Литмир - Электронная Библиотека
A
A

И вот расстрельные ненавидят тех, кто в зале суда получил. "Какое у вас, – говорят, – ПЖ!.. Вот у нас – ПЖ! А вы – так… Прохиндеи."

Насчёт крыши, впрочем… Не протекла ли? Когда он уезжал из нашей камеры, стали, естественно, прощаться, он вдруг и говорит: "Да ты, Серёж, рад, наверное, что я уезжаю?" – "Почему?" – несказанно удивился я. – "Ну, неприятно всё-таки с пыжиком сидеть…" – "Знаешь, вот честно тебе скажу, никогда об этом даже и не думал!" (А я действительно – не думал.) Так он так расчувствовался, что чуть не расплакался! Вот ей-богу, слёзы аж на глазах выступили! Значит, с нервами-то всё-таки…

Кружку мне от избытка чувств подарил. Эмалированную. Из алюминиевой, сказал, пить вредно. Окислы там якобы какие-то хитрые. Образуются при нагревании. Ну, ладно.

Я потом её долго по всем камерам возил, и везде мне её настоятельно советовали выкинуть. Чуть ли не требовали. "Из такого места!!.. Она вся злобой и чёрной энергией пропитана! Выкинь ты её! Нельзя такие вещи хранить." Но я – не поддавался. Кончилось всё тем, что в один прекрасный день (точнее, в одну прекрасную ночь) она, проржавев насквозь (хотя внешне было незаметно почти ничего – так,.. пятнышко чёрное небольшое, эмаль отколота), протекла и залила крепчайшим густым красным чаем (каркадэ) весь стол и все мои бумаги. Как кровью! Впечатление было полное! Что кровь повсюду. Картина, словом, та ещё была. Пришлось, проклиная всё на свете, – пэжэшника этого с его кружкой!!.. – полкамеры ночью мыть и бумаги потом ещё долго сушить и пр. Караул, короче! Кружку, таким образом, пришлось всё же выбросить. В конце концов. Судьба заставила. Может, и действительно к лучшему? А?

17 мая 2007

Пять дней осталось! Пять дней!! И!..

Ладно, продолжаю.

С пэжэшником мы, вроде, закончили? Ну, и слава богу. Или уж ладно. Чтобы закрыть тему. Сам я с пэжэшниками больше не сидел. Сидел зато с одним, которому ПЖ на 25 лет заменили. По касатке. Верховный, кажется, не помню уже точно. Наверное, Верховный… Но вообще-то – неслыханно. Крайне редкий случай. Что отменяют ПЖ. Но полгодика он успел на 6-м коридоре знаменитом в Бутырке просидеть. Впечатления, насколько я понял, у него остались – тяжелейшие.

"Нет, – говорит, – не бьёт никто, и вообще с точки зрения режима свободно. Мусора тебя не трогают. Перекрикиваться можно и прочее. Просто чувство, что ты уже умер. Как будто ты уже вычеркнут из мира живых. Поэтому и не трогают. А не потому, что они такие добрые. Как будто они в тебе уже человека не видят. Вещь какая-то. А чего её лишний раз трогать? Без необходимости… Все, причём! И сами зэки в том числе. Шарахаются от тебя, как от чумы.

Гуляю как-то по дворику – ну, я-то один, понятно! – слышу, в соседнем дворике тоже гуляют. Ну, там, целая камера, по ходу.

"Эй! – кричу, – братва! Какая хата?" – "Такая-то, – отвечают. – А ты из какой?" – "Четыре-три-пять!" – "Четыре-три-пять?.. А что это за хата?" – "Пыжевая!" – "А-а!.." – И – молчок. Ни звука больше.

"Что "А-а!.."?! – кричу. – Такого-то знаете?!.. а такого-то?!.. Что

"А-а!.."??!!"

Вообще ему, конечно, эти полгода в 6-м коридоре даром не прошли. Вот у него-то сдвиг в психике явно появился. Про что ни заговоришь с ним – он всё на ПЖ в оконцовке сворачивает. Прям, блядь, по поговорке: "Кто про что, а шелудивый всё про баню!"

Кипяток дали. С чаем. Утром чай полагается.

"А Вы что, один раз чай пьёте?" – "Так один же раз дают!" – "А Вы бы дали газетку какую-нибудь, я бы Вам насыпала, заваривали бы."

Во! Господи, что творится?! Мир рушится, изолятор разваливается? Чудеса либерализма. Впрочем, это, может, потому, что я выхожу, и все про это знают. Здесь вообще очень выборочное отношение к заключённым. Вовсе не одинаковое ко всем. Причём зависит это отнюдь не от твоего общественно-финансового статуса там, на воле (денег и пр.), а от твоего статуса здесь, в этом, тюремном мире. Каким-то, им одним только ведомым образом, охранники это безошибочно определяют и чувствуют. И в зависимости от этого уважают тебя или нет. Наибольшее уважение, естественно, к ворам… К остальным же!.. очень выборочно. Деньги, повторяю, значения практически не имеют. Тут люди, с состоянием $100 млн. и выше, бывает, ломаются и опускаются так, что!.. Не моются месяцами, не следят за собой, покрываются грибком и пр., и пр. Превращаются в чушек, в чуханов, которых сокамерники пинками гонят в баню и заставляют просто стираться хоть время от времени. Иначе в камере рядом с ними находиться становится невозможно. Запах, да и… вообще противно. ..

Проверка только что утренняя была.

"Всё нормально." – "А с умывальником что?" (Настучали!) – "Да вот,.. шланг…" – "Как же это Вы его сломали?" – "Да был он такой!.. с самого начала!.. просто!.." – "Ладно, ладно! Починим."

Вот чёрт! Чего я разволновался? Из-за этого шланга… ..

Неописуемо!!!! Паста в ручке кончилась, и я пять часов (!) добывал новую ручку!!! Пять часов!!!!! Специзолятор, блядь, хуев!! Федеральная спецтюрьма ёбаная! Пришлось уже просто выламывать тормоза и орать на весь коридор, что я хочу на вас, уродов, жалобу прокурору написать!! Дайте мне ручку!!!!

А так: "Хорошо!.. Хорошо!.. Ждите… Ждите… Ждите…" Потом дежурный сменяется, и всё начинается сначала: "Что?.. Какая ручка?.. А я не знаю… Сейчас выясню…" – "Ну, что?" – "Да-да! Ждите…

Ждите… Ждите…"

И так – пять часов! Пока не пришлось!!!.. Ладно, впрочем.

Ну, естественно! Всё же очень серьёзно. Свою ручку они дать не могут. Не имеют права. А вдруг мне с ней что-то передадут?.. Кто? Как кто?! Да тот же дежурный, например. Тут же федеральная спецтюрьма. Даже кормушку открывают лишь вдвоём. Дежурный (коридорный) и корпусной. А тормоза (дверь) – так и вообще только лишь втроём. Не меньше. В присутствии офицера. Все друг за другом следят и друг друга контролируют. И доносы друг на друга, чуть что, строчат. И это всё – несмотря на видеокамеры на каждом шагу. Гадюшник, в общем, тот ещё! Как и все эти долбаные спецучреждения, cверхсекретные и сверхзакрытые.

Итак, свою ручку дать мне они ну, никак не могут! Остаётся – только мою. Чистую. Уже проверенную ими же самими при шмоне. Который был, естественно, когда у меня вещи забирали. Перед тем, как в карцер посадить. Хорошо.

Но, во-первых, в моих вещах можно рыться только в моём присутствии, а чтобы меня вывести из карцера… о-о!.. это вообще целая история, это спецразрешение должно быть чуть ли не от самого господина начальника лично, но уж от ДПНСИ-то (дежурный помощник начальника СИЗО) как минимум. Да плюс собраться их ещё должна целая шобла. А все же занятые. Неотложными делами. Шмонают кого-нибудь!

Без меня? Тоже, конечно, можно в принципе (хотя по закону, повторяю, и нельзя) – с моего разрешения (да ищите!!! только ручку мне дайте!), но всё равно масса проблем. И шоблу собрать всё-таки надо, чтобы помещение открыть с моими вещами, и где ещё эту ручку искать? – там же целая куча пакетов и пакетиков плюс баулище преогромной. Где всё перевёрнуто при шмоне вверх тормашками, перемешано кое-как, так что я и сам уже ничего не помню, где что, чтобы хоть подсказать им, где в первую очередь копать. В результате они первый раз искали-искали, не нашли; второй раз искали и тоже не нашли; потом… Потом уже от меня скрываться попросту стали, и мне лишь путём неимоверных усилий и практически непрерывных воплей в течение последнего часа ("Да я жалобу на вас хочу написать! Прокурору!! Выдайте немедленно мне ручку! Вы обязаны!!!") всё-таки удалось!.. Короче, дурдом.

Между прочим, та же самая смена, по доносу (пардон, рапорту) которой я и сижу сейчас в карцере. Дело было так.

Пасхальная (!) ночь. Мы пытаемся приготовить что-то праздничное. Полдня мы все втроём трём варёное мясо на пластмассовой (!) тёрке (попробуйте как-нибудь сами это сделать!!), чтобы приготовить фарш. (Ну, хотя бы его подобие!) Затем слепить из этого "фарша" котлеты, вскипятить в электрическом чайнике растительное масло (чайник, правда, потом целый час отмывать придётся, ну да, что поделаешь!) и обжарить в этом кипящем масле котлеты. Хорошо. Натёрли, слепили, вскипятили. Начали было жарить. (А это строжайше запрещено! Порча казённого имущества, то бишь чайника. Точнее, "использование не по назначению", так это на казённо-бюрократическом языке "Правил содержания в следственном изоляторе подозреваемых, обвиняемых и осужденных" называется.) Но, оказывается, бдительная стража не дремала. Всё это время они тайком подсматривали и тщательно готовились застукать нас с поличным. Операция "Ы" прямо!

6
{"b":"98529","o":1}