— Осторожно, – тронул ее за плечо Сэр. – Ступеньки…

Они снова спускались куда-то вниз по совсем разбитой лестнице, справа и слева от которой буйно зеленел заброшенный парк, и им то и дело приходилось отгибать кусты и отводить от лица ветки пробивающихся сквозь бетон деревьев. С каждым шагом становилось все темнее, ступеньки были совсем не видны. Сэр остановился и, вытащив из сумки свечу, зажег ее.

— Куда мы идем? – спросила Рита, держась за его руку.

— Вниз, – улыбнулся Сэр. – Еще немного.

Через несколько минут перед ними выросла высокая кирпичная стена. Продираясь сквозь плотные заросли вдоль нее (тут не было и малейшего намека на тропинку), шагов через пятнадцать они увидели пролом в стене.

— Теперь сюда, – сказал Сэр. – И мы пришли.

Рита перелезла через пролом и очутилась на узком бордюре, тянувшемся вдоль стены. А внизу, сквозь ночную тьму, виднелись развалины старого театра. Сэр спрыгнул с бордюра и поймал Риту.

— Смотри, – сказал он.

Было темно, но на небе ярко горели звезды, и тумана, царившего в городе, не было и в помине. Они стояли рядом со скамейками в левом проходе. Огромная сцена с фантастическим полуразрушенным замком выглядела величественно и немного страшно. Сквозь окна замка просвечивала листва. Листья дрожали на легком ветерке, и казалось, что внутри кто-то движется. Под одним из окон был балкон, и Рита вдруг заметила, что на балконе сидит женщина. Платье белело во тьме, и по нему можно было угадать очертания ее фигуры. Рита скорее почувствовала, чем увидела, что женщина кивнула ей и спрятала лицо в белый веер.

— Кто это? – еле слышно спросила Рита.

— Где? – не понял Сэр.

— Кто это там, на балконе?

— На балконе? – удивился Сэр. – Но там нет балконов.

Пролетел, задев их лица, легкий ветерок, зашумела листва, и Рита, всмотревшись, поняла, что никакого балкона действительно нет. Но она была уверена, что это не было просто видением.

— Ты что-то увидела? – спросил Сэр.

— Под правым окном на балконе сидела женщина в белом платье. Она кивнула мне, – сказала Рита и села на скамью.

— Ее немногим удается увидеть. Она очень редко показывается людям.

— Кто это?

— Я не знаю, – ответил Сэр. – Она – словно пожелание удачи.

— А ты видел ее? – спросила Рита.

— Нет, – сказал Сэр. – Мне уже нельзя.

— Что? – не поняла Рита и внимательно посмотрела на него. Сэр достал из сумки еще три свечи и сказал:

— Пошли вниз, к сцене.

Они сели во втором ряду. Сэр расставил и зажег свечи, вытащил из сумки бутылку вина и два стакана.

— Я зову всех! – громко сказал он, и Рите показалось, что на сцене вспыхнули огни.

Они пили вино, а бутылка почему-то не пустела. Голова у Риты уже немного кружилась. Покачиваясь, Рита поднялась на сцену, дошла до распахнутой двери замка и резко повернулась. Сделала несколько шагов вперед, глядя на пустые скамейки. Ей вдруг показалось, что лесной зал полон и множество глаз смотрят на нее и ждут. Рита опустилась на колени и закрыла глаза. Внутри нее еле слышно зазвучала нежная, очень знакомая мелодия. Рита немного покачалась из стороны в сторону в такт ей, радуясь и с грустью ожидая, что она сейчас кончится. Но мелодия звучала все громче. Рита открыла глаза и замерла: внизу, на скамейках, были люди. Слева от нее на краю сцены сидел кто-то и, напевая, играл на гитаре ту самую мелодию. Рита встала, подошла к краю сцены и прыгнула вниз.

— Сэр, что это? – спросила она, глядя, как золотистое пламя играет, отражаясь в стаканах с вином.

— Я же сказал, что зову всех, – улыбнулся Сэр.

Людей было не так много, как показалось Рите сначала, несколько небольших групп. Все они, казалось, заняты были только друг другом или собой, но всех их объединяло что-то одно. Никто никому не мешал и не чувствовал себя лишним.

— Откуда эти люди? – спросила Рита.

— Они живут здесь.

— Как? – не поняла Рита. – Но ведь здесь нельзя жить! Я сама видела шкалу измерителя ядовитости! Здесь отравлен воздух, и находиться здесь постоянно – равносильно смерти!

Сэр покачал головой:

— Все счетчики ядовитости показывают здесь одно и то же. Потому что сделаны там. Зайди в один из домов здесь, найди в нем подобный измеритель и унеси туда. Увидишь, что он покажет.

— Значит, все это вранье? Но тогда почему, почему нужно возвращаться обратно?! Я не хочу, не хочу! Давай останемся здесь!

Сэр глотнул вина и устало сказал:

— Здесь живут те, кто там был убит.

— Что? – ошеломленно привстала Рита. Взгляд ее неожиданно упал на человека, сидящего с гитарой на краю сцены. Она узнала его. Узнала, но не верила своим глазам. Сэр, проследив направление ее взгляда, угадал ее мысли:

— Да, это он. Ты же узнала. Его песня и голос. Его лицо.

— Но он мертв! Мертв! – прокричала Рита, но крика ее, казалось, никто не услышал.

— Он мертв там, у вас. А здесь, как видишь…

— Я не верю, – твердо сказала она.

Сэр улыбнулся и встал, взяв со скамьи свечу.

— Пошли.

Они шли от одной группы людей к другой. Сэр знал всех, и все знали его. Он перекидывался с кем-нибудь парой фраз, люди улыбались, и Рита видела знакомые лица. Лица ушедших оттуда, давно и недавно умерших там. Она видела блеск их глаз, вдыхала дым их сигарет, словно нечаянно, касалась рук, одежды, с каждой минутой все больше убеждаясь в правдивости слов Сэра. Обойдя всех, кто находился в зеленом зале, они спустились вниз к сцене и подошли к человеку с гитарой. Он играл новую старую песню, и Рита немного очень тихо подпела, а Сэр сказал:

— Пойдем, выпьем, – и они вернулись к своей бутылке.

— Не думай, что здесь так радостно живется, – заговорил Сэр, закурив. – Вся беда в том, что каждый из них помнит все, что было там. У каждого там осталось очень много. Любимые, дети, друзья…

— Но ведь можно приводить их сюда! – воскликнула Рита.

— Можно. Но они не увидят друг друга.

— Почему?

— Когда ты была здесь в первый раз, ты видела кого-нибудь из этих людей?

— Нет, – сказала Рита. – Но ведь я не знала…

— Они не знают тоже. А если б и знали… Никто никогда сам не найдет этот старый театр.

— Но ведь где-то все эти люди живут?

— Да, – кивнул Сэр. – Мы можем пойти к любому из них в гости, нам будут очень рады. Но одна ты не смогла бы войти в дом ни к кому из них.

— Давай напьемся, – сосредоточенно сказала Рита и залпом выпила стакан. Сэр улыбнулся.

Рита выпила уже довольно много, она даже не знала сколько, но чувствовала себя абсолютно трезвой. Только слегка кружилась голова и во всем теле ощущалась непривычная легкость. Свечи догорели до конца, и лишь слабенький язычок пламени одной из них плавал в лужице расплавленного воска. Вот он мигнул еще два раза и погас.

— Нам пора, – поднялся Сэр.

Рита тоже встала, и оба они двинулись к пролому в стене. Сэр подсадил Риту и залез следом сам.

— Подожди, – попросила Рита и оглянулась. Зал перед сценой снова был пуст и выглядел величественным и забытым.

— Пойдем, – сказала Рита и нырнула вслед за Сэром в стенной пролом.

Они продрались сквозь заросли вдоль стены, вышли к лестнице, поднялись и, как-то неожиданно повернув, оказались на главной аллее парка.

— Так быстро? – удивилась Рита. – Зачем же мы шли туда так долго и трудно?

— Здесь не возвращаются той дорогой, по которой приходят, – объяснил Сэр.

Освященный замок стоял на отшибе и вид имел совершенно нежилой. Кое-где были разбиты стекла окон, входные ворота заляпаны краской и закрыты на огромный висячий замок, такой старый и ржавый, что, казалось, ни один ключ не сможет в нем повернуться. Рита долго смотрела на громаду замка и пыталась успокоиться, расслабиться. Пыталась побороть страх.

— Я не могу, – сказала она. – Мне плохо.

— Ты можешь не ходить туда, – прошептал Сэр. – Я пойду один.

— Это очень нужно?

— Да, – кивнул он и сделал шаг.

— Подожди! – закричала Рита. – Я с тобой!