Сделав как бы по инерции ещё пару шагов, затормозив в метре от боевиков, Негон сделал полушаг назад – отступление для прыжка – и взвился вперёд, сумев в кульбите поочерёдным ударом обеих ног выбить оружие. Уже в воздухе, переворачиваясь, Негон заметил отблеск выстрела, услышал скрип и ощутил мурашки, пробежавшиеся по телу. Приземлившись, ещё не разогнувшись, с полуоборота, выдернув вертун, он выстрелил в преследователя. Но перед этим ещё одна волна мурашек накрыла его, жутко зачесалась правая скула.

Паразматик рухнул наземь, завизжали девицы.

Слава богу, у этих паразматиков были маломощные паразитры…

Он рано радовался. Слева двое разворачивали тяжелый паразматр… «У них здесь что? – намечаются артиллерийские учения или охота на слонов?» Вертуном их не достать, метров тридцать…

Негон развернулся и побежал. Перепрыгнул через двух первых паразматиков, пытавшихся его перехватить и валявшихся сейчас в болевом шоке: наверняка он сломал им руки, к тому же их задел выстрел заднего паразматика. Уже почти на выходе из аллеи его достали, но сравнительно слабо. Это был лишь шлейф – они промахнулись. Основная масса плазмы пронеслась мимо по прямой аллее и врезалась в стену дома за парком, распластавшись радужным пятном. Но и от шлейфа его всего пробрало нервным морозом и скребущей щекоткой, сбило с ровного бега и выдавило из груди приступ нервного смеха.

Быстрее в кусты, за деревья!

Негон свернул с аллеи, но спрятаться не успел. По ногам ударила горячая резкая боль, вспыхнула в ступнях и икрах и оттуда вонзилась в колени. Падая, он сумел перегруппироваться и упал не жёстко, а скользяще, с боковым переворотом.

Непереносимая боль охватила ноги, схваченные ниже колен судорогами и спазмами – кости, казалось, скрутились штопором…

Хорошо, что он уже вне досягаемости прямого выстрела. Пока… Нет, дожидаться их он не будет. Негон пополз, буквально шагая руками, волоча за собой скрюченные ноги. Он потащился обратно в глубь парка. Если и будут искать, то скорей всего в противоположном направлении. «Прошагав» таким образом метров сто, Негон оказался недалеко от центра, выбрал место потемнее и, устало дыша, прислонился к дереву.

«Чёрт побери, где патрульные?»

Он успел пройтись по впадинкам вызовника «нападение» и «применение оружие» в самом начале нападения – ещё в центре парка.

Негон заново несколько раз прошёлся по впадинкам вызовника. По всем. Теперь его вызовник пищит на весь Город-дом.

Там, где его подбили, расцвели сполохи выстрелов: прочёсывали парк. Нервничают: шмаляют по каждому кусту и в темноту. Вспышки отдалялись. Держа наготове вертун, Негон задумался. Сейчас, когда горячка схватки прошла, надо было попытаться спокойно проанализировать события с момента, когда он вышел из дома.

Его вели – это ясно. Как?.. Ну, по большому счёту, это не важно. Кто? Кажется, нервные… Скорее всего замухрышка – это проверка, возможно, окончательная. Ну и что? Выяснили, что он сфэн или мент. Дальше что? Ведут до дома Илды и готовят засаду. И какую!!! Почувствовать неладное было нетрудно – столько одиноких мужиков на скамейках! Если бы не его раздражение и злость на себя и Илду… Ну, ладно, профукал, так профукал… Встаёт главный вопрос:для чего?! Посадить на игольник? Нет, глупо. Ликвидировать? За что?! Они что – взбесились? Нервные стали бешенными? И почему не вчера или завтра, или послезавтра, а именно сегодня в ночь, когда он в полном облачении направляется на акцию? Может это связано с акцией? Тогда они знают больше меня…

Ноги отходили, жуткая боль ушла, осталось онемение.

Но где же патрульные? Им давно пора появиться…

Сзади послышался шум. Шли не таясь. Негон вжался в землю и переключил очки на ночное видение. В его направлении шли трое, с оружием наизготовку. Не полисменты. С большим трудом, опираясь о дерево, Негон встал так, чтобы ствол прикрыл его. Придётся принять ещё один бой…

Он бросил беглый взгляд вокруг и понял, что всё напрасно: его обложили. С других сторон к нему подбиралось ещё человек десять, и один вдали забавлялся с паразитром – отвлекал.

«Где патрульные?!!»

– Импы вонючие! Что вам надо?! – заорал Негон, впав на минуту в истерию. Паразматики шли со всех сторон, уже совсем не таясь.

«Ну зачем… зачем, зачем, зачем, зачем, за-ач-че-е-эм он им???»

Защищаться до конца! Выбить в первую очередь тех, которые с паразматром.

Негон крепче сжал в правой руке вертун, а левой надел накистник и достал нож. Напружинился, вводя себя в состояние боя. Наступало прояснение – ледяная прозрачность готовности к сражению.

Выстрел! Он успел отдёрнуть руки, но избежать удара – нет, помешал ствол дерева. Кисти рук будто провернули в мясорубке и облили рассолом, шлейф вонзился в тело тысячью иголок боли. Негон не выдержал, застонал, слабые ноги подкосились и, скользя спиной по стволу, он сполз на землю. Дёргающаяся рука ещё судорожно держала вертун, но всё напрасно: он ею больше не владел. Стон боли, гнева, отчаяния бессилия и злости рвался из души и горла Негона, но он себя не слышал.

Гогочущий паразматик подошёл к нему.

– Балдей! – посоветовал он и навёл на Негона паразматр.

«Не-е-е-ет!!!» – отчаяние бессилия, боли и злости сверкающим водоворотом ворвалось в голову и затмило сознание.

Мёртвокаменное скрюченное древо попирало вывернутыми корнями бетолит.

Свет пробудил нечто и оно стало разрастаться…

Жизнь пришла вслед за болью…

Перед ним была станция.

Негон сидел на бетолите. Вывернутые руки бесчувственными сухими ветвями торчали из плеч. Ветви, приняв болезненный огонь жизни, ожили и подчинились ему, лишь скукоженные листья-пальцы отказывались служить, не желая выпускать вертун и расстаться с накистником.

Негон с трудом кое-как встал, постоял, напрягая и расслабляя мышцы. Мимо к станции пробежала девица, запнулась, оглянулась, недоумевающе вскинула брови и дальше к станции пошла уже шагом. Негон двинулся за нею. Шёл с трудом, ноги были как чужие. Перед входом он наконец сумел совладать с пальцами: сбросил накистник и спрятал вертун. А вот отключить очки с ночного видения так и не смог, и просто снял и положил их в карман.

Негон прошёл на платформу остановки трола. Там находилось пятеро ожидающих: три девицы – одна та, которая обогнала его, и двое мужчин. Один, явный паразматик, наверное, мазохист и скорее всего бешенный, сиял абсолютно нагой головой: без бровей, с голыми евнухскими щеками и подбородком. У него были сведены также и все волосы с тела – это было видно по открытым рукам, гладкой безволосой груди в разрезе майки и по ногам сквозь прорехи ленточных брюк. Этот в красном безрукавном плаще двухметровый громила с дебильным лицом – единственный кто мог представлять опасность. Изучая плешивого, наверное, чересчур пристально – под плащом мог прятаться паразитр, Негон наткнулся на ответный взгляд-вызов: «Чего надо?» – и поспешно отвёл глаза. Второй, про каких говорят: «метр с кепкой», вряд ли мог быть опасен. К нему трудно было отнестись серьёзно: в мужичонке была комичность, нечто почти клоунское, складывающееся из суммы всех черт – количество переходило в качество. Самыми выдающимися чертами его внешности были напыщенно-важное выражение лица и выпяченный животик.

Негон оторвался от изучения чувачка, так как к нему направилась безвкусно одетая худущая девица в брюках-джусах, обтягивающих ноги-палки и ещё больше подчёркивающих её худобу. Шла и, то ли нервно, то ли вызывающе, сильно помахивала сумочкой. У Негона, до сих пор толком ещё не пришедшего в себя от ударов паразматра, восприятие окружающего было суженным и притупленным. И сейчас, когда всё его внимание обратилось на подходящую к нему девицу, остальные как бы пропали за границей узкого мира. Негон опустил руку в карман и нащупал вертун. На общем фоне вялых эмоций, затушенных нервной усталостью, самым острым в нём было чувство опасности, кричавшее и предупреждавшее: «Осторожно! Будь внимателен!»