Казалось бы, привычный образ поэта – неприкаянного бунтаря-одиночки, порой даже пророка, предпочитающего мудрость природы и неумолимость смерти двуличию обыденности большинства горожан, – давно ушёл в прошлое. Однако наследие Лермонтова и Бодлера, то окрашиваясь оттенками есенинского лиризма, то встречаясь с гумилёвской музой дальних странствий, воскресает в строках Михаила Ермолина. Сочетание готического антуража, порой приближающегося к клишированности, с откровенным и до боли живым автобиографизмом в итоге оказывается тем синтезом начитанности и искренности, которого так не хватает в наши дни. Лирический герой Ермолина – тоже творец: поэт, художник, мыслитель. Читатель познаёт его глазами тайны мироздания.