновидным политиком, долгое время оставался в тени, консультируя президентов-демократов. Хотя и демократ по убеждению! он боролся с любыми “перегибами” – отклонениями как в сторону либерализма, так и консерватизма. Он являлся одним из группы “Мудрецов”, консультировавших президента Джонсона в вопросах войны во Вьетнаме, а среди своих считался сторонником жесткой линии и “ястребом”.
В конце лета 1967 года президент отправил Клиффорда и генерала Максвелла Тейлора в турне по странам Юго-Восточной Азии, с тем чтобы те увеличили свои контингенты во Вьетнаме. Успеха вояж не возымел. Самое важное, однако, это то, что нежелание союзников в регионе расширять военную поддержку Южному Вьетнаму и отсутствие особой озабоченности в отношении коммунистической угрозы, поколебали уверенность Клиффорда в правильности избранного Америкой политического курса.
Вместе с тем если в конце 1967 года Клиффорд и испытывал какие-то сомнения, то он тщательно скрывал их. В ноябре 1967-го на совещании с другими “Мудрецами” он настоятельно советовал Джонсону продолжать войну в том ключе, в котором она и велась до сих пор. В общем, когда Макнамара изрядно надоел президенту своими пораженческими настроениями, он решил, что новый министр обороны, Клиффорд, поддержит его позиции в отношении войны. Вместе с тем Джонсон не осознавал, что у Клиффорда было такое же самомнение, как и у него самого, что тот не горит желанием сделать головокружительную карьеру высокопоставленного госслужащего, ничего особенного не ждет от президента, а значит, если не захочет, не станет плясать под его дудку.
Люди, которым приходилось тесно сотрудничать с Клиффордом в министерстве обороны, в ОКНШ, а также гражданские чиновники из секретариата МО, все они считали Клиффорда “ястребом”. ОКНШ ликовал. Наконец-то удалось избавиться от Макна-мары, которого они не переваривали не только за его окружение, состоявшее из “вундеркиндов”, за его новомодные штучки с системным анализом и всеведение, но и за вред, наносимый им обороноспособности страны. Узнав о назначении Клиффорда, в Объединенном комитете решили, что найдут в штатском начальнике человека, разделяющего их точку зрения по многим ключевым вопросам. Гражданские чиновники из МО, напротив, заволновались. Подбирал их Макнамара, и они хранили ему верность и оказывали поддержку в стремлении ограничить войну. Теперь они, не желая сдавать собственных позиций, готовились уйти в отставку. Так или иначе, тем самым человеком, которому Джонсон доверил ревизию сложившейся во Вьетнаме обстановки, был Кларк Клиффорд.
Так уж сложилось, что все касавшееся Вьетнамской войны, даже простой процедурный вопрос, мог запутаться и исказиться до неузнаваемости. То же самое случилось с директивой, которую президент дал специальной комиссии Клиффорда. Сам Клиффорд и те, кто работал с ним в этой “оперативной команде”, уверяют, что никогда не получали письменного распоряжения от президента и вообще из Белого дома о проведении оценки общей ситуации во Вьетнаме. Со своей стороны, президент и Уолт Ростоу настаивают на том, что за устным приказом утром 28 февраля во второй половине того же дня последовала соответствующая детальная письменная директива, предписывавшая Клиффорду изучить ситуацию и наметить стратегические пути ее разрешения. Клиффорд же и спустя годы клялся, что никакого такого документа и в глаза не видел.