— Ты помнишь, да, Саш? — посмеивается папа. — В детстве Лина к тебе на колени забиралась и грозилась, что как повзрослеет, замуж за тебя выйдет.

Я торопливо тянусь за стаканом воды. Я домогалась этого мужчины, будучи ребенком? Господи, ну что за день?

— Помню, — откликается мужчина, занимая стул рядом со мной. — Лет двенадцать прошло с тех пор, наверное.

Я чувствую на себе его взгляд, но повернуться не в силах. Вот же дернул меня черт надеть это платье. Какое-то оно слишком… голое.

— Пятнадцать, Саш. Каролине две недели назад двадцать исполнилось.

— Отличный возраст, — сдержанно замечает Александр. — Марку через месяц будет девятнадцать.

Любопытство берет верх над смущением, и я все же заставляю себя повернуться лицом к собеседнику.

— А Марк это кто?

Сейчас без облака пара я имею возможность как следует его разглядеть. Темные глаза с редким миндалевидным разрезом, четкая линия бровей, выступающие скулы, волевая челюсть… Александра я совершенно не помню, но словам папы верю. Он напоминает киноактера, так что нет ничего удивительного в том, что в детстве мне хотелось за него замуж.

Взгляд мужчины задерживается на моей щеке — на той, где родинка, и возвращается к глазам.