| | | |  |
раджанов Сергей Иосифович
Режиссер, сценарист, актер
Народный артист Украинской ССР (1990)
Народный артист Армянской ССР (1990)
Лауреат премии "Южный крест" и премии кинокритики за операторскую работу, цвет, зрительные эффекты VII Международного кинофестиваля в Мар-дель-Плато, Аргентина (1965)
Лауреат специальной премии жюри за талантливый поиск и новаторство Всесоюзного кинофестиваля в Киеве (1966)
Обладатель золотой медали за лучшую постановку I Международного кинофестиваля, Салоники, Греция (1966)
Обладатель кубка Международного кинофестиваля в Риме, Италия (1965)
Лауреат премии Британской киноакадемии за лучший зарубежный фильм (1965)
Лауреат премии "Caixa de Catalunya" в Испании (1986)
Лауреат премии на МКФ в Сан-Паулу, Бразилия (1987)
Лауреат премии на МКФ в Роттердаме, Нидерланды (1987)
Облатель специального приза жюри на МКФ в Стамбуле (1989)
Лауреат премии "Ника" (1990)
Лауреат Государственной премии Украинской ССР имени Т.Г. Шевченко (1991, посмертно)
«Мною всю жизнь движет зависть. Я завидовал красивым - и стал обаятельным, я завидовал умным - и стал неожиданным. Завидовал талантливым - и стал гениальным». Сергей Параджанов.
Сергей Параджанов родился 9 января 1924 года в Тифлисе (Тбилиси) в семье антиквара. Эта профессия была потомственной в роду, и его глава — Иосиф Параджанов надеялся, что его дети придут по стопам своих предков. Сам он был одним из богатых людей дореволюционного Тифлиса и помимо антикварного магазина владел еще несколькими заведениями, в том числе и публичным домом под названием «Семейный уголок». В доходном бизнесе мужа участвовала и его супруга Сиран, которая лично отбирала девиц для борделя. Девушек туда привозили из Франции.
Когда грянула революция, Иосиф лишился почти всего своего богатства, однако антикварный бизнес не бросил. Скупка и продажа ценных вещей оставались главным делом в его жизни. Однако времена были уже иные, и власти совершенно иначе смотрели на занятие Параджанова-старшего. В конце 1920-х годов его арестовали в первый раз, а затем «ходки» на зону стали для него чуть ли не ритуалом. Однако никогда он не отсиживал свой срок полностью - то его выпускали раньше срока за примерное поведение, то он попадал под амнистию. Как шутил позднее Сергей Параджанов, его отец, как примерный советский труженик, выполнял пятилетки в четыре года.
В 1942 году Сергей Параджанов окончил среднюю школу и получил на руки аттестат, в котором значились следующие отметки: алгебра - посредственно, геометрия - посредственно, тригонометрия - посредственно, естествознание - отлично, история - хорошо, география - посредственно, физика - посредственно, химия - хорошо, рисование - отлично. Казалось бы, с таким аттестатом можно было идти куда угодно, но не в технический вуз. Но Параджанов поступил иначе - он стал студентом Тбилисского института инженеров железнодорожного транспорта. Однако прошел всего лишь год, и Параджанов понял, что поступил опрометчиво. Любовь к искусству взяла свое, он бросил железнодорожный институт и поступил сразу в два творческих вуза: на вокальный факультет Тбилисской консерватории и в хореографическое училище при оперном театре.
В 1945 году он перевелся в Московскую консерваторию в класс профессора Нины Дорлиак. Параллельно с учебой в консерватории Параджанов в 1946 году сдал вступительные экзамены на режиссерский факультет ВГИКа. Сначала он учился в мастерской Игоря Савченко, а после его смерти - у Александра Довженко. Это был талантливый курс, на котором учились многие в будущем известные режиссеры советского кино А.Алов, В.Наумов, Ю.Озеров, М.Хуциев, Ф.Миронер, Г.Габай, Н.Фигуровский, Л.Файзиев и Г.Мелик-Аваков. Ученики этого курса принимали активное участие в съемках фильмов своего учителя И. Савченко «Третий удар» в 1948 году и «Тарас Шевченко» в 1951 году.
Параджанов окончил ВГИК в 1951 году. Его дипломной работой была короткометражная лента «Андриеш» (так звали пастушка из молдавской сказки). Спустя четыре года Параджанов вместе с режиссером Яковом Базеляном снял на киностудии имени Александра Довженко полнометражный вариант того же сюжета с тем же названием.
Обращение Параджанова к теме молдавского фольклора было не случайным, это перекликалось с его личной судьбой. Дело в том, что во время учебы во ВГИКе Сергей влюбился в Нигяр, девушку-татарку, которая была родом из Молдавии. Их знакомство произошло случайно. Зайдя в ЦУМ, Сергей в парфюмерном отделе вдруг увидел девушку, которая произвела на него сильное впечатление. Чуть ли не в тот же день Сергей пригласил ее на свидание. Их роман длился несколько месяцев и закончился браком. Однако их счастье длилось недолго. Нигяр происходила из патриархальной семьи, в которой царили весьма суровые нравы. Когда в Москву приехали братья девушки и узнали, что она без ведома родственников вышла замуж, они потребовали у Параджанова крупный выкуп. У студента Параджанова таких денег не было, но он пообещал достать их, надеясь на помощь отца. В тот же день Иосифу Параджанову в Тбилиси было отправлено письмо, в котором сын буквально умолял дать ему требуемую сумму, обещая со временем обязательно ее вернуть. Но Иосиф был слишком обижен на сына за то, что тот изменил семейной традиции, не пошел по его профессиональным стопам, и в просьбе отказал. Финал этой истории был трагичен: родственники потребовали от девушки, чтобы она бросила нищего мужа и вернулась с ними на родину. Но та отказалась. И тогда родственники поступили с ней согласно своим патриархальным нравам — сбросили ее под электричку.
Обращение Параджанова к молдавской теме было данью памяти любимой девушке, которую Параджанов не забыл до конца своих дней. Хотя внешне его личная жизнь после этой трагедии складывалась вполне благополучно. В середине 1950-х годов, будучи в Киеве, он женился на украинке, два года прожившей в Канаде, - Светлане Щербатюк. Элегантная, красивая, она вполне могла быть фотомоделью. У них родился сын, которого назвали Суреном. Белокурый, как и его мать, мальчик внешне мало что взял от своего отца, который его обожал. Но жить в семье с Параджановым было сложно. Он был человеком непредсказуемым, странным, и многие его причуды воспринимались людьми как безумие. Соседи Параджанова по Тбилиси, когда он чудил, обычно говорили: «Сумасшедший на свободе». Свою жену Параджанов заставлял принимать участие в его мистификациях и причудах. Он настаивал, чтобы она чистила яблоки каким-то необыкновенным образом, ставила чашку на стол не так, а эдак, котлеты укладывала на блюдо особенным образом.
Светлана Щербатюк так и не сумела приспособиться к причудам своего мужа и в 1961 году, взяв с собой сына, покинула его дом. Но Параджанов навсегда сохранил в своем сердце любовь к этой женщине. Рассказывают, что когда он впервые увидел в Киеве известную актрису Вию Артмане, то грохнулся перед ней на колени, произнося восторженные слова восхищения. Внешне Артмане была очень похожа на его бывшую жену Светлану Щербатюк. И эта женщина оставила след в творчестве Параджанова: она снималась в автобиографической ленте «Исповедь» в образе молодой супруги, а один из эпизодов сценария был посвящен ее золотому локону.
На момент своего развода Параджанов успел снять в Киеве фильмы «Первый парень» в 1959 году и «Украинская рапсодия» в 1961 году. Третий фильм Параджанова вышел на широкий экран в 1962 году. Он назывался «Цветок на камне». Его действие разворачивалось в строящемся шахтерском городке. В нем на стройке с энтузиазмом работали комсомольцы, в жизнь которых врывались пришлые люди - члены религиозной секты, которые заманивали к себе девушку Христину. Однако шахтерам - Арсену, влюбленному в Христину, и Люде, в которую влюблен бригадир молодежной шахты, - удавалось вырвать девушку из рук сектантов. «Цветок на камне» вызвал серьезные нарекания со стороны руководителей украинского кинематографа, и его прокат был ограниченным - отпечатали всего лишь 158 копий фильма. При этом картину посмотрели 5 миллионов зрителей. Таким образом, за десять лет своего пребывания в кинематографе Параджанов снял четыре фильма, которые не принесли ему ни славы, ни почета. Ни один серьезный специалист в области кино не мог предположить, что режиссер, снимавший эти ленты, может достичь чего-то большего. И вдруг произошло чудо - в 1966 году Параджанов снял на киностудии имени Александра Довженко картину «Тени забытых предков» - фильм, ставший одним из самых ярких событий советского кино первой половины 1960-х годов и вставший в один ряд с такими шедеврами, как «Летят журавли» Михаила Калатозова, «Баллада о солдате» Григория Чухрая и «Иваново детство» Андрея Тарковского.
Фильм Параджанова был удостоен приза на Всесоюзном кинофестивале в Киеве в 1966 году. И все же на Западе (там фильм демонстрировался под названием «Огненные кони») интерес к нему был гораздо большим, чем на родине. В 1965 году он был удостоен премии Британской академии, призов на фестивалях в Риме и Мар-дель-Плате. Всего за два года проката за рубежом фильм собрал на различных международных фестивалях 28 призов, наград и дипломов, став одной из самых известных советских картин. Во французской газете «Экспресс» 27 марта 1966 года было написано: «Тщательный анализ фильма позволяет сделать вывод, что Параджанов создал великолепную поэму в стиле барокко, которую будут очень хвалить или очень ругать». Журнал «Экран» в Польше писал в 1966 году: «Это один из удивительнейших и изящнейших фильмов, какие случалось нам видеть в течение последних лет. Поэтическая повесть на грани реальности и сказки, действительности и привиденного, достоверности и фантазии... Воображению Параджанова, кажется, нет границ. Красные ветви деревьев, геометрическая композиция внутри корчмы с немногочисленным реквизитом на фоне белых стен, Палагна на лошади под красным зонтом и с полуобнаженными ногами, грубость погребального ритуала с омовением умершего тела и сцена оргиастических забав в финале... Параджанов открывает в фольклоре, обычаях, обрядах самобытный культурный ритуал, в рамках которого действительность реагирует на беспокойство и трагедию личности».
Не все критики отзывались о фильме столь восторженно, были и иные мнения. К примеру, в газете «Нувель литтерер» один из критиков написал, что фильм «сложный, интересный и... достаточно скучный». Между тем в 1966 году Параджанов приступил к новой работе — по собственному сценарию он снял фильм «Киевские фрески», посвященный событиям Великой Отечественной войны. Стоит отметить, что руководители украинского отделения Госкино отнеслись к желанию Параджанова снять фильм о войне с большой настороженностью. Они прекрасно понимали, что художник времен «Первого парня» и «Украинской рапсодии» в Параджанове навсегда умер, и на свет родилось нечто новое и совершенно для них непонятное. И такой Параджанов им уже был не нужен. В итоге после первых проб «Киевских фресок» чиновники обвинили режиссера в химерном и мистически-субъективном отношении к событиям Великой Отечественной войны и дальнейшие съемки запретили. Именно тогда Параджанов окончательно осознал, что в Киеве ему работать больше не дадут. И он переехал в Ереван, где на студии «Армен-фильм» ему пообещали создать все условия для работы. Там он снял документальный фильм «Акоп Овнатанян», а в 1968 году приступил к съемкам художественного фильма «Цвет граната» («Саят-Нова»). В картине, состоящей из нескольких миниатюр, была сделана попытка показать духовный мир средневекового армянского поэта Саят-Новы, писавшего на армянском, грузинском и азербайджанском языках, историю его любви, его отношение к религии, светской власти, народу.
Фильм Параджанова был весьма скептически воспринят руководителями Госкино. Они не поняли новаторских идей режиссера, однако вслух в этом не признались. Они скрыли свое непонимание под расхожей формулировкой «народу такое кино не нужно» и фильм почти четыре года лежал на полке. И только в 1973 году его выпустили в прокат, однако Параджанов к этому уже не имел никакого отношения. Он отказался монтировать картину, и за него это сделал режиссер Сергей Юткевич. Таким образом, на сегодняшний день существуют две версии фильма: авторский, который почти никто не видел и который находится в запасниках «Арменфильма», и фильм Юткевича, который вышел в прокат. Однако и этот вариант чиновники побоялись выпускать широко и отпечатали всего лишь 143 копии. Его посмотрели чуть больше миллиона зрителей. Справедливости ради стоит отметить: отпечатай Кинопрокат значительно больше копий, результат был бы не лучшим. Фильм действительно достаточно труден для восприятия массовым зрителем.
«Цвет граната» продержался в прокате несколько месяцев, после чего был снят. Повод был серьезный — в декабре 1973 года Параджанова арестовали. За что? Ему инкриминировали гомосексуализм. Имело ли это обвинение под собой какие-либо основания? Здесь мнения расходятся. Одни утверждают, что гомосексуализм имел место в жизни режиссера, другие отрицают это. В качестве веского аргумента приверженцы второй версии напирали на то, что Параджанов по сути своей был провокатором, любителем эпатажа. В его доме всегда было много людей, к которым режиссер относился прежде всего как к аудитории. Причем это были совершенно разные люди. Среди них были его друзья, случайные знакомые и еще невесть кто. И каждый раз Параджанов устраивал перед ними маленький спектакль, во время которого зрители с трудом различали, где в его словах правда, а где вымысел. А говорил он вещи совсем не безобидные. Например, в одном случае он мог рассказать о том, как переспал с известной киноактрисой, а в другом — как он соблазнил известного художника. Люди искушенные могли «отфильтровать» рассказы Параджанова по степени их правдоподобности, но новички терялись и принимали все за чистую монету. А Параджанову это нравилось. Видя, как у людей округляются от удивления глаза, он заводился еще больше и продолжал нести такое... Однажды его занесло слишком далеко. В интервью датской газете он заявил, что его благосклонности добивались аж два десятка членов ЦК КПСС. Естественно, сказал это в шутку, но его слова были напечатаны и растиражированы по всему миру. Когда об этом стало известно в Кремле, была дана команда Параджанова посадить. Тем более что зуб на него имели многие: и в Госкино, и в Министерстве культуры, и в самом ЦК.
Дело против Параджанова фабриковалось в спешке, поэтому статьи, которые ему инкриминировались, на ходу менялись. То это были валютные операции, то ограбление церквей (он собирал иконы), то взяточничество. Наконец, остановились на гомосексуализме. Нашелся человек, который обязался дать против Параджанова соответствующие показания - тот его изнасиловал.
Параджанову дали пять лет, и отправили сначала в одну из зон под Ворошиловградом, затем под Винницей. Однако права переписки его не лишили. И он писал из колонии своим родным, друзьям, знакомым. Вот отрывок из его письма 14-летнему племяннику (сыну его сестры Анны) Георгию Хачатурову, датированный 1974 годом: «В Тбилиси жара, а тут уже дожди! Сыро. Кожа на ногах в плесени и волдырях. В лагере полторы тысячи человек, у всех не менее трех судимостей. Меня окружают кровавые судьбы, многие потеряли человеческий облик. Меня бросили к ним сознательно, чтобы они меня уничтожили. Блатного языка я не знаю, чифирь не пью, наколок нет. Они меня презирали, думали - я подсадная утка, изучаю жизнь зоны, чтобы снять фильм. Но, слава богу, поверили. Многие исповедуются... Часто пухну от голода. Лиля Брик (бывшая возлюбленная В. Маяковского, которая принимала самое деятельное участие в судьбе Параджанова. — Ф. Р.) прислала мне колбасу-салями, конфеты французские. Все съели начальник зоны и начальник режима, я же нюхал обертки. Работаю уборщиком в цехе. Недавно кто-то специально залил водой цех. Всю ночь, стоя в ледяной воде, ведрами выгребал воду. Харкаю кровью. Неужели это мой конец? Я скучаю по свободе. Где я - это страшно! Пиши подробнее. Каждое письмо, которое я получаю, это кислородная подушка для меня. Береги жизнь, родителей и честь. Не делай глупостей. Все наказуемо...»
По словам очевидцев, первое время в неволе Параджанов был раздавлен, сломлен и унижен. Над ним издевались все - и начальство колонии, и некоторые из заключенных. Вдобавок ко всему у Параджанова было плохое здоровье - у него болело сердце, мучил диабет. В колонии ему сделали операцию на легком. Но, даже пребывая в этих нечеловеческих условиях, Параджанов оставался верен себе. Невзирая на насмешки других заключенных, он собирал на тюремном дворе выброшенные кем-то цветы, делал из них гербарии и отсылал в письмах друзьям. Однажды он подобрал крышку от кефира и гвоздем выдавил на ней портретик Пушкина. Зэки, обнаружив у него этот «медальон», похабно пошутили на этот счет, но не отобрали. Спустя десятилетие этот «медальон» попал к режиссеру Федерико Феллини, и он отлил из него серебряную медаль, которой с тех пор награждают лучший фильм на фестивале в Римини.
Рассказывал Д.Шевченко: «Лагерь не сломил Параджанова, не испоганил его душу. Он вынес из мира грязи, вшей и унижения красоту, стал подлинным художником. Здесь у них общее с Солженицыным, воскликнувшим когда-то: «Благословляю тебя, тюрьма!» Кусочек камешка, высохшая трава, железные стружки превращались в его руках в шедевры. Не только Лиля Брик присылала ему подарки в зону. Однажды Параджанов совместно с лагерным банщиком Зозулей смастерил из колючей проволоки и собственных носков букет и отправил своей поклоннице ко дню 8 Марта. Лиля была в восторге и поставила подарок Параджанова в вазу, которую подарил ей Маяковский! Пришлось, правда, чтобы отбить тюремный запах, обрызгать букет одеколоном «Мустанг»... Во всех зонах, где сидел, "выполнял заказы заключенных. Рисовал для любимых, заждавшихся на свободе, портреты их избранников, мастерил коллажи. Своему умершему соседу по нарам изготовил из мешковины плащаницу с библейскими сюжетами (она сейчас в музее в Ереване). В одной из колоний открыл школу живописи. Но лагерному начальству не понравились работы новоявленных «Малевичей», не в лучшем свете выставляющие лагерный быт и нравы. Сергея перевели в другую зону...».
Лиля Брик прилагала огромные силы к тому, чтобы облегчить страдания Параджанова в тюрьме, вызволить его оттуда. Ей было в ту пору уже 80 лет, но она, несмотря на возраст, проявляла такую активность, которой могли бы позавидовать молодые. Именно она стала первой теребить иностранцев, чтобы они тоже поднялись на защиту Параджанова. Особенно сильным ее влияние было во Франции. В 1977 году она лично слетала в Париж, где открывалась выставка, посвященная Владимиру Маяковскому, и там встретилась с французским писателем-коммунистом, лауреатом Ленинской премии Луи Арагоном. Она уговорила его встретиться в Москве с Брежневым и замолвить слово за Параджанова. Арагон согласился. Он действительно встретился с генсеком и во время разговора упомянул о Параджанове. «Кто такой Параджанов?» - удивился Брежнев, который даже фамилии такой не знал. «Известный режиссер, - ответил Арагон. - Его посадили на пять лет, четыре из которых он уже отсидел. Нельзя ли его амнистировать?». Так как Брежнев хорошо относился к компартии Франции и лично к Луи Арагону, он пообещал обязательно разобраться в этом деле. И сдержал свое слово. 30 декабря 1977 года Параджанова освободили, скостив ему целый год.
Выйдя на волю, Параджанов долгое время сидел без работы. В кинематограф его не звали, хотя за годы своего бездействия он написал несколько сценариев (всего с 1968-го по 1982-й годы - 17). Однако ни один из них так и не был востребован. Изредка Параджанов ездил в Киев навещать своего взрослого сына Сурена, который учился на строительном факультете архитектурного института. Прошло всего несколько лет после освобождения, а Параджанов вновь начал шокировать публику своими смелыми речами. В 1980 году он дал интервью французской газете «Монд», и текст интервью гласил: «Чтобы выдвинуть против меня обвинение, я был назван преступником, вором, антисоветчиком. У меня на теле даже искали золото. Затем приписали гомосексуализм и судили за это «преступление». Я якобы изнасиловал члена партии и совратил сорокалетнюю даму с помощью порноручки... Чтоб приписать мне преступление, были мобилизованы шесть прокуроров. «Да вам мало года, — говорили они. — Вы получите пять лет. Этого вполне достаточно, чтобы вас уничтожить...» Теперь я свободен, но не чувствую себя в безопасности. Я живу в вечном страхе - боюсь выходить из дома, боюсь, что меня обкрадут, сожгут картины из лагеря. Здесь все должны иметь прописку и работу. Но мне не дают работу. Я предлагаю сценарии. «Арменфильм» хотел поставить один из них, но воспротивилось начальство. Меня могут в любое время арестовать, так как я нигде не работаю. Я не имею права существовать, я вне закона. В тюрьме жизнь моя имела какой-то смысл, это была реальность, которую надо было преодолевать. Моя нынешняя жизнь - бессмысленная. Я не боюсь смерти, но эта жизнь хуже смерти. Я стучал во все двери. Мне хотели помочь в Армении. Но всякий раз, когда я должен был встретиться с министром, он оказывался в отпуске... Сегодня у меня нет выбора. Отдых мне невыносим. Я не могу жить, не работая. Мне запрещено любое творчество. Я должен скорее уехать отсюда... Я знаю о тех трудностях, которые меня ожидают. Вряд ли я сразу найду вдохновение на Западе. Я не хотел бы создать впечатление у французов, что сразу смогу создать шедевры. Мои корни здесь, но у меня нет выбора. Я должен уехать...».
Самое удивительное, что это интервью власти не заметили, словно вообще его и не было. Параджанова никто не вызывал на ковер, не трепал ему нервы. Однако и работы ему тоже никто не давал. Хотя он, видимо, рассчитывал именно на это. Мол, дам смелое интервью, глядишь, они испугаются и завалят меня работой. Не получилось. Можно было исполнить свою угрозу и уехать на Запад, но Параджанов этого не сделал. Видимо, в интервью по этому поводу он просто блефовал, как это уже случалось с ним неоднократно.
Зная характер Параджанова, его друзья понимали, что рано или поздно что-то обязательно должно произойти. Либо ему, наконец, дадут работу, либо он сотворит что-то из ряда вон выходящее. Подтвердилось последнее.
В октябре 1981 года Параджанов оказался в Москве у своих знакомых. Несмотря на то, что те обставили приезд Параджанова всеми необходимыми мерами предосторожности, старались держать его в секрете, это не помогло. Вскоре о том, что Параджанов гостит в столице, стало известно многим, в том числе главному режиссеру Театра на Таганке Юрию Любимову. И он пригласил Параджанова к себе в театр, на генеральный прогон спектакля «Владимир Высоцкий». Так как с покойным поэтом и артистом Параджанова при его жизни связывали дружеские отношения, отказаться от этого приглашения он посчитал неэтичным.
На этом прогоне присутствовали многие деятели литературы и искусства, а также представители Министерства культуры и органов КГБ. Когда спектакль закончился, началось его бурное обсуждение, в которое свою лепту внес и Параджанов. Выйдя на сцену, он весьма толково разобрал все сильные и слабые стороны постановки, дал режиссеру несколько дельных советов. Однако в конце выступления не сдержался. «Юрий Петрович, - обратился он к Любимову, - вы сильно не расстраивайтесь. Если вас за этот спектакль выгонят с работы, то вы не пропадете. К примеру, я уже несколько лет сижу без работы и - ничего. Живу, как видите. Правда, мне помогает сам папа римский, который посылает мне алмазы, а я их продаю...». После этих слов в зале возникло оживление, которое вдохновило Параджанова на еще более смелые заявления. Он разошелся не на шутку и принялся костерить, на чем свет стоит советскую власть, называя ее фашистской. Мол, лучшие люди отечества гниют в тюрьмах и лагерях, а «пыжиковые шапки с Лубянки» никак не могут успокоиться - даже сюда, в театр, заявились. Естественно, что после такого выступления пребывание Параджанова на свободе вновь оказалось под вопросом. Москва потребовала от Тбилиси «разобраться» с Параджановым. Грузинские власти отреагировали на это весьма оперативно. На режиссера вновь завели уголовное дело - теперь его обвиняли в даче взятки. Причем повод к этому обвинению он вновь дал сам.
Его племянник Георгий не сумел сдать экзамены в театральный институт (в сочинении о Павке Корчагине допустил 63 грамматические ошибки), и Параджанову пришлось искать возможность пропихнуть родственника в вуз по другим каналам. В итоге он подарил председателю приемной комиссии фамильное кольцо с бриллиантом, и парня зачислили в институт. Но Параджанов допустил непростительную глупость и стал склонять институтских мздоимцев. Естественно, вскоре об этом стало известно органам, и они проверили информацию. Так всплыло дело о взятке. А затем была проведена успешная операция по выведению Параджанова на чистую воду. Сначала милиционеры сняли показания с Георгия, а затем показали протокол этого допроса Параджанову. При этом следователь намекнул режиссеру, что может замять дело всего лишь за 500 рублей. Параджанов не почувствовал в этом предложении никакого подвоха и согласился заплатить отступного. 11 февраля 1982 года он запечатал деньги в конверт и отправился к аптеке возле Александровского сада, где у него была назначена встреча со следователем. Там его и арестовали. В тот же день в его доме был произведен обыск, во время которого милиционеры перевернули все вверх дном - искали мифические драгоценности. Правда, неизвестно какие: то ли отца Параджанова, то ли папы римского. Естественно, ничего они не нашли, но суд над Параджановым состоялся. Он проходил в тбилисском Доме искусств через год после ареста Параджанова, все это время сидевшего в следственном изоляторе. Режиссеру снова дали пять лет тюрьмы, но условно. На смягчение приговора подействовало то, что за подсудимого заступились его друзья, в частности поэтесса Белла Ахмадулина. Она была в хороших отношениях с руководителем Грузии Эдуардом Шеварднадзе и написала ему письмо с просьбой посодействовать смягчению наказания для Параджанова, и объяснив, что второго срока в лагере он не переживет. Письмо возымело действие. Рассказывал Д.Шевченко: «Грозный поначалу суд, получив новое указание из столицы, в одночасье изменил тон. Прокурор в перерыве между заседаниями подошел к Параджанову и на ухо сообщил, что срока не будет. «Только, пожалуйста, Сергей, не устраивайте публичного спектакля». Но тот не послушал. Перед объявлением оправдательного приговора Параджанов вдруг потребовал слова и заявил, что милиционер, охраняющий его, разительно похож на Наполеона. «Ну-ка, сделай голову так, а теперь руки. Наполеон!». Судья обиделся. «Принесите килограмм лаврового листа, - потребовал Параджанов. - И белую простыню». - «Зачем?» - «Вы вылитый Нерон». По залу прошелся смешок. Покончив с Нероном и Наполеоном, обличитель «советского фашизма» вдруг заговорил о том, что он - настоящий ленинец и единственный режиссер, который может снять достойный фильм о вожде, великом мученике. Затем началось несусветное. Слово взяла мать Гарика, Анна Параджанова, и потребовала объяснить ей, зачем у брата в комнате произвели обыск. Ведь он недавно освободился, приехал из лагеря в кирзовых сапогах и бушлате, без денег. Пятьсот рублей, которые фигурировали в деле, дала ему она. «Он - нищий. У него даже белья собственного нет. Сережа носит фланелевые трусы покойной нашей матери Сиран...» Зал замер. «Что ты несешь, - взорвался Параджанов, - ведь в зале женщина, за которой я ухаживаю...».
Самое удивительное, что спустя каких-нибудь два года Параджанову разрешили вернуться в кинематограф. И произошло это в той же Грузии. Стоит отметить, что незадолго до этого Параджанов обратился к первому секретарю ЦК КП Армении Демирчяну с просьбой разрешить ему снять в Армении народный эпос «Давид Сасунский», но тот ему в просьбе отказал. Вот тогда руку помощи режиссеру протянули со студии «Грузия-фильм». В итоге вместе с известным актером Додо Абашидзе Параджанов снял свой третий шедевр - фильм «Легенда о Сурамской крепости». В основу фильма была положена старинная грузинская легенда о том, как некий юноша по имени Зураб дал согласие замуровать себя в стену Сурамской крепости, чтобы она смогла выстоять против натиска врага.
Премьера нового фильма Параджанова состоялась в марте 1985 года. Однако, как и ранее, прокат фильма оказался мизерным - было отпечатано всего лишь 57 копий, которые не собрали и полумиллиона зрителей. За пределами отечества фильм имел гораздо больший успех, он был удостоен призов на фестивалях в Трое, Ситсехе, Безансоне и Сан-Пауло.
Благодаря фантастическому успеху фильма за рубежом Параджанову впервые удалось побывать за границей. В феврале 1988 года он отправился в Голландию, в Роттердам, где чествовали двадцать лучших режиссеров мира, «надежду XXI века». Параджанов пробыл за границей всего три дня, однако успел многое. По словам очевидцев, он накупил на барахолке столько диковинных вещей (жестяные коробки с картинками, бесчисленные рамки для фото, коллажи и картины, фарфоровые рамочки, лампы, подсвечники и т. д. и т. п.), что их пришлось поднимать на двух лифтах. Весь этот скарб Параджанов затем привез в Москву, на квартиру своих старых знакомых Катанянов, чтобы оттуда уже везти в Тбилиси. И там произошла неприятная история. В день отъезда, пакуя вещи в чемоданы и ящики, Параджанов умыкнул и несколько раритетных вещей хозяев квартиры. Причем, судя по всему, умыкнул преднамеренно, пользуясь случаем. Катанян позднее написал, что Параджанов, с достоинством пройдя огонь и воду, третьего испытания - медными трубами - не выдержал. Мол, слава сломила его - он решил, что теперь ему дозволено все.
Вообще многим людям за свою жизнь Параджанов сделал больно. Один из его коллег на вопрос: «Что такое зло?» - ответил: «Зло - это Параджанов». Он даже сестре своей так и не простил того, что она ослушалась родительского слова и вышла замуж за парикмахера. На похоронах зятя Параджанов устроил настоящий спектакль. Он загримировал покойника под императора Фердинанда: закрутил усы, нарумянил щеки, в одну руку вложил горящую свечу, в другую - гранат. Сестру облачил в цветастый балахон, сшитый из ковра, на голову водрузил подушку и в таком виде усадил возле гроба. Гости, увидевшие это, были в ужасе и на протяжении всего действа не притрагивались к еде.
В последние несколько лет своей жизни Параджанов продолжал активно работать в кино. В 1986 году он снял документальный фильм «Арабески на тему Пиросмани», а два года спустя - художественный фильм «Ашик-Кериб», в основу которого была положена одноименная поэма Михаила Лермонтова. Последняя работа режиссера была показана в 1988 году на фестивале в Венеции. Газета «Монд» по этому поводу писала: «Лучшей витрины перестройки в советском кинематографе, чем фильмы «Ашик-Кериб» Сергея Параджанова и «Маленькая Вера» Василия Пичула, на фестивале в Венеции трудно было желать. В «Ашик-Керибе» перед нами парад икон и миниатюр, одухотворенный народными традициями творчества. Рассказанные Лермонтовым приключения «странствующего трубадура», проходящего через тысячу испытаний, чтобы найти свою возлюбленную, в переложении кинематографиста-живописца, который свою камеру уподобил кисти, превращаются в изысканные картины, божественные откровения, тайный смысл которых доступен лишь посвященным. Как и его ленты, сам Параджанов в жизни задрапирован с ног до головы пестрыми тканями, ювелирными украшениями. Поистине — передвижное произведение искусства. Но он поражает гостей фестиваля в Венеции не только внешним видом, но и откровенностью своих высказываний. В свои 64 года он наконец очутился в Западной Европе. Вчера - Голландия, сегодня - Венеция, а завтра его ждут в Нью-Йорке и Париже...»
В 1989 году Параджанов приступил к работе над очередным фильмом - «Исповедь», который должен был стать автобиографическим. Однако снять его Параджанов так и не успел. В мае в Тбилиси умерла сестра Параджанова Анна, а спустя несколько месяцев после смерти сестры у самого Параджанова врачи обнаружили рак легкого. В октябре его привезли в Москву и положили в Пироговку. Ему сделали операцию, удалили легкое, но его состояние не улучшилось. Тогда друзья посоветовали лечь в клинику в Париже, в которой за три года до этого лечился коллега Параджанова - Андрей Тарковский). Однако дни Параджанова были сочтены.
17 июля 1990 года он вернулся на родину - правда, не в Тбилиси, а в Ереван, и спустя три дня скончался.
25 июля Параджанов был погребен в Пантеоне гениев армянского духа, рядом с Арамом Хачатуряном, Вильямом Сарояном и другими деятелями искусства, литературы и науки республики.
Автор: Федор Раззаков
ИСТОРИЯ О РЕЖИССЕРЕ ПАРАДЖАНОВЕ И ЧЛЕНЕ КПСС
В тюрьме его били. Некоторые уголовники считали, что он специально сидит, чтобы "снять киношку про тюрьму". У него была "грязная", практически не оставлявшая шансов выжить, или, точнее, выжить по-человечески, статья - гомосексуализм (не единственный пункт обвинительного заключения, по фантастичности своей достойного Параджанова; чего в нем только не значилось - от хищений народного имущества и злоупотребления служебным положением до антиобщественного поведения и тунеядства). И тем не менее с такой "опускаемой" статьей Параджанов вскоре приобрел авторитет. Как стало известно на зоне, в одном из пунктов того самого обвинительного заключения, значилось, что "режиссер Сергей Параджанов изнасиловал члена КПСС". К Параджанову явилась представительная делегация влиятельных урок, ему были принесены, заверения в глубоком почтении со следующей формулировкой: "Мы коммуняк всегда на словах имели, а ты - на деле!". Вдохновленный таким признанием, Параджанов вскоре превратил этот пункт своей "обвиниловки" в целый эпос: он утверждал, что всю жизнь мстил большевикам и лично изнасиловал триста членов КПСС. После второй посадки его исключили из Союза кинематографистов. При аресте исчезло семнадцать его сценариев. Часть была конфискована органами, видимо, из тех соображений, что "надо знать своих врагов". Часть заботливо прибрали к рукам друзья - "сохранить для Сережи". "Великий Сережа", как называл Параджанова другой великий Сережа, Герасимов, ни одного из "сохраненных" сценариев не увидел... под своей фамилией. Друзья, друзья...
ИСТОРИЯ О СВОБОДЕ ХУДОЖНИКА
На зоне у него отняли карандаши. Он "прятал сценарии в уме" - говорил, что за год собрал в "надежном месте" наброски ста сценариев. "Я забыл больше, чем вы будете знать". Отняли карандаши - стал собирать крышки от молочных бутылок (молоко выдавали туберкулезникам), придумал технику гравировки фольги. Фольгу заливал смолой, и получались "талеры Параджанова" - с изображением Петра I, Хмельницкого, Пушкина, Гоголя. Пару таких "талеров" тюремные власти изъяли из обращения, отправили на психиатрическую экспертизу в Москву - хотели докапать, что он сумасшедший. Из Москвы пришел ответ: "Талантливый, очень". Я составляю коллекцию забавных историй из его жизни. Наверное, это глупо. Потому что самая богатая коллекция его жизни была составлена не из призов международных кинофестивалей, хотя таковая имелась. И не из предметов антиквариата, хотя таковая тоже была собрана им, и не однажды, чтобы быть подаренной "с гениального плеча" или украденной под шумок очередного ареста. "Самая богатая коллекция" составлена была из НЕпоставленных фильмов, НЕутвержденных сценариев, НЕзаконченных съемок... Неснятая автобиографическая "Исповедь", например. Параджанов о Параджанове - можно только пытаться представить себе, что это был бы за фильм. Одной из новелл этой "Исповеди" должна была стать…
ИСТОРИЯ БАБУШКИНОЙ ШУБЫ
"У моей бабушки была шуба. При большевиках бабушкину шубу прятали от НКВД, потому что шуба была настоящая, французская, из щипаного котика. Во время нэпа дедушка купил, ее у хозяина табачной фабрики. При Советской власти бабушка надевала ее два раза. Первый раз это случилось однажды ночью, когда пошел снег, дедушка разбудил ее, говорит: "Встань, надень шубу - смотри, какой снег идет!". Бабушка встала, надела шубу на ночную рубашку и простояла в ней на пороге, обнявшись с дедом, всю ночь. Так и помню это утро: бабушка стоит на пороге в мокрой шубе... А второй раз она надела шубу на похороны дедушки. Он умер в августе. Соседи сказали ей: "Надень шубу". Окружили ее, смотрели на шубу, смотрели на деда в гробу и хором плакали". Пытаться представить себе, что это был бы за фильм, глупо. До конца жизни он мечтал экранизировать "Слово о полку Игореве". А что это был бы за фильм! ...Вторично "откинувшись", Параджанов поселился в Киеве. Социальная реабилитация протекала молниеносно, именно такими темпами Параджанов имел свойство обрастать друзьями и наживать врагов. Последние чаще всего были многочисленнее и целеустремленнее первых. С киевским периодом связана целая коллекция причуд Параджанова, в краткий срок сделавших его чуть ли не главной болью местных партийных "голов". Так что подлинным украшением моей коллекции является...
ИСТОРИЯ О ТОМ, КАК ПАРАДЖАНОВ НЕ СТАЛ ЛАУРЕАТОМ ЛЕНИНСКОЙ ПРЕМИИ
Режиссер Григорий Рошаль пригласил Параджанова на роль Маркса. Факт сам по себе фантасмагорический, но факт. "Внешнее сходство, темперамент, фактурность". В общем Рошаль был уверен, что это в десятку. Параджанова вызвали на съемки в Москву. Для начала он наехал на нескольких друзей, пытаясь распознать розыгрыш. Когда убедился, что это не бред, по крайней мере не его собственный, - показывал телеграмму с вызовом на съемки всем: вот, дескать, что в жизни бывает! Но согласия все-таки не давал. Рошаль наседал: "У нас к роли Маркса будет принципиально иной драматургический подход, понимаешь?! Никакой иконы! Веселый, умный человек, весь земной, из мяса и крови, с бурлящей энергией в жилах! Ты понимаешь, Сережа, что это такое?". Параджанов: "Да, понимаю, это Ленинская премия". Рошаль, смутившись: "Ну, заранее так не говорят, не принято. Но, разумеется, фильм не останется незамеченным, а уж исполнитель главной роли...". Любопытно отметить, что роль Энгельса в этом фильме должен был играть Андрей Миронов. Вот были бы основоположники! ...Параджанов приезжает в Москву. Пробы. Рошаль немного взволнован, но держится бодро - уверен, что "худсовет будет потрясен сходством". В остальном дает "Марксу" полную свободу: "Ты же сам режиссер! Сочини мизансцену. Вот тебе гусиное перо, стол, керосиновая лампа, тетрадь. Пиши, размышляй, делай что хочешь". - "А с юмором можно?" - "Именно с юмором, молодец! Ну, начали".
...Параджанов-Маркс склонился над тетрадью. Рука с гусиным пером сама собой выводит: "Пролетарии всех..." Он задумывается: всех ли? Нет, ошибки нет, именно всех. Всех, совершенно точно. Всех, всех, ошибки быть не может! Хотя... Что-то его тревожит. Пером он почесывает бороду справа, все сильнее и сильнее. Опять задумывается. "Пролетарии всех стран..." Но что им делать, пролетариям? Что?! Может быть, может... объединяться? То же бешеное раздражение в районе левой щеки, почти до полной истерики. Минута просветления. Да, по-видимому, ничего другого им не остается - только объединяться. Да, да, пусть объединяются! Пускай! Теперь уже обе щеки в огне, "Маркс" отбрасывает перо, пальцами как попало вычесывает что-то в распахнутую тетрадь и начинает давить - пальцами, страницами...
В павильоне полное молчание, только шуршит камера - оператор забыл выключить. У Рошаля на глазах слезы. Придя в себя, он говорит: "Отснятое смыть, не проявляя. Негодяя в машину и на вокзал!".
В это время Параджанов, конечно, занимался не только тем, что пробовался на роль единственного подлинного марксиста. В Киеве снимал сам, точнее, пробовал снимать. Условия работы были обеспечены обычные - невыносимые. Ни одного пропущенного сценария без дюжины "кастраций" в каждом абзаце. Разгон нескольких съемочных групп.
ИСТОРИЯ ОБ ОСТРОМ ГЛАЗЕ ПАРАДЖАНОВА
Началась она с того, что Параджанов однажды зашел на почту и дал телеграмму следующего содержания: "Москва. Кремль. Косыгину. Поскольку я являюсь единственным безработным кинорежиссером в Советском Союзе, убедительно прошу отпустить меня в голом виде через советско-иранскую границу, возможно, стану родоначальником в иранском кино. Параджанов". Косыгин не ответил. Хотя, думаю, обалдел, и сильно. В ЦК КПУ из обалдевшего Кремля поступил сигнал, что-то вроде: "Вы что там, совсем о...ли?!". В эти же дни Параджанова пригласили как консультанта по шумному делу о перекупке ценностей. Суммы в деле фигурировали по тем временам межгалактические. Следователь: "Вы знаток ювелирного искусства, коллекционер, эксперт. Не могли бы вы сказать, кто мог быть покупателем этих драгоценностей?" - "Запросто, - улыбается Параджанов, - если вам, то запросто". - "Кто?!" - следователь уже мысленно сверлит на погонах дырки для новых звездочек. "Мадам Шелест (жена первого секретаря ЦК КПУ. - Д. И.)", - отвечает Параджанов. Говорят, следователь орал как новорожденный. На следующий день Параджанова вызвали на ковер. Огромный кабинет. Обещающая гром и молнии тишина. Хмуро, не поднимая глаз, хозяин кабинета спросил: "Ну, с чем пришли?" - "С нежностью", - ответил Параджанов, трогательно хлопая ресницами. "Что-что?" - хозяин оторвал глаза от государственных бумаг и выпучил их на гостя. "Дело в том, что на ручке вашего кабинета изображена лира, - горячо объяснил Параджанов. - Следовательно, вы художник в душе. А художник всегда поймет художника!" Хозяин кабинета встал, прошел к двери, осмотрел ручку, хмыкнул, почесал мощный затылок и восхищенно сказал: "Сколько здесь сижу, не замечал! Острый глаз, черт!". Встреча эта, как говорят, закончилась обещанием первого лица всячески поддержать "единственного безработного режиссера в Советском Союзе", помочь ему и словом и делом, и так далее и тому подобное. На деле были фильмы на полке, проваленные сценарии, разгромные статьи. Закрыли "Киевские фрески" - "по причине хiмерности и сюрреалистычности", как написала украинская пресса. Параджанов мстил как умел - "сюрреалистычно".
ИСТОРИЯ О НОВОГОДНЕМ ВИЗИТЕ РОДНОГО БРАТА ПАРАДЖАНОВА В ТЮРЬМУ
Заключенный Параджанов редко получал письма от многочисленных, в условиях воли, друзей, приятелей и учеников. Зато с пугающей тюремные власти регулярностью приходили международные депеши от некоего Ф. Феллини. Содержание депеш: "Волнуюсь за твою судьбу, ты ведь великий человек, держись" - и так далее. Накануне Нового года вызывает начальник тюрьмы Параджанова и спрашивает: кто, дескать, таков, этот Ф. Феллини? Чего это, собственно, он так расписался из своей заграницы? Демонстрирует Параджанову очередную весточку: "Поздравляю с наступающим... надеюсь на скорую встречу". "Это как же, интересно, понимать, что гражданин Феллини скоро увидит гражданина Параджанова?" - "А-а, Федор! - с умилением отвечает Параджанов. - Так это мой родной брат. Да, в Италии живет. Вышло так, бабушка наша была итальянской революционеркой-народницей и даже стреляла в жандармов, проходу им не давала: увидит жандарма - бах, значит, бах! Еще октябренком попал Федор к бабушке, да так и остался на воспитание, старушка родню упросила, ведь умирала долго, в муках, от радикулита, полученного на каторгах. И фамилия у Феди в честь бабушки - Феллини, это по-итальянски значит несломленная. Хочет Федор приехать - брата с Новым годом поздравить, ведь сколько же лет не виделись (пошла слеза), а также с лекциями о праздновании Новою года трудящимися Италии. Так что думайте: нужна вам лекция от братской Италии, которая позволит нашей с вами родной тюрьме прославиться как, значит, наиболее грамотно построившей празднование Нового года, или не нужна?!" Голова начальника тюрьмы, конечно, пошла кругом, и очень сильно, но он виду не подал. И вышестоящему начальству сигнализировал примерно следующее: "Изыскана возможность празднования Нового года путем приезда итальянского просветработника, товарища Федора Феллини, родного брата заключенного Параджанова. Просим разрешить". - "Необходимо согласовать", - ответили сверху. Запрос пошел выше. Много выше! Чуть ли не московский начальник тюрем всея Руси, увидев слова "товарищ Федор Феллини", заподозрил неладное. Его выпустили через одиннадцать месяцев, "условно освободили". Луи Арагон от Международного комитета по освобождению Параджанова (был такой комитет, возмутилась мировая общественность: сколько же раз вы думаете сажать режиссера мировой величины?!) уломал Брежнева, и тот дал добро на освобождение. Параджанова не могли отыскать в зонах чуть не полгода. Он был уже не Параджанов, а некий зек номер такой-то. Часто перебрасывали из тюрьмы в тюрьму, "затирали". "Самое страшное, - говорил Параджанов, - когда тебя за ногу тихо будят ночью. Значит, переводят в другую зону". О зоне Параджанов рассказывал охотно, утверждал, что "зековский опыт надо передавать коллегам". Пригодится то есть. Тарковскому он сказал: "Тебе, чтобы стать великим, надо отсидеть хотя бы года два. Без этого нельзя стать великим русским режиссером". ...Последние несколько лет он болел, постоянно и тяжело. Как говорят, изменился - стал закрытее, злее. Он имел на это моральное право. Всегда.
ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ О СЕРГЕЕ ПАРАДЖАНОВЕ
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Материалы сайта www.peoples.ru
Текст статьи «Сергей Иосифович Параджанов», автор Ф.Раззаков
Текст статьи «Завидовал талантливым – стал гением», автор Д.Иванов
ФИЛЬМОГРАФИЯ
Режиссёрские работы:
1954 — Андриеш
1958 — Первый парень
1961 — Украинская рапсодия
1962 — Цветок на камне
1964 — Тени забытых предков
1969 — Цвет граната
1984 — Легенда о Сурамской крепости
1988 — Ашик-кериб
1990 — Исповедь (фильм не окончен, оригинальный негатив включён в фильм "Параджанов: Последняя весна")
Сценарии:
1964 — Тени забытых предков
1965 — Исповедь
1969 — Цвет граната
1989 — Этюды о Врубеле
1990 — Лебединое озеро. Зона (совместно с Ю. Ильенко)
9 января 1924 года – 21 июля 1990 года
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
 Образцов Сергей Владимирович
Театральный деятель, актёр и режиссёр.
Лауреат Государственной премии СССР (1946)
Народный артист СССР (1954)
Лауреат Государственной премии РСФСР имени К.С.Станиславского (1967)
Герой социалистического Труда (1971)
Президент Международного союза кукольников UNIMA (с 1976 года)
Сергей Образцов родился 5 июля 1901 года в Москве.
Отец Сергея Образцова - Владимир Николаевич Образцов - был академиком АН СССР, лауреатом Государственных премий СССР, учёным и специалистом по эксплуатации железнодорожного транспорта.
В 1918 году Сергей Образцов стал студентом Высших художественно-театральных мастерских ("Вхутемас"), учеником А.Е.Архипова и В.А.Фаворского, но через несколько лет поступил в Музыкальную Студию Московского Художественного театра, и с 1922 года он стал актёром МХАТа-2.
С середины 1930-х годов он был известен как артист эстрады и создатель пародийного жанра "романсов с куклами".
Образцов. Середина 30-х годов
В 1931 году Образцов создал уникальный театр кукол, и более шестидесяти лет являлся его бессменным руководителем. Он много сделал для разработки теории и методики театра кукол, определения его жанровых особенностей, изобретения новых систем кукол, вырастил и воспитал несколько поколений блистательных актёров, режиссёров, сценографов, художников и драматургов театра кукол, которые работают в сотнях театров нашей страны и в десятках стран мира.
Система режиссерской, актёрской работы, изложенная Образцовым в книгах "Актёр с куклой" в 1938 году и "Моя профессия" в 1950 году - уникальный документ. Своё литературно-теоретическое наследие он также оставил в книгах "Эстафета искусств", "По ступенькам памяти", "Моя кунсткамера", "О том, что я увидел, узнал и понял во время двух поездок в Лондон" и "Театр китайского народа".
Сергей Образцов - создатель жанра документального киномонолога, автор фильмов "Кинокамера обвиняет", "Удивительное рядом", "Невероятная правда" и "Кому он нужен, этот Васька".
Творческий путь Сергея Образцова был отмечен спектаклями, вошедшими в золотой фонд отечественного и мирового театрального искусства. Среди них были постановки "По щучьему велению" в 1936 году, "Кот в сапогах" в 1937 году, "Волшебная лампа Аладдина" в 1940 году, "Король-Олень" в 1943 году, "Весёлые медвежата" в 1945 году, "Необыкновенный концерт" в 1946 году, "Божественная комедия" в 1961 году, "Дон Жуан" в 1975 году и многие другие спектакли.
Сергей Образцов скончался 8 мая 1992 года и был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.
О Сергее Образцове была подготовлена телевизионная передача из цикла "Как уходили кумиры".
Текст подготовил Андрей Гончаров
«КУКОЛЬНЫЙ ВОЛШЕБНИК»
Мы с ним почти ровесники — разница всего в один год. (Он моложе.) Но судьба так распорядилась, что столетие со дня рождения он отмечал в мире ином, а я пока задержался на нашей грешной земле. И не ему обо мне доводится писать воспоминания, а мне о нем. И я это делаю с искренним, глубоким, добрым чувством.
На мою долю выпала радость быть в дружеских отношениях с этим удивительным, уникальным, феноменально и многосторонне талантливым человеком на протяжении десятков лет. По существу, вся его на редкость яркая, кипучая творческая биография прошла на моих глазах.
Мы, старые москвичи, хорошо помним, какой огромный успех у зрителей завоевал за короткое время молодой актер МХАТа Сергей Образцов, появлявшийся на концертах и праздничных вечерах с маленькой портативной ширмой, из-за которой забавные куклы в его искусных руках проделывали настоящие чудеса. Аудитория буквально стонала от хохота, когда эти куклы исполняли старинные романсы, оперные арии, всевозможные пародии и интермедии. Это было необычайно смешно, остроумно, талантливо.
…Я размышляю над жизненными парадоксами: наверно, в почтенной семье крупного ученого, выдающегося деятеля науки, профессора Владимира Образцова возникло немалое огорчение и даже переполох, когда выяснилось, что любимый сын Сережа, вместо того, чтобы пойти по стопам отца по научной части, неожиданно потянулся к актерской профессии. Это было бы еще полбеды, поскольку он вышел на сцену всеми уважаемого Московского Художественного театра, но оказалось — о ужас! — что он одновременно стал эстрадным кукольником, чем-то вроде балаганного Петрушки. Чуть ли не ярмарочным скоморохом… И кто мог предвидеть, что в будущем не станут говорить: «Знаете, Сергей Образцов — это сын известного ученого профессора Образцова», а скажут: «Вы знаете, профессор Образцов — это отец знаменитого кукольника Сергея Образцова». Но Сергей Владимирович был не только кукольником — его талантов не счесть. Он был артистом, певцом, художником, музыкантом, писателем, режиссером, организатором, общественным деятелем, строителем, архитектором, публицистом.
…Я хочу вспомнить небольшое двухэтажное здание, которое выходило на площадь Маяковского. На фасаде его красовалось изображение раскрытой ладони с шариком, надетым на указательный палец — всем хорошо известная эмблема Центрального театра кукол, возглавляемого Сергеем Образцовым. Раньше в этом здании была так называемая Четвертая студия МХАТ. Когда здание перешло к Образцову, он со свойственной ему выдумкой и изобретательностью превратил его в подлинный маленький дворец чудес, входя в который мы сразу обретали какое-то особенное, приятное и приподнятое расположение духа. Предвкушая радость очередной встречи с обаятельным искусством Образцова, мы как бы заранее настраивались на соответствующую волну и как будто немного молодели, даже если шли на взрослый, а не детский спектакль. Как зачарованные, помню, смотрели мы один из первых образцовских спектаклей «Лампа Аладдина», восхищенно дивясь тому, как эффектно вырастал сказочный золотой восточный город с его дворцами и мечетями. А как потрясающе была в кукольном воспроизведена знаменитая сказка Ершова «Конек-Горбунок». Перед нами удивительно достоверно и по-сказочному правдиво представали — и простой, честный, трудолюбивый Иванушка, и рассудительный верный Конек, и глупый жадный Царь, и злой завистливый Спальник. Без излишней пестроты и скучного натурализма, с остроумной и тактичной условностью, скупо, но красочно воспроизведена обстановка сказки: одежда персонажей, утварь, различные постройки, животные. Стилистически точно, по-сказочному красиво показана природа — поле, лес, облака, «море-окиян» и все остальное. Но кукла — это еще только кукла, внешняя оболочка сказочного образа. Чтобы сделать ее участником сценического действия, надо придать ей движение, голос, собственные интонации, характер, короче говоря, — вдохнуть в нее жизнь. И тут выступает на сцену (на самом деле, он ни на секунду на ней не появляется) актер-кукловод. Невидимый зрительному залу, он чудесным образом сливается с куклой, которая начинает жить: двигаться, разговаривать, петь, сердиться, смеяться, плакать, завидовать, любить. Кукла становится доброй или злой, благородной или хвастливой, глупой или хитрой — она становится человеческим образом. Трудное и тонкое искусство «очеловечивания» куклы нашло в театре Образцова великолепных мастеров, подлинных артистов кукловождения.
Подлинно триумфальным был успех образцовского спектакля «Необыкновенный концерт». Вначале он назывался «Обыкновенный концерт». Но кто-то из высокопоставленных перестраховщиков в органах, которым было положено осуществлять всестороннюю бдительность, усмотрели в этом названии недопустимое «огульное охаивание» концертной деятельности Москонцерта, хотя в «Обыкновенном концерте» остроумно и справедливо высмеивались только концертные штампы и весьма нередкая халтура. И «Обыкновенный концерт» было рекомендовано переименовать в «Необыкновенный», то есть нетипичный.
Популярность и успех образцовских спектаклей росли, как говорится, не по дням, а по часам. И скоро уютный, но небольшой зал на площади Маяковского уже не вмещал всех желающих увидеть их. И Сергей Владимирович совершил поистине титанический подвиг — преодолев все мыслимые и немыслимые преграды — бюрократические, организационные, финансовые и всякие прочие, он добился предоставления ему участка на Садовом кольце, на котором за рекордно короткий срок выросло монументальное здание нового театра Образцова. И только Сергей Владимирович мог придумать, чтобы на фасаде этого здания, над входом в театр были установлены, огромные причудливые чудо-часы с аллегорическими фигурами различных зверей. При этом часы играли красивые мелодии, собирая толпы прохожих. Конечно, соответственным — нарядным и оригинальным — было и внутреннее оформление нового театра. И зрители валом пошли к «новому» Образцову.
Нельзя не упомянуть и о бесчисленных зарубежных гастролях образцовского коллектива. Это — Германия, Франция, Соединенные Штаты, Англия, Латинская Америка, Китай, Япония и другие страны. Любопытно, что в каждой стране некоторые номера «Необыкновенного концерта» исполнялись на соответствующем языке, в чем преуспевал талантливейший Зиновий Гердт, с непревзойденным юмором исполнявший в «Необыкновенном концерте» роль конферансье. Надо сказать, что в каждой поездке Образцова-режиссера неизменно сопровождал Образцов-литератор. Так, после поездки в Англию появилась остроумно написанная книга «Что я увидел и понял в Лондоне». После посещения Китая вышел в свет довольно объемистый труд — впечатления Образцова о китайском театре, после возвращения из Японии — рассказ о театре Кабуки и т.д.
Интересно, что при этом широчайшем диапазоне своей деятельности Образцов не бросал и того, с чего он начинал — эстрадные выступления со знаменитой ширмой, из-за которой он звонким голосом исполнял популярные романсы, одновременно манипулируя соответствующими куклами, надетыми на его пальцы. Уже будучи главным режиссером и директором большого театра, видным общественным деятелем, он охотно устраивал персональные эстрадные выступления к большому удовольствию публики.
Как-то, еще в году 38-ом, Образцов мне позвонил и попросил прийти на его новую квартиру в доме по Глинищевскому переулку (потом улица Немировича-Данченко). Я при этом убедился, что он режиссер не только в театре, но и у себя дома. Квартира напоминала театральную постановку — какие-то диковинные музыкальные инструменты, живописные панно и тому подобное.
— А столовую, — сказал он, — я пока еще не могу показать. Она еще не готова.
Я застал у него еще одного Сергея Владимировича — это был Сергей Михалков. Оказалось, что меня пригласили не случайно. Дело было в том, что Михалков предложил Образцову сделать эстрадный номер в связи с известными событиями на Дальнем Востоке, на озере Хасан в форме пародии на популярную тогда песенку «Все хорошо, прекрасная маркиза…». А оформить образы соответствующих кукол то есть японских захватчиков, они решили предложить мне.
— Но, позвольте, друзья мои, — сказал я, — ведь это уже сделано.
— Как? — в один голос воскликнули оба Сергея Владимировича.
— Да, к сожалению, именно о событиях на озере Хасан, именно о разгроме японцев, именно как пародия на «Все хорошо, прекрасная маркиза…». Я сам слышал, как это исполнял на вечере в ЦДРИ Илья Набатов.
Образцов был вне себя от досады.
— Ах, черт возьми! — простонал он. — Лопоухий, ушастый, губошлеп, а увел из-под носа такую тему.
И, обращаясь к Михалкову:
— Ничего не поделаешь, Сережа, надо искать другую тему, а может быть, другой вариант.
Мы договорились, что Образцов мне позвонит, когда такой вариант будет найден, и расстались.
Но звонков больше не последовало. Дело в том, что через некоторое короткое время я стал персоной нон грата, как «брат врага народа».
Скажу честно — я нисколько не обиделся на Образцова, ибо таковы были неписаные законы того времени, а когда эти достопамятные времена прошли и я перестал быть персоной нон грата, наши дружеские отношения с Сергеем Владимировичем продолжились. Мы встречались и в ЦДРИ, и в ЦДЛ, не раз бывал я на спектаклях его театра.
Поговаривали, между прочим, что у Образцова крутой нрав, что с ним трудно работать. Возможно, так и было, но тут уместен такой вопрос, чисто риторический, — что предпочтительней в человеке: «крутой нрав», строгость и требовательность в работе или — равнодушная снисходительность, мягкотелость, приспособленчество. А Образцов был, может быть, и крут, но тверд и принципиален в своих нравственных позициях. Я хочу привести такой пример. Я слышал об этом из уст самого Образцова. В памятный период борьбы с пресловутым космополитизмом, Образцова пригласили в некую партийную инстанцию и очень вежливо ему сказали:
— Уважаемый Сергей Владимирович! Нам известно, что у вас в театре работают слишком много лиц определенной национальности. Как бы вам от них освободиться?
— Это очень просто сделать, — холодно ответил Образцов. — Освободите меня от должности, а потом освобождайте, сколько вам угодно, людей нужных и полезных для театра. Посмотрим, что станет с театром.
Таков был Образцов — ему был отвратителен расизм и, в частности, такая его разновидность, как антисемитизм.
До старости лет Сергей Владимирович щедро отдавал созданному им великолепному театру свой неугасимый талант режиссера, художника, выдумщика, организатора. Все новые постановки, зрители — и дети, и взрослые — принимали с огромным удовольствием, с неизменным успехом шли и прежние спектакли. Театр процветал.
Автор: Борис Ефимов
«Беспартийный дворянин»
Июль 1937 г.
Он был обласкан жизнью – зрителями, читателями, Советской властью, в том числе лично Человеком с усами.
Любовью зрителей он очень дорожил. Дорожил ли он любовью власти? И да и нет. Он был странным в этом отношении человеком. Искренне признавался в любви Октябрьской революции и тут же мог отмочить по поводу этой революции такое, что люди вокруг начинали испуганно оглядываться.
Незадолго до новоселья театра решено было вместо обыкновенной наборной афиши выпустить плакат-телеграмму. Вот ее полный текст: «СРОЧНАЯ МОСКВА ВОСТРЕБОВАНИЕ ВСЕМ МОСКВИЧАМ ОТ 5 ДО 125 ЛЕТ НОВЫЙ СЕЗОН МЫ ОТКРОЕМ В НОВОМ ДОМЕ ТЧК В НЕМ ДВА ЗАЛА ТЧК ДЕТЯМ И ВЗРОСЛЫМ ТЧК ЗИМНИЙ САД ЗПТ БОЛЬШОЙ МУЗЕЙ ТЧК В АКВАРИУМАХ РЫБЫ ЗПТ В КЛЕТКАХ ПТИЦЫ ТЧК ДЕТЯМ ПРИГОТОВИЛИ СПЕКТАКЛЬ «СОЛДАТ И ВЕДЬМА» ЗПТ ВЗРОСЛЫМ ГАЛА-ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ТЧК ЖДЕМ НЕТЕРПЕНИЕМ – КУКЛЫ».
Художник нарисовал все точно, как на бланке телеграммы. Заказ сдали в типографию и через два месяца получили тираж. Отсылаем плакат в расклейку, а нас отправляют в Министерство культуры РСФСР за разрешением: оказалось, что именно в этот момент произошло очередное обострение идеологической борьбы, и любая афиша может появиться в городе только с разрешения вышестоящей организации. Пишем письмо в министерство, прилагаем плакат, просим решить вопрос оперативно. На другой день меня как завлита вызывают к заместителю министра. Принимает, конечно, не он лично, а его доверенное лицо.
– Вот посмотрите, как мы предлагаем откорректировать текст, – говорит лицо и показывает плакат, из которого изъяты всего три слова: «в клетках птицы».
– Но у нас действительно в фойе устроен зимний сад. В нем стоит дерево, и на нем висят клетки с канарейками.
– Ну, не будем играть в прятки. Мы не отрицаем: был 37-й год, был культ личности, имелись невинные жертвы. Но к чему это сейчас снова будировать? Какое это имеет отношение к театру кукол?
Понимая, что без Образцова мне с такой «редактурой» не справиться, отправляюсь в театр. Когда Сергей Владимирович злился, зрачки у него расширялись, и он почему-то начинал наматывать прядь волос на указательный палец:
– Сейчас же отправьте плакат в «Вечернюю Москву» и попросите срочно напечатать его как платное объявление. А там поглядим.
Все так и сделали. После публикаций в газетах нам, конечно, разрешили расклейку по городу без всяких купюр.
15 декабря 1970 года состоялось долгожданное новоселье театра на Садовой-Самотечной, 3. Образцов был безмерно счастлив. На торжественную церемонию прибыли первые персоны партии и государства. Обращаясь к ним со словами благодарности, Сергей Владимирович задал высоким гостям «невинный» вопрос:
– Я – коренной москвич, родился в самом начале века. Помню Ходынское поле, 300-летие Дома Романовых, первую конку, первый трамвай, первый троллейбус. Первые 16 лет прожил в то проклятое время. Затем жил счастливо, как все. Сегодня у нас большой праздник: мы открываем настоящий дворец. Днем будем играть для ребят, по вечерам – для взрослых. Здание это начали строить еще в 30-е годы для Студии Станиславского. Но Константин Сергеевич умер, стройка приостановилась, началась война. Десять лет назад эту коробку передали нам и торжественно объявили, что 7 ноября 1967 года мы покажем здесь первый спектакль. Сегодня – 15 декабря 1970 года. Но вчера я узнал из «Вечерки», что строители закончили все работы на две недели раньше намеченного срока. (В зале хохот.) Вот я, беспартийный дворянин, хотел бы воспользоваться вашим присутствием, чтобы выяснить, почему мы систематически ничего не успеваем сделать вовремя, но потом каким-то образом оказывается, что все планы выполняются досрочно?
Подобные «невинные» вопросы Сергей Владимирович мог задать кому угодно. Помню, еще в старом здании на площади Маяковского за месяц до очередного съезда КПСС в кабинет к Образцову в полной растерянности вошел директор-распорядитель театра Климентий Климентьевич Мирский. Только что поступил приказ от министра культуры СССР Е.А. Фурцевой, согласно которому театру предписывалось ежедневно выделять по 712 билетов улучшенного качества для обслуживания делегатов и гостей съезда.
– Ну, так в чем проблема? – спросил Образцов.
– Где мы столько возьмем, если в зале всего 252 кресла вместе с неудобными местами...
– Так это же замечательный приказ! – обрадовался С.В. – Соедините меня с кем-нибудь в министерстве... Здравствуйте, это Образцов говорит. Мы тут с Климентием Климентьевичем только что получили приказ от Екатерины Алексеевны и хотели бы с кем-нибудь посоветоваться. Дело в том, что в зале всего 252 места, а по приказу нас обязывают бронировать 712 билетов. Как быть? Ах, это недоразумение? Не стоит все понимать буквально? Большое спасибо за разъяснение!
Однажды и Образцов попал в немилость. Вместе с И.Греком он снял документальный фильм «Кинокамера обвиняет» – публицистическую ленту против войны и насилия, нищеты и голода, порожденных «проклятым империализмом». Больше года фильм продержался в репертуаре кинотеатра «Россия», неизменно собирая полные залы. Массовому прокату предшествовали просмотры в редакциях нескольких центральных газет. Они сопровождались встречей с авторами фильма.
Пригласили С.В. и в газету «Советская Россия». Он охотно принял предложение и прихватил меня с собой. Мы приехали к концу показа, и, как обычно, в финале раздались аплодисменты. Образцов вышел на сцену, ему вручили цветы, раскланялся... и надо было бы на этом закончить.
Однако как на грех главный редактор решил «пошутить». Сперва он от имени собравшихся поблагодарил С.В. за нужный и своевременный фильм, «срывающий маски с акул империализма» и «проповедующий мир во всем мире».
Но, с другой стороны, счел своим долгом пожурить Образцова за то, что тот, видимо, не совсем в курсе дел газетной иерахии. Оказывается, только «Правда» и «Советская Россия» – официальные органы ЦК КПСС. А Сергей Владимирович до «Советской России» успел побывать с фильмом в «Известиях», «Литературной газете», «Советской культуре», «Труде», «Учительской газете»...
С.В. за словом в карман не полез:
– Простите, но этот упрек не ко мне. Как только из вашей редакции позвонили, я тут же принял приглашение. Так что, как говорит Вадим Синявский, счет 1:0 в мою пользу!
– Согласен, – улыбнулся, но не унимался главный редактор, – это наша недоработка! Но ведь вы не только выдающийся режиссер, но и прекрасный автор, я с удовольствием читаю ваши статьи в разных изданиях, но только, к сожалению, не в «Советской России». (Смех, аплодисменты.)
– Боюсь, вы не сравняли счет, а забили еще один гол в собственные ворота: кто-то из присутствующих может сказать, что я когда-нибудь отказался писать для «Советской России»? (Снова смех и бурные аплодисменты.)
– Хорошо, и тут вы правы! Тогда разрешите мне, как главному редактору, попросить вас написать для нашей газеты статью на любую волнующую вас тему!
– С удовольствием, но при условии, что вы дадите гарантию ее опубликовать.
– Без сомнения!
– Тогда я обязательно передам вам уже через несколько дней материал, в котором хочу выразить серьезную озабоченность по поводу процветающего в нашей стране махрового антисемитизма. И не только на бытовом уровне. Я, народный артист СССР, сын советского академика, не могу понять, откуда у нас берется эта зараза? (Гробовая тишина, зал на глазах пустеет.)
Впрочем, ответ не заставил себя долго ждать. Со следующего дня по указанию Главлита все газеты перестали писать, как прежде, «Государственный центральный театр кукол под руководством С.В. Образцова»: имя из названия театра бесследно исчезло.
С.В. пережил удар довольно болезненно, но спорить с цензурой никто не мог, тем более что у нас ведь официально при Советской власти цензуры и не существовало.
Я мог сколько угодно сочувствовать С.В., но чем я мог помочь? Я искал, но не мог найти повода для привлечения внимания прессы к театру, чтобы прервать тот заговор молчания, который воцарился вокруг фигуры Образцова. И вдруг – эврика! Случайно обнаруживаю, что вскоре исполняется 30 лет со дня премьеры очаровательного спектакля для детей «По щучьему веленью», который, кстати, до сих пор идет с огромным успехом и в будущем сезоне с полным правом может справить свое 70-летие. Выпустить афишу по такому поводу никто театру запретить не может.
Изготавливаем специальное приглашение и с помощью отдела печати МИДа проводим пресс-конференцию для советских и иностранных журналистов. Что тут поднялось! Звонили из ЦК КПСС, Совета Министров, из всех редакций, не говоря уже о знаменитых друзьях Образцова: видно, всем захотелось «отведать» «Щуку». Во всяком случае, и радио, и телевидение, а вместе с ними и все газеты, отечественные и зарубежные, незамедлительно откликнулись на наш призыв, на что, собственно, мы и надеялись: так имя Образцова вернулось на свое законное место.
Он был не только режиссером и актером, не только публицистом и полемистом, но и тонким педагогом. Детей он действительно любил, и некоторым людям его «уроки» пригодились на всю жизнь. Я вспоминаю его рассказ о том, как он участвовал в Потсдамской конференции.
В конце июля – начале августа 1945 года под Берлином, в Потсдаме, встретились главы государств-союзников для решения судеб послевоенной Германии. По вечерам для их развлечения проводились концерты с участием выдающихся мастеров, в том числе советских. Сталин любил Образцова, поэтому позвали в Потсдам и Сергея Владимировича.
Один из этих VIP-концертов решили повторить на ступенях рейхстага – что называется, для широкой публики. Выступление Образцова прошло с большим успехом, он исполнил два своих коронных номера, «Кармен» и «Налей бокал», и уже готовился к отбытию в гостиницу, когда к нему обратился немец-инвалид. Он поведал печальную историю своей семьи.
В декабре 1941 года он потерял ногу в боях под Москвой. В 1943 году под Сталинградом погиб его единственный сын. До недавнего времени они жили втроем с невесткой и маленькой внучкой в Берлине, но 8 мая 1945 года на глазах у четырехлетней Греты от шальной пули погибла мама. С тех пор девочка всех боится, почти не ест и не пьет, не разговаривает, забилась в угол. Дедушка не знает, как вывести внучку из шокового состояния. Может быть, господин Образцов согласится как-то помочь ему?
Образцов, не раздумывая, согласился навестить сироту. Идти оказалось не слишком далеко. Правда, чтобы увидеть девочку, Сергею Владимировичу пришлось спуститься в глубокое бомбоубежище, до предела заполненное женщинами, стариками и детьми, ютившимися здесь при тусклом свете керосиновой коптилки. С трудом добрались до места в дальнем углу, где притаилась бедная девочка. Дедушка попытался представить ей русского гостя, но в ответ она еще больше натянула на себя плед. Образцов попросил деда оставить внучку в покое, достал из сумки одну из самых знаменитых своих кукол – малыша по имени Тяпа – и тихо-тихо запел колыбельную песенку. В подвале все умолкли: никто не понимал, кто этот господин и что ему здесь нужно...
Между тем через какое-то время из-под пледа показалась голова девочки. Увидев куклу, она протянула к ней руки. Продолжая петь, Образцов сделал шаг навстречу ребенку. И вот они уже вместе держат «засыпающего» Тяпу. Сергей Владимирович осторожно, чтобы не нарушить «сон младенца», а главное, не спугнуть Грету, снимает куклу со своей руки, и она остается в объятиях девочки. Теперь она начинает петь свою колыбельную – вероятно, ту самую, с помощью которой еще совсем недавно мама укладывала ее спать. Девочке робко вторят другие голоса: эту песенку здесь знают многие. Сольное исполнение постепенно превращается в хоровое, в котором, как и должно быть в колыбельной, доминирует нежное пиано-пианиссимо. Пение заканчивается, и в полной тишине неожиданно раздается какой-то странный звук, напоминающий птичьи трели. Оказывается, под пледом, помимо Греты, еще и канарейка в красивой клетке. Она тоже жертва только что завершившейся войны: во время бомбардировки лишилась одного глаза и несколько месяцев не издавала никаких звуков. И вот то ли знакомый голос Греты, то ли умиротворяющая мелодия заставила канарейку вновь запеть.
Прошло много лет. Образцов давал свой сольный концерт в Западном Берлине. По окончании выступления к нему подошла женщина средних лет и протянула небольшой букет цветов. Сергей Владимирович поблагодарил ее, а женщина спросила: «Вы меня не узнаете? Помните, в 1945 году инвалид пригласил вас к девочке с канарейкой в бомбоубежище?»
– Как же, – сразу вспомнил Образцов, – я подарил вам тогда своего любимого Тяпу.
– Тяпа жив до сих пор и, в отличие от меня, совсем не повзрослел, – не без кокетства заметила дама. – Только теперь он помогает мне укладывать спать мою внучку...
Автор: Борис Поюровский
О семье, традициях и театре рассказывает внучка Сергея Владимировича - Екатерина Образцова.
- Екатерина Михайловна, а с чего вообще все началось?
- Первую куклу, ее звали Би-Бо-Бу, подарила мама, купив в китайском магазинчике. Би-Бо-Бу, рассказывают, был в таком цветастом халатике, и головка надевалась на палец. Дедушке тогда было лет пять, и он тут же начал показывать сценки, вылезая отовсюду - из-за стула или дивана, чем очень пугал младшего брата.
- Есть замечательный фильм (он, правда, снят года два назад), который называется "Би-Бо-Бу". Может быть, это словосочетание имеет какое-то особое значение?
- Вряд ли дедушка это знал, но кукла стала для него знаковой. Ведь если бы ему ее тогда не подарили, неизвестно, стал бы он кукольником. Когда он учился во ВХУТЕМАСе, а вместе с ним - Борис Ефимов, Мария Артюхова, Андрей Гончаров, Александр Дейнека, от постоянного безденежья они придумали мастерить кукол и продавать их, чтобы не умереть с голоду. Но никто ничего почему-то не покупал, и тогда они стали показывать сценки. Одним из первых был номер со старухой и стариком, которые пели. Потом сделали кукол-негритят, тогда в моде были африканцы. Позже Сергей Владимирович поступил в студию Немировича-Данченко и получил там первую роль - должен был сыграть старика, но роль никак не получалась. Ему казалось стыдным корчить из себя что-то, изображать. И вот он сделал куклу-старика для руки, стал репетировать с ней и, наконец, нашел манеры, голос - тот образ, которому подходили слова из роли. Сыграл, так ему перестало быть стыдно.
- А где он показывал своих кукол?
- Во время НЭПа было очень модное кабаре на Большой Молчановке, где выступали самые популярные артисты. Там можно было увидеть всякие артистические новации. Вход для творческой интеллигенции был бесплатным, остальные платили. Как-то его пригласили туда показать номер - поющих романсы кукол. Выступление прошло удачно, и постепенно, как он сам потом вспоминал, его имя стали писать в афише наравне со всеми, а до того писали просто "и др.". Так от раза к разу, от придумки к придумке он становился эстрадником.
- Сергей Владимирович возглавил собственный театр, когда ему было 30. Наверное, нужно было быть уже некоей фигурой, чтобы такое получить?
- К тому времени он уже стал очень известным, часто выступал и в Георгиевском зале Кремля вместе с Руслановой и Утесовым. А дали ему тогда маленькую комнатку при доме эстетического воспитания детей. Он набрал несколько человек, но играть было нечего. А был такой потрясающий кукольник Иван Зайцев, иллюзионист, шпагоглотатель. Он вышел из бродячих артистов, и у него был настоящий балаган. Зайцев играл в разных стилях и системах - управлялся как с перчаточными куклами, так и с марионетками. В нашем музее театра есть и его куклы, они весьма почитаемы. И Сергей Владимирович попросил его немного поиграть под маркой своего театра. И Зайцев играл, а они в это время делали свой первый спектакль, который назывался "Джим и доллар". Именно с него идет отсчет театра Образцова, с 1931 года. Вокруг театра постепенно стали собираться люди. Пришел великолепный актер Евгений Сперанский, потом он начал писать и пьесы - знаменитый спектакль "И-го-го" его творение. Позже появились Семен Самодуров, Зиновий Гердт - все они стали народными. И вот вместе выдумывали спектакли - писали и делали кукол.
- Образцов - человек-легенда, с которой вы жили в одном доме.
- Он был такой хитрый, что при жизни рассказал о себе все и снял все фильмы сам. Всю жизнь он был очень любознательным. Его интересовало буквально все: птички, рыбки, газонокосилка на даче - все, что попадало в поле его зрения. Съездив в Китай, он даже написал книгу о китайском театре, что мне кажется непросто, но он изучил этот вопрос.
- А он сам писал своей рукой?
- Сам рукой. Тогда компьютеров не было, но были пишущие машинки. Потом, наверное, диктовал машинистке.
- Как вы думаете, в какой момент к театру Образцова и его руководителю пришла подлинно народная слава?
- Мне кажется, после войны со спектаклем "Необыкновенный концерт". Он, кстати, внесен в книгу рекордов Гиннесса как самый посещаемый в мире. Из комнатенки уже переехали в помещение на Маяковской, я помню, что еще сама туда ходила в детстве.
- Театр, который сейчас существует, открылся в 70-е годы. Когда его планировали архитекторы, Образцов лично принимал участие в проектных разработках?
- Не то что принимал, он здесь каждый угол облизывал. Все его называли хозяином, и даже таблички на мужском и женском туалетах - петушок и курочка - он нарисовал лично сам.
- То есть это такой его автограф. А кроме кукол были у него еще увлечения?
- Нравилось делать документальное кино. Его фильм "Кинокамера обвиняет", снятый в 70-е (меня маленькую даже не пустили смотреть, потому что страшно), мне кажется современнее, чем сейчас снимают о сегодняшних ужасах. Тогда он выдержал наибольшее количество прокатных дней в кинотеатре "Россия", туда невозможно было попасть. Начинался он словами: "Упал дом, погиб один человек. Но если этот человек ваш сын или брат, вы же не скажете, что жертв мало?" Но самый знаменитый его фильм - "Кому он нужен, этот Васька?". Есть идея смонтировать из дедушкиных картин новую ленту - "Образцов - назад в будущее". Мы собираемся показать и ретроспективу его документальных фильмов по телевидению.
- А часто ли Сергей Владимирович что-то предвидел?
- В свое время, когда все ругали телевидение, он написал доступную и понятную книгу "Эстафета искусств" - о переходе жанров одного в другой. Живопись, например, переходит в фотографию, которую тоже можно уже считать искусством. Он даже разработал план таких переходов. Предчувствовал он и развал Союза. Был у него пассаж о том, как трудно и неправильно жить в одиночку.
- А не было ли ощущения, когда вы с ним общались, что он давно уже все знает?
- Его, наоборот, все очень интересовало и удивляло, как в первый раз, как открытие. Он считал, что старый тот, кто лежит на диване и вспоминает о прошлом, а молодой - кто грезит будущим.
- Но документальное кино, книги - это все-таки было дело. А что радовало его душу?
- Коллекция механической игрушки, он собирал музыкальные шкатулки и шарманки. На даче держал разных животных, интересовался их жизнью и привычками. Любил играть с собаками. Привез как-то сенбернару сани, пытался запрячь, ничего не вышло. Сенбернар никого возить не хотел. Потом была, как он ее назвал, московская несторожевая. Все животные в доме становились тихими-тихими. Мечтал дедушка завести таких птиц, которые бы никуда никогда не улетали. Он построил голубятню, и это было самым большим развлечением.
- И что, он сидел на крыше и со свистом гонял голубей?
- Обязательно, и знал все про каждую птицу, а были целые истории, которые он рассказывал очень весело. Всегда в доме жили животные, и даже как-то поселились два крокодила. Их подарил в Америке сын Шаляпина, и они приехали оттуда маленькими в целлофановом пакете. Потом стали расти, и бассейн в театре рассчитан, кстати, именно на этих крокодилов. Но они и его переросли. И потом уже жили в большом бассейне во дворце пионеров. А сюда запустили рыбок.
- А как был организован быт в семье?
- Как такового его не было или, скажем, он был незаметен. В пище все было очень просто, и никто вообще на это не обращал внимания. Любимой дедушкиной едой была гречневая каша с молоком. С возрастом у него обнаружили диабет, но он не замечал и не признавал своих болезней. Когда же это случилось, ему вдруг очень понравилось есть сладкое и конфеты.
Образцов и правнучка
- Сергей Владимирович был очень занятым человеком. В какие моменты вы общались с ним и как это выглядело?
- Вечерами. Все мои друзья, кстати, обожали встречи с дедушкой и долго потом вспоминали о них. У нас с ним была невероятно трогательная дружба, но мы часто спорили. Он все время подговаривал меня бросить курить. И как-то сказал: "Ну что тебе подарить, дорогая, чтобы ты не курила?" Я ответила: "Машину". - "Кури", - сказал он.
- Часто ли в доме бывали гости?
- Каждое утро дедушка говорил моей маме: "Наталочка, что-то у нас давно никого не было". - "Ну что ты, вчера же были люди", - отвечала мама. "Вот я и говорю - вчера были". Сергей Владимирович очень любил свой дом и всегда показывал и рассказывал гостям о своих любимых ценностях.
- А кто был из близких-неродственников?
- Ленинградский искусствовед Семен Дрейден, мастер по куклам Олег Масинов, с которым они все чинили и ремонтировали - шарманки в первую очередь. Часто возились именно с восстановлением всякого старья. Дружил он и с Джульеттой Мазиной, и с Ивом Монтаном, которого первый привез в Россию.
- Екатерина Михайловна, а какое ваше первое воспоминание о дедушке?
- Был такой в семье праздник (раз в два месяца примерно), который назывался объезд родственников. Дедушка в один день заезжал ко всем, а потом они собирались вместе, а мне поручалось подготовить дом к приезду. Я вытирала пыль с пианино (мне доверяли) и очень этим гордилась.
- Я понимаю, что Сергей Владимирович был легким человеком, а любил ли он пошалить и как?
- Как-то с мужем мы решили отметить Рождество, хотя такой традиции в семье не было. Надели костюмы, изображая ряженых. Только вышли на лестничную площадку, приезжает дедушка с концерта, на лацкане пдижака Звезда Героя. Тут же повязал платочек и пошел с нами. У каждой двери он пел колядки. Все обрадовались и включились в праздник, а мы получили много подарков и сладостей. Потом соседи собрались в нашей квартире, принесли, кто что мог, и устроили настоящее Рождество. Праздник стал традицией для жильцов нашего подъезда. В этом году я решила ее возродить. Все с восторгом откликнулись, опять собрались в дедушкиной квартире и вспоминали, как было когда-то. Его квартира вообще не вызывает ощущение нежилой, там очень легко себя чувствуешь, в ней нет мемориальности и до сих пор много людей бывает. Скоро она станет музеем-квартирой Сергея Владимировича.
- А что вам нравится в его доме?
- Шкатулка "Обезьяний оркестр", она огромная и даже выставлялась в Музее изобразительных искусств. "Поющие соловьи", как были у китайского императора. Когда по всем комнатам заводишь все шарманки и они поют, удивительное и невероятное ощущение. Я там бываю почти каждый день.
- Екатерина Михайловна, как будет праздноваться юбилей? Дата ведь серьезная.
- День рождения Сергея Владимировича 5 июля. Во дворике театра соберутся люди. Представим сделанный диск с записями романсов в исполнении Сергея Владимировича. Покажем фрагменты из нового спектакля, который сейчас готовим. Пока у него рабочее название "Я - Образцов". Постановку делаем по дедушкиной книжке "По ступенькам памяти". Это жизнь, рассказанная куклами, которых задействовано, кстати, более сотни. Много там фрагментов из дедушкиных сольных концертов. В спектакле участвуют два актера. Один молодой, который только сочиняет. Второй уже пожилой, и он все случившееся как бы описывает. А третий образ меняет возраст. Это куклы: маленький мальчик, студент, взрослый человек. Мы покажем премьеру в сентябре на закрытии фестиваля, посвященного Сергею Образцову. Театральный смотр пройдет тоже в рамках юбилея. Он откроется 14 сентября. Приедут гости и участники из многих стран мира и бывших наших республик. Приглашен знаменитый вьетнамский театр на воде: артисты под водой дышат через трубочки и водят кукол, которые двигаются по воде. Я сама это необычное действо смотрела только на видео. Еще из Испании ждем забавного мастера, его и кукольником не назовешь - дрессировщик блох, которые показывают разные номера. На столе то задрожит малюсенький батутик - как бы блоха на него прыгнула, то вода в миниатюрном бассейне заплещется - блоха как бы нырнула. Правда, по-моему, во время представления под столом жена его сидит и что-то там делает. Но зрелище очень забавное.
- А кукольники мира хорошо знают Сергея Образцова?
- Меня поразило, что знают больше, чем многие люди у нас. Только что я была в Испании и Португалии, где молодые кукольники считают его театр школой для себя. И "Необыкновенный концерт" по-прежнему производит на зарубежную публику сногсшибательное впечатление.
- Екатерина Михайловна, а как праздновался день рождения Сергея Владимировича при жизни?
- Очень широко. Помню его 80-летие. В театре было огромное представление, называлось "День открытых дверей". Затем в ресторане "Националь" был устроен большущий прием для кукольников, которые приехали со всего мира поздравить. Поздно вечером домой были приглашены особо близкие друзья, среди которых англичанка, индианка, японка. Они к утру трогательно перемыли всю посуду. Сергей Владимирович особенно никогда не готовил сюрпризов для гостей, но всегда были искрометные экспромты. То он сочинял новый номер и на руках (с куклами) тут же его показывал. То просил кого-то подыграть на пианино и пел, пел, кстати, очень хорошо и будучи в весьма почтенном возрасте.
- А что в праздники было на столе?
- Что в какие годы бывало на столах у каждого из нас, то и у него было. Селедочку с картошкой очень все любили. Водка обязательно, он ее предпочитал и называл "утешительной". Бывало, спрашивал маму: "Наталочка, у нас не осталось ли утешительной?" Но я никогда не видела его пьяным, каждый раз он знал, сколько может выпить.
- А присутствует ли дедушка в театре сегодня?
- Мне кажется, присутствует. Лучшее, что идет на сцене, создано им. На гастролях, когда рукоплещет зал и приходит успех, мы всегда говорим: "Спасибо, Сергей Владимирович". Он до сих пор, кажется, нам помогает.
- А как получилось, что он избежал крайних сложностей в жизни?
- По семейным рассказам я знаю, что после войны был один очень страшный момент, когда стали ему сухари сушить. Известно и то, что Сталин очень любил его номер "Хабанера". Был эпизод, когда на концерте Сергей Владимирович уже сыграл этот номер, но Сталин пришел позже и потребовал повторения Образцова. И дедушке пришлось снова его показывать. Может быть, сыграла роль такая личная привязанность вождя. А может быть, куклам не придавалось особого значения, а кукольники считались людьми несерьезными. Я очень гордилась, что он был гражданином. В тяжелое сталинское время чуть ли не единственный подписал письмо в защиту Мейерхольда. А были страшные времена. При мне состоялся и один знаменитый телефонный разговор. Дедушка отказался подписывать что-то против дискриминации негров в России, потому что считал и сказал об этом в трубку, что у нас есть дискриминация евреев. Сейчас нам смешно, а тогда было не до смеха. Его просили также осудить Солженицына. И он нашел отличный ход - попросил прислать его произведения, которые были запрещены. А как можно сказать, что Солженицын плохой писатель, если ничего не читал?
- Был какой-то эпизод общения с дедушкой, который стал для вас самым значительным?
- Друзья всегда говорили мне: что же ты не записываешь? А зачем? Дедушка - он всегда под рукой. Он же всегда будет.
5 июля 1901 года – 8 мая 1992 года | | Комментариев: 0 | |
|
| |
Стащила из одной группы в контакте:
Одна семейная пара переехала жить в новую квартиру.
Утром, едва проснувшись, жена выглянула в окно и увидела соседку, которая развешивала на просушку выстиранное бельё.
- Посмотри, какое грязное у неё бельё, — сказала она своему мужу.
Но тот читал газету и не обратил на это никакого внимания.
- Наверное, у неё плохое мыло, или она совсем не умеет стирать. Надо бы её поучить.
И так всякий раз, когда соседка развешивала бельё, жена удивлялась тому, какое оно грязное.
В одно прекрасное утро, посмотрев в окно, она вскрикнула:
- О! Сегодня бельё чистое! Наверное, научилась стирать!
- Да нет, сказал муж, — просто я сегодня встал пораньше и вымыл окно.
Так и в нашей жизни! Всё зависит от окна, через которое мы смотрим на происходящее.
И прежде чем наводить критику на других, необходимо убедиться, что наши сердца и намерения чисты.
| | |
|
| |
 Рифеншталь Лени (Leni Riefenstahl)
Актриса, режиссер.
Берта Хелена Амалия Рифеншталь родилась 22 августа 1902 года в Берлине.
Отец Лени Альфред Рифеншталь был богатым купцом и владел фирмой по монтажу сантехники. У нее также был младший брат Хайнц. Мама Берта Ида занималась развитием у дочери художественных наклонностей. Лени была очень способной девочкой, и в 1907 году стала членом плавательного клуба «Русалка», тогда же она вступила в ряды гимнастического общества, училась кататься на роликовых и ледовых коньках. Помимо этого в течение пяти лет она брала уроки игры на фортепьяно, а в 1918 году успешно окончила обучение в Кольморгенском лицее Берлина.
В 1918 году она без разрешения отца, но при поддержке матери начала брать уроки танцев, однако после первого же публичного выступления между отцом и дочерью разгорелась ссора, и чтобы избежать отправки в закрытый интернат для девушек, Лени Рифеншталь подала заявление на поступление в государственное художественное училище в Берлине, куда успешно поступила, и где недолго изучала живопись.
В 1919 году отец послал её в пансион в Тале, и там она продолжила тайно заниматься танцами, а также играла в театральных постановках и посещала представления местного театра. По прошествии года родители разрешили ей покинуть пансион, и в 1920 году Рифеншталь стала работать секретарём на предприятии своего отца. Она научилась машинописи, стенографии и бухучёту, а также снова начала брать уроки танцев и выступала на публике. После очередной ссоры с дочерью, приведшей к уходу Лени из родительского дома, отец перестал сопротивляться ее желаниям, и разрешил выступать на сцене. Помимо этого, Лени увлеклась игрой в теннис.
C 1921-го по 1923-й годы Рифеншталь обучалась классическому балету под руководством одной из бывших петербургских балерин Евгении Эдуардовой и дополнительно изучала характерный танец в школе Ютты Кламт. В 1923 году она на полгода уехала в Дрезден, чтобы брать уроки танца в школе Мэри Вигман, и её первое сольное выступление состоялось в Мюнхене 23 октября 1923 года, затем последовали выступления в камерных постановках Немецкого театра в Берлине, во Франкфурте-на-Майне, Лейпциге, Дюссельдорфе, Кёльне, Киле, Штеттине (ныне — Щецин в Польше), Цюрихе, Инсбруке и Праге. Однако разрыв связок поставил крест на ее дальнейшей карьере танцовщицы.
В 1924 году Лени Рифеншталь переехала в свою первую собственную квартиру на Фазаненштрассе в Берлине, и тогда же обручилась с теннисистом Отто Фройцхаймом, а в июне того же года в кинотеатре на Ноллендорфплац она увидела фильм Арнольда Фанка «Гора судьбы», который её настолько впечатлил, что Лени встретилась с исполнителем главной роли Луисом Тренкером и режиссёром Арнольдом Фанком, который проявил к ней большой интерес. В то же время после разрыва мениска Рифеншталь легла в клинику на операцию, а Арнольд Фанк написал для неё сценарий фильма «Священная гора», что стало причиной для разрыва помолвки Лени с Отто Фройцхаймом.
После её выздоровления в Доломитовых Альпах начались съёмки фильма, премьера которого прошла 17 декабря 1926 года в Уфа-Паласт ам Цоо в Берлине. Бывшая танцовщица быстро стала знаменитой актрисой, параллельно обучаясь скалолазанию и катанию на лыжах, чтобы соответствовать требованиям Фанка к актёрам в «горных фильмах». Вскоре Рифеншталь исполнила главные роли в фильмах «Белый ад Пиц Палю», «Бури над Монбланом», «Белое безумие» и «Большой прыжок». На съёмках фильма «Большой прыжок» в 1927 году Рифеншталь познакомилась с кинооператором и исполнителем главной роли Гансом Штернбергером, с которым позже в течение трёх лет прожила в любовном союзе.
У нее не было страха высоты, а в кино в то время не было дублеров, она сама лазала по скалам, и танцевала в случае необходимости на камнях босиком. Штернберг хотел сделать из нее такую же звезду, какую он сделал из Марлен Дитрих, но Рифеншталь отказалась. При этом Марлен жутко ревновала ее к Штернбергу и как-то на одной из репетиций с истинно немецким юмором приспустила штаны и показала Лени голый зад. «Марлен, не будь свиньей!» – одернул ее Штернберг.
В Берлине Лени познакомилась с режиссёрами Георгом Вильгельмом Пабстом, Абелем Гансом, Вальтером Руттманом и писателем Эрихом Марией Ремарком. В 1928 году она посетила зимние Олимпийские игры в швейцарском Санкт-Морице, и в том же году появилась её первая статья в «Film-Kurier» о фильме Фанка «Белый стадион». В дальнейшем Рифеншталь регулярно публиковала репортажи о съёмках своих фильмов.
В 1928 году Лени сыграла в фильме Рудольфа Раффе «Судьба Габсбургов», а в 1932 году сняла свой режиссёрский дебют, получивший название «Голубой свет». Наряду с режиссурой, написанием сценария и исполнением главной роли она отвечала за все производство фильма. Вскоре Рифеншталь основала собственную фирму «L.R.Studiofilm», убедив продюсера Харри Сокала вложить в производство «Голубого света» 50 000 марок. Действие картины происходило в итальянской деревушке в Доломитовых Альпах. Зрители видели, как в полнолуние на вершине горы сверкал голубой свет, сыгравший роковую роль в судьбе местных юношей. Они стремились к сиянию, но разбивались, так и не достигнув вершины. Рядом с деревней жила то ли колдунья, то ли просто сумасшедшая женщина Юнта в исполнении Рифеншталь. Случайно заехавший в деревню немецкий художник влюблялся в Юнту и обнаруживал, что ей известна тайная тропа к изумительному гроту из горного хрусталя. Он сообщал местным жителям о месторождении ценных минералов, и они его обкрадывали. Народ ликовал, а лишенная путеводного света Юнта срывалась со скалы.
Спустя много лет пожилая Рифеншталь с грустью сказала: «Этот фильм оказался предчувствием моей жизни. Как и Юнту, меня любили и ненавидели. Как Юнта лишилась хрустальных сокровищ, так и я теряла потом все свои идеалы».
Объясняя, позже - почему она решила заняться режиссурой, Лени Рифеншталь сказала, что давно хотела сыграть роли, не похожие на те, в которых женщина находилась на заднем плане, а горы являлись главным компонентом.
Премьера фильма состоялась 24 марта 1932 года в Берлине. На биеннале в Венеции «Голубой свет» получил серебряную медаль. Рифеншталь также совершила поездку в Лондон, где фильм восторженно встретили английские зрители. Несмотря на отрицательные отзывы берлинских критиков, картина стала приносить прибыль, и в октябре 1933 года Бела Балаш как соавтор сценария предъявил к Лени Рифеншталь денежные претензии. Рифеншталь, в свою очередь, обратилась к гауляйтеру Франконии, а также главному редактору известной антисемитской газеты «Штурмовик» Юлиусу Штрайхеру: «Настоящим уполномочиваю гауляйтера Юлиуса Штрайхера из Нюрнберга — издателя «Штюрмера» — представлять мои интересы по вопросам претензий ко мне еврея Белы Балаша».
В феврале 1932 года в берлинском Дворце спорта Лени услышала речь Гитлера. Ранее она ничего не знала о нем и его партии, но атмосфера политического митинга и выступление Гитлера так поразили Рифеншталь, что она написала ему восторженное письмо. Выяснилось, что фюрер восхищался героинями Лени, поэтому удостоил ее аудиенции.
Позже Рифеншталь уехала в Гренландию на съёмки фильма Арнольда Фанка «SOS — айсберг», и из серии статей о поездке в Гренландию для журнала «Tempo», а также из лекций перед показом фильма в кинотеатрах возникла книга, вышедшая в свет в 1933 году. Рифеншталь снова встретилась с Гитлером, и познакомилась с Йозефом Геббельсом и его супругой. Позже на протяжении всей своей жизни Рифеншталь утверждала, что между ней и министром пропаганды возникла и сохранялась глубокая взаимная антипатия.
В мае 1933 года Рифеншталь приняла предложение Гитлера снять фильм о «партсъезде победы» - пятом съезде НСДАП в Нюрнберге. Она работала на картине с известными операторами Зеппом Алльгайером, Францем Ваймайром и Вальтером Френцем и сама занималась монтажом. Продюсером выступило министерство пропаганды во главе с Геббельсом. Премьера «Победы веры» состоялась 1 декабря 1933 года, однако после уничтожения верхушки СА в «ночь длинных ножей» фильм исчез с экранов, так как в нём наряду с Гитлером большое место было отведено начальнику штаба штурмовых отрядов Эрнсту Рёму.
Фильм «Победа веры» стал для Рифеншталь «пробой пера». Отснятый материал отчётливо носил характер репортажа, содержал много случайного и несистематизированного материала и являлся недостаточно зрелой презентацией НСДАП как политической партии, демонстрируя неопытность Рифеншталь в качестве режиссёра документального кино.
В апреле 1934 года Гитлер поручил Лени Рифеншталь съёмки картины «Триумф воли», ещё одного фильма о «съезде единства и силы» НСДАП. Для этого она основала производственную компанию «Reichsparteitagfilm GmbH». Как и «Победа веры», фильм финансировался самой НСДАП. Гитлер догадался, что такой фильм должен снимать не партийный функционер, а художник, и это было настоящее полнометражное кино о нацистах, в котором художественный образ Гитлера был впервые предъявлен миру. Картина пользовалась популярностью, и «Триумф воли» заставил идти за фашистами тысячи людей.
Рифеншталь осталась недовольна прологом, снятым Вальтером Руттманом, и взяла в свои руки руководство съёмками, которые проходили с 4 по 10 сентября в Нюрнберге. В её распоряжении находилась команда из 170 человек (из них 36 операторов) и 30 камер, которые закреплялись на флагштоках, поднимались на дирижаблях, и снимали Гитлера сразу с нескольких точек. Лени Рифеншталь понадобилось семь месяцев для монтажа и завершения работы над фильмом. Из отснятого материала длительностью в несколько сотен часов она смонтировала фильм, хронометраж которого составил 114 минут. Музыку к фильму написал композитор Герберт Виндт, который и в дальнейшем часто сотрудничал с Рифеншталь. Премьера «Триумфа воли» состоялась в присутствии Гитлера 28 марта 1935 года в Уфа-Паласт ам Цоо в Берлине.
О «Триумфе воли» Рифеншталь говорила, что она хотела создать не хронику, не репортаж, а «художественный фильм»: «Это не отвечает ни героическому стилю, ни внутреннему ритму реального события. Его должен ощутить, подчинить своему движению и передать художественный фильм. Внутреннее понимание задачи само по себе выдвигает такое понятие, как художественное решение. Ещё нигде в мире государство не занималось в такой степени вопросами кино. Это его лицо, которое обращается к нам, его фюрер и его соратники. Весь народ узнает в нём самого себя». Эти слова были для Рифеншталь также программой монтажа фильма. Она создала кинематографическую симфонию движения, в которой Гитлер является главным исполнителем даже в том случае, когда его нет на месте событий. Ритм и движение используются при этом в качестве художественных принципов организации киноматериала, чтобы вызвать у зрителя эмоциональную реакцию и впечатление личного непосредственного участия в партийном съезде».
В то же время Рифеншталь подчеркивала документальный характер фильма, имея в виду объективное описание реального события. Однако её работа с документальным материалом вела к драматизации партийного съезда, который изначально был отрепетирован и инсценирован для киносъёмок.
Фильм наилучшим образом соответствовал представлениям национал-социалистов о самих себе, их руководство чествовало «Триумф воли» как образец удачной нацистской пропаганды и официально придало ему пропагандистский статус. За «Триумф воли» Рифеншталь получила Немецкую кинопремию за 1934/1935 год, премию за лучший иностранный документальный фильм на венецианском биеннале 1935 года и золотую медаль на Всемирной выставке в Париже в 1937 году. Вслед за фильмом в свет вышла книга Лени Рифеншталь «То, что осталось за кадром фильма о съезде национал-социалистической партии».
Когда позже Лени спрашивали: «Вы, конечно, гордитесь «Триумфом воли», но все-таки, после всего, что вам пришлось пережить...» «Горжусь ли я? - реагировала Рифеншталь, - что вы, я жалею, что сняла его: если бы я знала, что он мне принесет, то ни за что не стала бы его делать».
Поскольку рейсхвер (с мая 1935 года - Вермахт), который в 1934 году после смерти Пауля фон Гинденбурга впервые принимал участие в съезде НСДАП, в «Триумфе воли» был представлен недостаточно, Лени Рифеншталь сняла еще один 26-минутный короткометражный фильм «День свободы! — Наш вермахт!». Фильм рассказал о седьмом съезде НСДАП 1935 года, и его премьера состоялась 30 декабря 1935 года. Сама Рифеншталь называла свои пропагандистские постановки чисто документальными работами.
Следующий фильм «Олимпия», снятый Рифеншталь, и посвященный берлинским Олимпийским играм 1936 года, был еще более грандиозным. Нужно было снимать выступления всех спортсменов, каждый момент состязаний. До начала съемок она несколько месяцев учила операторов, для каждого из них были подобраны или изготовлены на заказ камеры и объективы. Придумывались необычные ракурсы: одна камера запускалась на воздушном шаре, другая - для съемки бегунов - вмонтировалась в движущийся механизм, третья приспосабливалась для съемки одновременно в воде и над водой, около площадки для прыжков в высоту рыли яму для оператора. Отснято было 400 километров пленки, просмотр материала занял два с половиной месяца. Рифеншталь сама монтировала фильм почти два года. «Олимпия» вошла в десятку лучших фильмов мира. И техника, и способы съемки, опробованные в «Олимпии», стали классическими и использовались потом неоднократно.
Впервые Лени остро почувствовала противоречие между тем, как ощущала себя она сама, и тем, как видели ее другие, во время американских гастролей именно с фильмом «Олимпия». Пока она плыла на пароходе в США, случились события в ночь с 9 на 10 ноября 1938 года, «хрустальная ночь» - массовые еврейские погромы по всей Германии.
Как только Лени ступила на берег, от журналистов посыпались вопросы: «Что вы думаете о преследовании евреев? Одобряете ли вы разрушение синагог в Германии? Вы тоже антисемитка?» «Я ничего не знаю, - оправдывалась Лени, - я не слышала ни о каких погромах, этого не может быть, я вам не верю!» Но ее бойкотировали. Перед ее гостиницей проходили антифашистские демонстрации: «Leni go home!» Деятели киноиндустрии отказывались от встреч с ней. Не испугался с ней увидеться только Уолт Дисней. Правда, потом выяснилось, что он просто «не знал, в чем дело». Был устроен один-единственный частный просмотр «Олимпии». Реакция была восторженной, но для проката в США «Олимпию» никто не купил. В Германию Рифеншталь вернулась в тяжелом расположении духа. В Америку она ехала как режиссер - представлять свою картину, а ее встретили как прислужника фашистской идеологии.
Когда в Германии пылали костры из запрещенных нацистами книг, Лени снималась в очередной «сказке для взрослых» - играла в Гренландии отважную полярную летчицу, а после возвращения нашла в почтовом ящике прощальные письма эмигрировавших друзей. После этого она пыталась во время встречи с Гитлером заговорить на политические темы, но он резко оборвал ее.
В 1939 году в Париже Рифеншталь прочла лекцию на тему «Является ли кино искусством?», а в 1939 для съёмок «Пентесилеи» основала собственную кинокомпанию «Leni Riefenstahl Film GmbH», работала над новым сценарием и занималась подготовкой съёмок. Однако работа прервалась 1 сентября 1939 года из-за начала Второй мировой войны.
В 1939 году Рифеншталь окончила курсы фронтовых корреспондентов. Она сама и сотрудники её кинокомпании вступили в действующую армию в качестве военных корреспондентов для освещения военных действий в Польше, но жестокие убийства солдатами вермахта польских евреев в городе Коньске привели её в ужас, и она отказалась от дальнейшей работы.
В 1940 году запланированные натурные съёмки в Испании фильма «Долина» из-за войны были перенесены в Германию. Однако чтобы воссоздать дух Испании, в качестве статистов на съёмках были использованы 68 цыган из расположенного поблизости концентрационного лагеря Максглан под Зальцбургом. Впоследствии многие из этих «неарийских» статистов погибли от непосильного труда в лагере или были расстреляны. В «Долине» Рифеншталь выступала не только как режиссёр, но и как исполнительница главной роли. Однако работа над фильмом была заморожена из-за болезни Рифеншталь. Только в 1943 году состоялись последние натурные съёмки, но уже в Испании. Финансирование съёмок было осуществлено имперским министерством экономики по личному распоряжению Гитлера.
Как и в «Голубом свете», в «Долине» можно найти параллели с жизнью Рифеншталь. Это история женщины, поверившей лжегерою. Маркиз заманивает танцовщицу-цыганку Марту в свой замок, наряжает в дорогие одежды, обещает беречь, защищать и жениться, но оказывается жестоким и коварным негодяем. Романтичный пастух Педро душит подлого узурпатора, освобожденные селяне ликуют, а Марта с пастухом уходят навстречу радуге. Рифеншталь сыграла в фильме главную роль. В 40 лет она по-прежнему была красива и замечательно танцевала.
В 1940 году, во время съёмок фильма «Долина», Лени познакомилась со своим будущим мужем Петером Якобом. Лейтенант альпийских стрелков Якоб находился в Австрии на отдыхе после ранения и снимался в кино в качестве каскадера. Впоследствии он воевал на восточном фронте (за полярным кругом) и в Италии. Рифеншталь и Якоб поженились 21 марта 1944 года в Кицбюеле.
В новой гитлеровской столице мира — Германии было запланировано строительство киностудии Рифеншталь площадью 26 000 метров. Но когда осенью 1944 года нацисты предложили Лени снять фильм о Линии Зигфрида — оборонительной линии против союзников — она отказалась от съёмок. Из-за этого она поссорилась с Геббельсом и имперской Палатой по делам культуры, которые больше никогда не давали ей средства на съёмки.
30 марта 1944 года Рифеншталь в последний раз встретилась с Адольфом Гитлером в его резиденции Бергхоф, а летом 1944 года на восточном фронте погиб её брат Хайнц.
Последние съёмки «Долины» состоялись в Праге. Незадолго до конца войны к ней в Кицбюель приехала мать. В 1945 году Лени даже и не подозревала о поражении Германии, о бомбардировках Берлина, так как монтировала в своем тирольском домике фильм о романтических пейзажах Испании. Когда Рифеншталь арестовали и обвинили в пособничестве нацизму, она отвечала, что просто снимала документальное кино. Она была приговорена к четырем годам тюрьмы, и позже у этой женщины, обладавшей фантастической волей и жизнестойкостью, хватило мужества начать жизнь сначала.
Всего в период с 1949-го по 1987-й годы состоялось несколько судебных процессов против Лени Рифеншталь. Один из них был по поводу насильственного привлечения цыган из лагеря Максглан к съёмкам в фильме «Долина». Новые проекты Рифеншталь реализовать не удавалось отчасти в силу её нацистского прошлого, отчасти в силу крупных денежных затрат, которые на них требовались. Все это привело к тому, что Лени Рифеншталь прекратила заниматься кино и увлеклась фотосъемкой.
В 1956 году она впервые посетила Африку.
Её путевые впечатления, выраженные в снимках, были опубликованы в ведущих мировых СМИ — в «Штерне», «Санди Таймс», «Пари Матч», «Европейце», «Ньюсвик» и «Сан».
Позже, с 1962-го по 1977-й годы она с фотоаппаратом не один раз пересекала нубийскую пустыню, запечатлевая на плёнку жизнь нубийских племён. В 1973 году в свет вышел ее фотоальбом «Нубийцы — люди, будто пришедшие с другой звезды», а в 1976 году следующий фотоальбом «Нубийцы из племени Кау».
Именно Лени Рифеншталь открыла нубийские племена центрального Судана для широкой публики во всем мире — после её фоторепортажей об их жизни ими заинтересовались не только журналисты, но и антропологи и историки.
В возрасте 71 год в 1974 году Рифеншталь впервые совершила погружение с аквалангом и камерой для подводной съёмки. Всего за последние три десятилетия своей жизни она совершила более двух тысяч погружений, а результатом её многолетней работы стали фотоальбомы «Коралловые сады» и «Чудо под водой», а также документальный фильм «Подводные впечатления». Несмотря на свой возраст и серьезные травмы, полученные ранее при катании на лыжах, Рифеншталь до последних дней продолжала активно заниматься дайвингом. Чтобы инструктор в школе подводного плавания выдал ей аттестат на право пользования аквалангом, Лени даже подделала свидетельство о рождении, уменьшив свой возраст на 20 лет.
У Рифеншталь не было детей, о чём она сожалела. «Только под водой я по-настоящему счастлива, - говорила Рифеншталь. - Боль уходит, и я становлюсь другим человеком. Даже акулы не могут остановить меня».
В 1975 году её фотоальбомы были объявлены «лучшей работой в области фотографии», а в 1986 году в свет вышла её книга мемуаров, которая была издана в 13 странах, в Америке и Японии ставшая бестселлером.
В 1993 году Лени дала большое интервью в фильме «Сила образов». Фильм получил премию «Эмми» и специальный приз кинокритиков в Японии. В 2001 году президент МОК Хуан Антонио Самаранч в швейцарской Лозанне вручил ей Золотую медаль берлинских Олимпийских игр 1936 года (хотя медаль и была присуждена ей ещё в далёком 1938 году, однако получить её она долгое время не могла).
В 2002 году Рифеншталь работала над фильмом «Подводные впечатления». В этом же году Лени Рифеншталь праздновала свой столетний юбилей в кругу множества звёзд и посетила Россию.
8 сентября 2003 года, через две недели после своего 101-го дня рождения, Лени Рифеншталь скончалась в своём собственном доме в городке Пёкинг на Штарнбергском озере. Её спутник жизни, 61-летний кинооператор Хорст Кеттнер, до самого последнего мгновения не отходил от неё.
12 сентября 2003 года в Мюнхене состоялась панихида и кремация, а 10 октября того же года урна с прахом Лени Рифеншталь была захоронена на мюнхенском кладбище «Вальдфридхоф».
В 1987 году американскими документалистами о Лени Рифеншталь был снят документальны фильм «Лени Рифеншталь - триумф её воли».
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Материалы сайта Википедия
Статья А.Чередниченко «Лени Рифеншталь»
Материалы сайта «Люди»
22 августа 1902 года – 8 сентября 2003 года | | Комментариев: 0 | |
|
| |
Сидят две вороны на дереве. Одна другой ХРЯСЬ по голове…
- Первая: — За что?!!
- Вторая: — Вот такая я, сучка, загадочная!!!))))
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Он не был любителем джаза. Якуб помнит, как Джим развеселил его, заявив, что «джаз — это месть негров белым за рабство».
© Одиночество в Сети. Януш Вишневский
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Книга от содержания которой я была просто в страшном шоке. Это ужас а не книга!
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Скучная, вялая но в то же время книга в которой что-то такое есть, то над чем она заставляет задуматься
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Моя любимая книга! Решад Нури Гюнтекин "Королек - птичка певчая"
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Холден Колфилд - герой романа Джерома Дэвида Сэллинджера "Над пропастью во ржи"
| | Комментариев: 0 | |
|
| |
Ростоцкий Станислав Иосифович
Народный артист СССР (1974)
Кавалер ордена Ленина
Кавалер ордена Октябрьской революции
Кавалер ордена Трудового Красного Знамени
Кавалер ордена Отечественной войны I степени
Кавалер ордена Красной Звезды
Кавалер ордена Дружбы (КНР)
Лауреат Ленинской премии (1980, за фильм «Белый Бим чёрное ухо»)
Лауреат Государственной премии СССР (1970, за фильм «Доживём до понедельника»)
Лауреат Государственной премии СССР (1975, за фильм «А зори здесь тихие…»)
Лауреат премия Ленинского комсомола (1974, за фильм «А зори здесь тихие…»)
Кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени (1996, за заслуги перед государством, многолетнюю плодотворную деятельность в области культуры и искусства)
Станислав Ростоцкий родился 21 апреля 1922 года в городе Рыбинске.
Его отец Иосиф Ростоцкий был врачом и руководящим работником в системе здравоохранения, а мама Лидия Ростоцкая была домашней хозяйкой. В детстве Станислав Ростоцкий подолгу жил в деревне, любил природу, и его жизнь мало чем отличалась от жизни миллионов его сверстников – в ней был не очень устроенный быт, хлебные карточки, перешитые из отцовских брюк штаны и жизнь в городской коммуналке.
В пятилетнем возрасте Станислав впервые увидел картину Сергея Эйзенштейна «Броненосец «Потемкин», а в четырнадцать лет он попал на кинопробы к великому режиссеру, был утвержден на роль и принял участие в съемках фильма «Бежин луг». В 16 лет Ростоцкий вновь пришел к Эйзенштейну и сказал, что «согласен чистить ему ботинки, бегать в магазин и мыть посуду, если он за это будет его учить». Эйзенштейн рассмеялся и взамен посуды и гуталина предложил Ростоцкому для начала изучить 20 томов «Ругон-Маккаров» Золя, импрессионистов, музыку Равеля, Дебюсси, «Человеческую комедию» Бальзака, японское искусство и русскую классику. Когда в 1940 году Станислав окончил школу, он поступил в Институт философии и литературы, чему во многом способствовали его занятия с Эйзенштейном. Дружба Ростоцкого с мастером продолжалась до конца жизни Эйзенштейна, но режиссурой они практически не занимались. Великий режиссер убеждал ученика, что режиссуры не бывает без знаний – нужно прочесть не двадцать, а тысячи и тысячи томов, и Ростоцкий продолжал упорно заниматься в твердой уверенности, что вскоре поступит в Институт кинематографии. Однако началась война, и ВГИК был эвакуирован. В мирное время Станислав Ростоцкий числился после призыва 1940 года нестроевым из-за болезни позвоночника, однако в феврале 1942 года его призвали в армию. Сначала он проходил службу в 46-й запасной стрелковой бригаде, расположенной у станции Сурок в Марийской АССР, а в сентябре 1943 года Станислав попал на фронт, где ему довелось воевать гвардии рядовым в 6-м гвардейском кавалерийском корпусе. Он участвовал в боях, пройдя путь от Вязьмы и Смоленска до Ровно. Вот несколько строк из написанной Ростоцким «Автобиографии»: «Еще раз вспыхнули ракеты. Вырвали из темноты Дубно. Я увидел стены крепости, церковь, возвышавшуюся над городом, танки, нескольких бойцов и вдруг рядом с собой, несмотря на окружающий грохот, ясно услышал: «Танк!» - и сразу вслед за этим из канонады и рева ночного танкового боя ясно выделился нарастающий звук мотора. Я хотел вскочить, но в это время что-то крепко схватило меня за пятку и потащило назад. Что-то огромное, неумолимое и жесткое навалилось на меня, сжало грудную клетку, обдало жаром и запахом бензина и жженого металла, стало на мгновение очень страшно, именно из-за полной беспомощности и невозможности бороться. «Готов парень. Отвоевался...» - громко и ясно сказал кто-то рядом. Стало обидно и страшно, что бросят. А я ведь жив. Жив или нет? Только дышать очень трудно, и рука не шевелится, и нога. Но надо встать. Встать во что бы то ни стало. Я с трудом оторвался от весенней слякоти, простоял, как мне показалось, очень долго и начал падать, но чьи-то руки подхватили меня. Я узнал фельдшера Аронова. «Э, брат, раз встал, значит, жив будешь», - сказал он мне. И тут же раздался голос майора Симбуховского: «Бричку! Мою бричку!»
11 февраля 1944 года на Западной Украине под городом Дубно Станислав Ростоцкий получил тяжелое ранение, был госпитализирован в Ровно, потом в Москву, и перенес несколько операций, в результате которых у него была ампутирована нога. В августе 1944 года он был признан инвалидом войны второй группы, вернулся в Москву и стал студентом Института кинематографии, попав в мастерскую к Григорию Козинцеву.
Именно во ВГИКе Ростоцкий познакомился со своей будущей супругой актрисой Ниной Меньшиковой. В то время Нина тоже училась во ВГИКе в мастерской Сергея Герасимова. На Ростоцкого она сразу обратила внимание, но завоевать его сердце всерьез не рассчитывала. Вокруг Ростоцкого находилось достаточно других красавиц из института. Но однажды она услышала, что Станислав вместе со своим соавтором Владимиром Красильщиковым собирается ехать в долгую творческую командировку и ищет кого-нибудь, кто смог бы им там готовить еду. Собрав вещи, Нина предложила Станиславу и Владимиру свою помощь. Потом Ростоцкий вспоминал, что его неприятно удивило решение Нины ехать с двумя незнакомыми мужчинами в командировку, что никак не помешало ему влюбиться в юную актрису. В браке с Ниной у него родился сын Андрей, ставший позже известным актером.
Одновременно с учебой Станислав Ростоцкий работал на картинах Козинцева на киностудии «Ленфильм», этот период его жизни продлился семь лет, и когда учеба подошла к концу, Козинцев рекомендовал Ростоцкого как режиссера, готового сразу начать работу в кинематографе.
В 1952 году Станислав получил направление на студию имени Горького. После смерти Сталина в 1953 году и с приходом Хрущева к власти кинематографистам была дана установка снимать больше картин на сельскохозяйственную тему. К тому времени Ростоцкий снял самостоятельно несколько научно-популярных фильмов, и ему предложили подумать о съемках художественного фильма. Друзья подсказали Станиславу, что в редакции журнала «Новый мир» лежит повесть Гавриила Троепольского «Прохор семнадцатый и другие», которую пока не разрешают печатать по идеологическим соображениям. Перечитав рукопись, показывавшую ужасное положение в сельском хозяйстве, Станислав Ростоцкий решил снять по ней фильм. Когда картина была готова, во время ее показа на худсовете Сергей Герасимов шепнул на ухо Ростоцкому: «Стасик, вы что - самоубийца?» Картина Ростоцкого без прикрас иллюстрировала тогдашнюю бюрократическую систему, управлявшую селом. Фильм тут же положили на полку, а режиссера объявили контрреволюционером. Окончательное решение по фильму принимал бывший первый секретарь ЦК комсомола министр культуры Михайлов. Во время встречи с опальным режиссером он сказал, что картина очень плохая, и название «Земля и люди» не имеет никакого отношения к содержанию фильма. Несмотря на то, что Ростоцкий внес несколько поправок, запрет на показ фильма был наложен, однако вскоре Сергей Герасимов сообщил Ростоцкому, что мнение Михайлова резко изменилось, и вскоре министр долго жал Ростоцкому руку, объясняя новую точку зрения: «Вы сделали прекрасный фильм. Поздравляю. Мы отпечатаем 4,5 тысячи копий для показа сразу по всему Союзу». Причина столь неожиданной метаморфозы заключалась в том, что картину просмотрел Хрущев, готовившийся к XX съезду партии. Фильм ему понравился, и он дал добро на его прокат. Премьера картины состоялась на следующий день после съезда, и фильм выглядел документом, обличающим положение дел в сельском хозяйстве СССР. Вскоре она была снята с экранов.
В 1957 году Станислав Ростоцкий снял еще одну картину, посвященную проблемам села. Фильм назывался «Дело было в Пенькове», и его главным героем был добрый, честный и непростой деревенский парень, задира, радеющий за справедливость, сыгранный Вячеславом Тихоновым. В этом фильме многое было новаторским и необычным - особенно жизненная история и характер главного героя Матвея. Картина получила множество замечаний и возражений, среди которых было даже такое неожиданное утверждение, что песня, которую впоследствии пел весь народ СССР «Огней так много золотых на улицах Саратова», - аморальна, потому что советская девушка не может любить женатого мужчину. Фильм был назван клеветой на колхозный строй, и была организована кампания по его обсуждению и осуждению – чиновники от кино изо всех сил старались доказать, что картина вредна и недостойна того, чтобы ее увидели советские зрители. Дорогу к ним фильм пробивал себе сам. Было сделано всего 10 копий, вышедших в ограниченный прокат, после чего стали поступать многочисленные восторженные отклики зрителей. Прокатчики поняли, что показ ленты - гарантированное выполнение планов, и картина начала активно показываться на экранах СССР. Актриса Светлана Дружинина, сыгравшая в фильме «Дело было в Пенькове», рассказывала о Станиславе Иосифовиче: «Это мой по-настоящему первый учитель. Я невероятно благодарна Ростоцкому. Он научил меня тому, чему не учат в институте. Он был человеком военной закалки. На войне он потерял ногу, будучи совсем молодым парнишкой. Поэтому он был невероятно рискованным режиссером. У него было какое-то удивительное чутье на то, чтобы выбирать артисток. Когда он мне предложил пробы в «Дело было в Пенькове», для всех это был полный шок. Я - девочка, закончившая балетную школу Большого театра, училась всего один год на актерском факультете. Меня били палками по ногам, потому что я ходила по первой позиции, а не как все нормальные люди, тем более почвенники, потому что картина почвенная, актриса почвенная, героиня почвенная. Поэтому это был общий шок. Нужно отдать ему должное, он научил меня не только риску брать молодых никому не известных артистов, но и удивительно тщательной работе с ними».
В 1959 году Ростоцким была снята в Чехословакии картина «Майские звезды», а в 1962 году – картина «На семи ветрах. Эти фильмы были сняты Станиславом Ростоцким на военную тематику, и в них главное место занимали судьбы людей. На просмотре фильма «Майские звезды» один из чешских режиссеров сказал: «Эта картина снята очень просто – сердцем». Фильм с большим успехом показывался в Чехословакии, и хорошему отношению чешских зрителей к картине не помешали даже трагические пражские события 1968 года. В 1989 году, 30 лет спустя выхода картины на экран, в Праге состоялась повторная премьера «Майских звезд», она прошла с огромным успехом и при участии всех занятых в фильме ведущих актеров.
В 1963 году Станислав Ростоцкий снял короткометражный фильм «Зимние этюды», а в 1965 году - двухсерийная экранизация новелл Михаила Лермонтова «Бэла», «Тамань» и «Максим Максимыч», получившую название «Герой нашего времени». Следующая лента режиссера называлась «Доживем до понедельника», и стала одной из самых удачных режиссерских работ Ростоцкого, так как произвела на зрителей огромное впечатление, а Станислав Ростоцкий благодаря этому фильму открыл новое направление в кинематографе для юношества. Местом действия фильма стала школа, представшая сколом общества, а автор фильма фактически заявлял протест против всеобщей стандартизации в воспитании молодого поколения. Картина чудом вышла на экраны. Фильм был снят в рекордно короткие сроки - за три с половиной месяца, и запрет на съемки просто не успел прийти. Тогдашний министр кинематографии Романов высоко оценил картину, но потребовал внести около тридцати поправок, из которых Ростоцкий соглашался лишь на три. Чиновниками было принято решение показать картину в Доме кино делегатам Всесоюзного съезда учителей. По всей видимости, кинематографическое начальство рассчитывало на неприятие фильма участниками съезда. Перед показом на сцену вышли режиссер Станислав Ростоцкий, а также актеры Вячеслав Тихонов, Нина Меньшикова, Ирина Печерникова, сыгравшие главные роли, и другие артисты, занятые в картине. И когда после завершения показа в зале зажегся свет, то учителя, стоя, скандировали: «Мо-лод-цы!» Только за первый год проката картину «Доживем до понедельника» посмотрели более 90 миллионов зрителей. Лента была удостоена Государственной премии СССР и Гран-при на VI Московском международном кинофестивале в 1962 году.
В начале 1970-х годов Ростоцкий вновь обратился к теме Великой Отечественной войны, и в 1972 году им был снят фильм «А зори здесь тихие» по повести Бориса Васильева, который позже в интервью рассказывал: «С Ростоцким у меня была самая счастливая работа в кино. Мы вместе на Валдае писали сценарий, потом я присутствовал на отборе актеров и на съемочной площадке. Он не вставил в картину ни одного слова, против которого я выступал. Никто так не уважал авторское право, как он».
Картина, рассказывающая об одном из бесчисленных эпизодов самой страшной в истории войны, получилась настолько проникновенно трагической, что не могла оставить равнодушным ни отечественного, ни зарубежного зрителя. Натурные съемки фильма «А зори здесь тихие» проходили в Карелии, неподалеку от деревушки Сяргилахта в Пряжинском районе, а остальные съемки проходили в павильонах киностудии «Мосфильм». Кастинг на главные роли в фильме проходил очень тяжело. Ростоцкий крайне придирчиво отбирал претендентов, отсмотрев за все время несколько сотен актрис. Среди исполнителей главных ролей только Ольга Остроумова ранее играла у Станислава Ростоцкого в картине «Доживем до понедельника». Для Елены Драпеко, Екатерины Марковой, Ирины Долгановой и других артистов роли в фильме «А зори здесь тихие» стали дебютом в кино. Ростоцкому стоило огромных усилий уговорить актрис сниматься в сценах обнаженными. Девушки долго отказывались, но уступили уговорам режиссера. Были отсняты сцены в бане, а также еще одна сцена, во время которой девушки-зенитчицы загорали на брезенте. Художественный совет «Мосфильма» потребовал исключить сцены из картины, первую Ростоцкому удалось отстоять, а вот второй эпизод пришлось удалить. Сам режиссер об этой работе Ростоцкий рассказывал: «Меня вытащила из боя женщина. На своих руках. Она была доброволкой, воевала на фронте до победы. Красивая женщина и очень хороший человек. После войны вышла замуж, у нее было двое прекрасных детей. Но погибла она все равно от войны. Рак мозга, который, естественно, связан с тем, что она пережила. На фронте ее звали Аня Чегунова, потом она стала носить фамилию мужа - Бекетова. Она не видела картину «А зори здесь тихие...» - к тому времени уже ослепла. Я привез ее на студию и во время показа рассказывал, что происходит на экране... Таким образом, она сумела ее «посмотреть». Аня знала, что я в огромной степени снимал этот фильм как благодарность ей и как благодарность всем тем женщинам, которые помогли многим бойцам остаться в живых».
В общей сложности только за год две серии картины посмотрели более 135 миллионов человек. Фильм «А зори здесь тихие» стал лауреатом нескольких международных кинофестивалей, а Голливудской академией киноискусства признан одной из пяти лучших мировых картин года. Этот фильм занимает 10-е место в списке самых посещаемых фильмов советского кинопроката. Борис Васильев рассказывал: «А зори здесь тихие» была представлена на «Оскара», и Станислав поехал в Америку. Вернулся без приза, но страшно счастливый: «Ты не представляешь, какому фильму мы проиграли! Гениальному фильму». Проиграли мы тогда «Скромному обаянию буржуазии» Бунюэля, и он искренне радовался чужому успеху. И еще одну важную вещь я скажу. При всей режиссерской жесткости на съемках, когда он монтировал фильм, он плакал».
На съемочной площадке Ростоцкий всегда внимательно относился к актерам. В интервью он рассказывал: «Я очень люблю актеров. Они хорошие, да жизнь страшная. Она калечит людей. А актеры многие несчастливы. Часто бывает, что однажды снимут их и бросят. Или бесконечно предлагают играть одно и то же. Лично у меня нет угрызений совести по поводу той или иной актрисы, которую я снимал. Может быть, я много на себя беру, но думаю, что в жизни девочек, с которыми мы создавали «А зори здесь тихие», картина эта сыграла огромную роль. Они стали по-другому ко всему относиться, стали личностями. И я в этом тоже виноват. Мы очень о многом беседовали. Я знал все их тайны. Уверен, что есть картины, которые формируют актера как личность, а есть другие, которые разрушают человека».
В 1977 году Станислав Ростоцкий снял картину по еще одному произведению Гавриила Троеполького «Белый Бим Черное ухо». Несмотря на то, что режиссеру не давали ее снимать целых три года, фильм после выхода был удостоен Ленинской премии, Гран-при фестиваля в Карловых Варах, а также многих других наград. А сотрудничество режиссера Станислава Ростоцкого и актера Вячеслава Тихоновым, учитывая опыт их работы на предыдущих картинах, стало одним из самых плодотворных в истории кинематографа.
В фильме «Эскадрон гусар летучих» в роли гусара Дениса Давыдова Ростоцкий снял сына Андрея, мгновенно ставшего знаменитым. Творческая судьба знаменитого отца эхом отразилась и на творческой судьбе его сына. А в 1998 году сам Станислав Ростоцкий снялся в многосерийном телевизионном фильме режиссера А.Орлова «На ножах» по роману Лескова, исполнив роль генерала Синтянина.
Ростоцкий часто писал статьи в журналы «Искусство кино» и «Советский экран», он написал главы в сборниках воспоминаний о Сергее Эйзенштейне, Григории Козинцеве, Андрее Москвине и Леониде Быкове. Ростоцкий был председателем жюри пяти Московских международных кинофестивалей в 1975, 1977, 1979, 1981 и 1983 годах. По опросам журнала «Советский экран» фильмы Станислава Ростоцкого трижды признавались лучшими фильмами года в СССР.
В начале 1990-х годов Ростоцкий перестал снимать кино, жил с женой на немногочисленные накопления, пенсию инвалида войны и президентскую пенсию, составлявшую тысячу рублей.
В это время Станислав занимался делами ветеранов кино, и еще одним из его увлечений была рыбалка, он был даже награжден почетным знаком «За развитие рыбного хозяйства России». Оператор Василий Шумский рассказывал: «Мы дружили со студенческих лет. Мы оба фронтовики, оба любили природу, рыбачили. Он так любил воду, что поселился на берегу залива».
Начало 2001-го года Ростоцкий проводил время преимущественно в доме под Выборгом, на берегу Финского залива. Именно поэтому в Выборге регулярно проводился кинофестиваль «Окно в Европу», который задумал Ростоцкий.
В августе 2001 года Станислав Ростоцкий в очередной раз ехал в Выборг на кинофестиваль «Окно в Европу». В эту поездку он отправился на «Волге», полученной в дар от Союза кинематографистов за выдающийся вклад в отечественное кино. Во время этой поездки 10 августа 2001 года у режиссера случился сердечный приступ. Ростоцкий ехал по дороге из Высоцка в Выборг, и когда до места назначения оставались считанные километры, Ростоцкий внезапно почувствовал резкую боль в груди. Он остановил машину, сидевшая рядом с ним Нина Меньшикова вызвала «скорую помощь», но прибывшая бригада врачей констатировала смерть режиссера. Актриса Людмила Шагалова рассказывала: «Мы со Стасиком знакомы с тридцать пятого года, когда вместе ходили в дом пионеров. Знаете, он никогда и ни на что не жаловался. В нем все-таки играла польская кровь - лопни, но держи фасон. Мало кто знает, что на фронте он потерял ногу, потому что он даже палочку в руки не брал. Многие режиссеры снимают только своих жен, а он Нину занял только в «Доживем до понедельника». Он позвонил мне в середине июня и сказал, что везет показывать в Америке «А зори здесь тихие». Я ахнула, потому что последние полгода у него была стенокардия, пятнадцати метров не мог пройти. Стасик засмеялся: «Не важно, где я умру, все равно привезут хоронить в Москву». Вернувшись из Америки, он снова позвонил: «Я живой!» Это были последние его слова, которые я слышала».
За телом отца в Выборг приехал его сын Андрей Ростоцкий. На фестивале «Окно в Европу», куда так и не доехал Станислав Ростоцкий, прошли траурные мероприятия. Марианна Ростоцкая, кинокритик и жена Андрея Ростоцкого рассказывала: «Мы познакомились, когда я была еще совсем маленькая. Он пришел в мою жизнь как учитель, как человек, который принес очень много света, добра и истины, можно сказать, сформировал такой стержень, который меня до сих пор держит. Он, прежде всего, дал ощущение жизни. Он был человеком, который, как я представляю, нес истину в самом себе. В его фильмах есть очень много света и какого-то жизнеутверждающего начала. У него была очень четкая позиция и в жизни, и в кино. Он говорил, что в наше время доказать человеку, что жизнь не стоит ничего, очень легко, элементарно. Для этого есть масса поводов. Самое сложное - доказать человеку, что жить надо. Он сам в жизни бывал в ситуациях очень сложных, начиная с войны. Он юным мальчишкой пошел на фронт. Он был человеком благополучным, из очень интеллигентной и замечательной семьи. И вот он сталкивается лицом к лицу со страшной реальностью войны. Это была ситуация, в которой надо было выжить. Думаю, что с этого началось его формирование. Потом было тяжелейшее ранение, когда он понял, что жить его оставили не случайно, что в этой жизни он должен что-то очень важное рассказать людям. Про режиссуру он говорил, что режиссером можно становиться только в том случае, если у тебя есть что сказать людям, если ты в себе несешь какое-то послание, миссию. Для него искусство кино было не столько искусством, сколько каким-то духовным действом, духовным актом, и заключался он в том, что он хотел передать людям свое мироощущение. Он был невероятно светлым человеком, оптимистом. Его знали как человека всегда радостного. Я думаю то, что жизнь прекрасна, он доказывал себе каждый момент. В своих интервью и в жизни Станислав Иосифович часто говорил: «Я - счастливый человек». Но это счастье он создал себе сам. Он физически все время должен был преодолевать, потому что после войны остался фактически инвалидом - потерял ногу. В 20 лет потерять ногу - большая трагедия. При этом он жил, будто он абсолютно здоровый человек. Он скакал на лошади, очень любил ловить рыбу, все виды. Он даже говорил, что «рыбак - моя профессия». Он был в жизни очень азартен, никакого ощущения, что его жизнь чего-то лишила. Этого никогда не было».
Всего через год после смерти отца Андрей Ростоцкий погиб на съемках своего фильма в Красной Поляне, сорвавшись с горы. Нине Меньшиковой выпала участь на шесть лет пережить своего мужа и на пять лет сына. Светлана Дружинина рассказывала: «Говорят, каждому отмеряно количество шагов, слов, вздохов. Вероятно, вся его семья прожила какой-то такой бурный поток жизни, что совершенно невероятным образом вся семья очень быстро или ушла в мир иной, или ушла из кинодеятельности. Я Андрюшу Ростоцкого знала очень давно, я знала его еще у мамы в утробе. Потому что «Дело было в Пенькове» снималось в тот момент, когда Нина Меньшикова носила под сердцем дитя. Она так хорошо сыграла у него в «Доживем до понедельника» и очень осторожно относилась к своему участию в его кино. Она сказала: «Стасик влюбляется во всех своих артисток. Я не хочу ему мешать. Пусть он будет влюблен, он как Пигмалион. Поэтому всякий раз, когда он снимает, я или ухожу из павильона, или, в лучшем случае, стараюсь не смотреть ему в глаза, чтобы не мешать ему. Потому что он частицу своей души, этой влюбленности передает магическим способом на целлулоид. Пленка магически запечатлевает все оттенки человеческих чувств и взаимоотношений». Эта удивительная в дружбе и любви созданная семья ушла невероятно неожиданно».
Станислав Ростоцкий, Нина Меньшикова и Андрей Ростоцкий были похоронены на Ваганьковском кладбище.
О Станиславе Ростоцком и Нине Меньшиковой был снят документальный фильм «Больше, чем любовь».
В 2002 году о Станиславе Ростоцком была снята телевизионная передача из цикла «Кино, которое было».
Текст подготовил Андрей Гончаров
Использованные материалы:
Материалы сайта www.geroiros.narod.ru
Материалы сайта www.peoples.ru
Материалы сайта www.kino-teatr.ru
Материалы сайта www.goodcinema.ru
Материалы сайта www.km.ru
Материалы сайта www.tvkultura.ru
Текст статьи «Станислав Ростоцкий умер за рулем любимой машины», автор А.Белый
ФИЛЬМОГРАФИЯ:
1952 — Пути-дороги (дипломная работа, на экраны не вышла)
1953 — Таинственная находка (второй режиссёр)
1955 — Земля и люди (по сборнику сатирических рассказов Г.Троепольского «Прохор XVII и другие»)
1957 — Дело было в Пенькове
1959 — Майские звёзды
1962 — На семи ветрах
1963 — Зимние этюды (короткометражный)
1965 — Максим Максимыч. Тамань
1966 — Бэла
1968 — Доживём до понедельника
1972 — А зори здесь тихие
1977 — Белый Бим Чёрное ухо
1979 — Профессия — киноактёр
1980 — Эскадрон гусар летучих
1984 — И на камнях растут деревья
1989 — Из жизни Фёдора Кузькина
21 апреля 1922 года – 10 августа 2001 года | | Комментариев: 0 | |
|
{"0":false,"o":30} |
{"0":false,"o":30} |
ОТЗЫВЫ 761 020
