Помимо журналистов в вагончике сидел какой-то веселый военный чин.

– Да бросьте вы чай! – сказал он мне. – Давайте лучше водки выпьем. У нас и закуска имеется.

Он открыл маленькую кастрюльку, где лежала вчерашняя посеревшая холодная картошка, посыпанная мелкой солью.

– Ладно, – согласилась я. – Водка с утра не помешает.

Вояка разлил водки на пятерых, все взяли стаканы, и тут я сказала, посмотрев на Джавдета:

– А с этим подонком я водку пить не буду. Несколько секунд все молчали.

– Ты что, совсем офигела? – сказал Джавдет.

– Да пошел ты!

Я не была настроена ломать комедию вежливости.

– Ты отлично знаешь, о чем я говорю!

Судя по всеобщему молчанию, остальные тоже отлично знали.

– Что ты себе вообразила! – закричал Джавдет.

И тут я стала употреблять такие выражения, которые никогда не повторю перед дочерью. Все то дурное и злое, что копилось во мне со вчерашнего вечера, вылилось разом, принеся мне огромное облегчение. Джавдет находился прямо в фокусе моего докрасна раскаленного гнева. Я не пай-девочка и не ангел, пора бы всем это усвоить.