Я уже не могу вспомнить, были ли глаза моего деда голубыми или зелёными, но я никогда не забуду, как в их уголках появлялись морщинки, когда он смеялся над собственной шуткой. Или как они искрились озорством, когда он рассказывал мне истории о волшебных существах, которые жили в лесу за его скромной ирландской овечьей фермой — застенчивые феи, любившие печенье, жестокие ведьмы, любившие детей, и капризный дух озера, который имел слабость к дорогим подаркам.

В детстве я верила каждому его слову. Но когда он предупреждал меня о немом мальчике, который тоже скрывался в тех лесах, о том самом, которого священник прозвал порождением самого Сатаны, я отказывалась слушать. Келлен не был злым. Он был добрым, красивым и особенным. Он был моим другом. И с каждым летом, проведённым с ним тайком в этих зачарованных лесах, он становился мне кем-то большим.

Но когда я возвращаюсь в Гленшир взрослой, в трауре и помолвленной с другим, все эти легенды быстро превращаются в кошмары.

Мой дед был прав во всём, особенно насчёт мальчика.

Если бы только я тогда послушала.