Они обогнули замок и вошли в одну из арок под старой разрушенной лестницей. Сэр что-то шепнул и, повернув кольцо деревянной двери, чуть приоткрыл ее. Рита скользнула внутрь первая, Сэр вошел следом, дверь за ними закрылась, как показалось Рите, навсегда.

Они шли по узкому коридору с низким потолком, поворачивая то в одну, то в другую сторону, следуя причудливым изгибам этой необычной норы. Кое-где в нишах горели свечи. Было сыро и холодно. Рита, всегда боявшаяся маленьких, темных замкнутых пространств, чувствовала себя совсем плохо. Она незаметно для себя убыстряла шаг, стремясь поскорее выйти из этого коридора. Она уже почти бежала и вдруг поняла, что давно уже слышит только свои шаги. Она обернулась, и губы ее задрожали: Сэра позади не было.

— Сэр! – закричала Рита. – Сэр, где ты?!

Но голос ее глухо замер в изгибах коридора. Она метнулась было обратно, но тут же остановилась. Попыталась собраться и, покопавшись в подсознании, определить, когда она перестала слышать шаги Сэра. Решив, что минуты три назад она их слышала, Рита медленно пошла по коридору, внимательно всматриваясь в полумрак. Она прошла этот отрезок коридора дважды, туда и обратно, и лишь на третий раз заметила деревянную дверцу в самом темном месте, забеленную, как стены и потолок, и потому совсем невидную. Рита осторожно провела рукой по двери: ни одного выступа. Ручки и кольца тоже нет. Ей казалось, что коридор медленно сужается, потолок становится все ниже, гаснут, падая из ниш, свечи, становится совсем темно. В отчаянье она попыталась нажать на дверь, навалилась всем телом, и дверь неожиданно поддалась. Она приоткрылась бесшумно, и Рита, даже не заглянув в образовавшуюся щель, вошла.

Она оказалась в маленькой комнатке-келье, почти пустой, если не считать небольшого стола, покрытого белой скатертью. На столе лежала сумка Сэра. Рита взяла сумку, повесила через плечо, подошла ко второй двери, открыла ее и попала в комнатку побольше, только уже совершенно пустую. Она увидела полукруглые резные ворота, отгораживающие эту комнатку от большого темного зала. Рита дернула створку ворот и убедилась, что они заперты, хотя замка нигде не было видно. Она приникла лицом к решетке и осмотрела зал.

Это было огромное темное пространство с высоченными окнами, завешенными черным бархатом, с огромной люстрой под потолком, которая угадывалась лишь по тусклым бликам стекла, кое-где горели свечи. Зал выглядел нежилым, но и не был заброшенным. Казалось, кто-то время от времени поддерживает здесь порядок, оставляя все так, как было много-много веков назад. Кто-то, кто сам здесь не живет. Рите была видна лишь часть зала: ее комнатка-келья с воротами располагалась параллельно стене с окнами, которая тянулась влево настолько, что Рита не видела ее конца, вправо же она почти сразу заканчивалась стеной с большой кованой дверью. В левой стороне зала, как раз там, где Рите было не видно, раздалось шуршание, и что-то тяжело упало на пол. Рита вся превратилась в слух.

— Вот твоя книга, – негромко сказал мужской голос, и Рита обрадованно выдохнула: “Сэр…” В ответ раздалось непонятное бормотанье, которое можно было при желании принять за слова благодарности.

— Ты не передумал? – спросил Сэр и замолчал, словно выслушивая ответ. Но Рита не слышала ни единого звука.

— Я все понимаю, я знаю, это зависит не от тебя… За себя я не прошу, тут все ясно… Но ты можешь помочь ей…

В ответ снова была тишина.

— Ты не прав, – точно перебил кого-то Сэр. – Да, в ней много разных начал, но ведь не так уж трудно определить сильнейшее. Ты думаешь, оно пока подавлено? Но ведь она выбрала! Значит, это – навсегда.

Сэр снова надолго замолчал, и Рите от напряжения вдруг показалось, что кто-то шепчет ему в ответ. Но в следующее мгновение она поняла: ничто не нарушает зловещую тишину зала.

— Хорошо, – устало сказал Сэр. – Я согласен с тобой. Это самое крайнее средство, но иначе нельзя. Только сначала я поговорю с ней. Впусти ее.

Створка ворот вдруг сама по себе двинулась в сторону, и Рита неуверенно вошла в зал.

В глубине зала, прямо перед ней, стоял большой тяжелый стол с таким же массивным креслом, за которым висело на стене огромное зеркало со свечой перед ним. Сэр сидел на полу, и лицо его казалось усталым и старым, руки безвольно лежали на паркете. Больше в зале не было ни души.

— Что с тобой? – бросилась к нему Рита.

Сэр измученно улыбнулся и, потянув ее за руку, посадил рядом с собой:

— Мне нужно кое-что тебе рассказать. В день твоего рождения рисунок звезд на небе был таким же, как в день, когда родился я. Это очень редкое совпадение, но это бывает. Значит, и в день твоей смерти расположение звезд было бы таким же, как в день моей. Я не мог спасти тебя, не пострадав сам.

— Как? Ты хочешь сказать, что меня ты спас, а сам…

— Да, – кивнул Сэр. – Я пришел сюда, чтобы не вернуться.

— Я не оставлю тебя, – сказала Рита. – Плевать на все, что нельзя!

Сэр покачал головой:

— Это невозможно.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать? – в глазах Риты блеснули слезы. – Я не верю, не верю! Давай попросим Хранителя!

Она вскочила и заметалась по залу, что-то бессвязно крича, прося и моля кого-то.

— Успокойся, – встал на ее пути Сэр, и Рита, уткнувшись в его плечо, заплакала:

— Я не хочу! Не хочу! Так не бывает!

Сэр все крепче прижимал ее к себе, и она постепенно затихла, лишь изредка всхлипывая. Сэр осторожно поцеловал ее волосы и тихо шепнул:

— Хранитель дал нам один шанс.

— Что же ты молчал? – вскинулась Рита. – Что я должна делать? Говори!

— Тише, тише, – снова прижал ее к себе Сэр, пытаясь успокоить.

— Я не могу, не могу, – бессильно шептала Рита, мотая голо вой из стороны в сторону. Неожиданно она остановилась, на несколько мгновений окаменела, напряженно глядя в никуда, потом взгляд ее прояснился, тело устало расслабилось.

— Что я должна делать? – спросила она.

— Видишь зеркало? Тебе нужно заглянуть в него. Хранитель увидел в тебе два начала. Одно – по его мнению, сильнейшее – пока подавлено. Но когда-нибудь оно будет истинно тобой. Зеркало заставит одно из начал взять верх над другим. Какое – это зависит только от тебя. Но выбирать будет твое подсознание.

— И что?..

— Если Хранитель окажется не прав и ты сейчас – это ты всегда, ты останешься здесь, вместе со мной.

— А если он окажется прав?

— Если так, ты вернешься обратно уже изменившейся, со своим новым, основным Я.

— И никакой середины быть не может? – спросила Рита, чтобы выяснить все до конца.

Сэр помрачнел и разжал руки:

— Те, кто смотрел в это зеркало до тебя, сошли с ума… Но всего этого можно избежать… – помолчав, добавил он. – Мы сейчас простимся, и ты уйдешь.

— Нет, – твердо сказала Рита. – Пусть будет так.

Сэр снял с шеи серебряную цепочку с крестиком и надел Рите:

— Он поможет.

— Ты веришь? – удивилась Рита.

— Нет, – качнул головой Сэр. – Но он поможет.

Рита коснулась ладонью его волос, провела по лицу, словно стараясь запомнить на ощупь, легко и нежно поцеловала в губы и смело шагнула к зеркалу.

Ряд за рядом, шеренга за шеренгой, организованно шли, выпучив от распирающего энтузиазма глаза, раскрыв рты в вопле приветствий, десятки, сотни, тысячи резиновых кукол. Кое у кого телесная краска слезла с курносых носов, и пятна, вылезшие наружу, казались неудачно намазанной зеленкой.

“Как хорошо, что я живая”, – с затаенной радостью думала Рита, вжимаясь как можно сильнее в стенную нишу, стараясь выглядеть незаметнее или, вернее, не выглядеть вообще. “Только бы черт не принес проверяющих”, – подумала она, мельком глянув на часы: еще семь минут этого бреда, и можно будет бежать дальше. Неожиданно ее слух уловил какой-то посторонний звук в достаточно отрегулированном крике толпы. Сомнений быть не могло: это скрипели сапоги. Громко и зловеще приближаясь. “Влипла все-таки!” – с досадой подумала Рита, побледнев от страха, и на всякий случай еще раз быстро осмотрела нишу, в которой стояла. Стена была потрескавшейся, с облезшей кое-где штукатуркой, но абсолютно ровной. Рита вжалась в угол в слабой надежде, что ее не заметят. Скрип сапог равномерно приближался.