Литмир - Электронная Библиотека

Зато на переменах в зал начали заходить учителя.

По одному. Заглянет, бросит пару слов, уйдет. Егор Игнатьевич, не снимая куртки, пожал мне руку и сообщил, что «все будет нормально, Роман, держитесь». Учитель физики, за два месяца обменявшийся со мной ровно одним кивком в столовой, зашел, постоял у двери и сказал:

— Я на вашей стороне. Если что.

— Спасибо.

— Ну, я пойду.

И ушел.

Потом заглянула библиотекарша. За ней женщина с продленки, незнакомая мне вовсе. Всего пять человек. Немного. Но с двумя из них я до сегодняшнего дня в принципе не общался, а они пришли сами. Явная фракция директора, выражающая таким образом поддержку не столько мне, сколько Людмиле Анатольевне.

В окно между четвертым и шестым уроком я поднялся к Кириллу. В кабинете информатики на третьем этаже гудели системники, на стене висел плакат «Сохранись, пока не поздно», а сам Кирилл, в джемпере с оленями, сидел за учительским столом и ковырял что-то в раскрытом ноутбуке. Детей я не увидел, так что, вполне возможно, они все дружно играли в прятки. Или с головой залезли в какой-нибудь архив.zip.

— О! — Кирилл поднял голову. — Явление физрука народу. Чем обязан?

— Мне нужно распечатать кое-что. К собранию.

— Распечатать. Так-так… — Кирилл отложил отвертку. — На принтере, значит. На школьном принтере, который только вчера заправили, а он, чтоб его, все равно полосит. Ты знаешь, сколько стоит картридж?

— Понятия не имею.

— Ну, тебе и не нужно. Этим у нас Анжела Владленовна заведует. Весь мозг уже мне вылюбила. И ведь от нее попробуй отмахнись. — он махнул рукой в сторону угла, где притулился серый принтер. — Ладно. Печатай. Только не сто страниц.

— Не сто. Девяносто девять.

— Шутник!

Я вставил флешку и запустил печать прямо с нее. Принтер задумался, зажужжал и начал выплевывать листы. Я забирал их по одному и складывал лицом вниз.

Кирилл смотрел куда угодно, только не на меня.

Волнение — вероятность 63%.

За картридж, надо полагать. Раз уж сама Анжела Владленовна на контроль взяла. Тут кто угодно начнет волноваться.

— Слушай. — сказал Кирилл, когда принтер затих. — Я к тебе на собрание заскочу. Минут на десять. Расскажу родителям по своей части, а то они ко мне потом ходят по одному и спрашивают одно и то же. И ты ко мне тоже загляни, когда у тебя окошко будет. С той же целью. Баш на баш.

— Зайду. — согласился я.

— Вот и договорились. — он помолчал. — Удачи. Серьезно.

— Спасибо.

Пачку я унес под мышкой. Сорок два листа. Не сто, как и обещал. И даже не девяносто девять.

На большой перемене в столовой тетя Зина, не спрашивая, положила мне порцию побольше. Котлет оказалось две вместо одной, а гарнира столько, что он норовил сползти с тарелки и отправиться покорять безграничные просторы подноса.

— Ешь, милый. — сказала она. — Худой, как велосипед. И удачи тебе.

— Спасибо.

— Не за что. Ешь давай.

Про удачу мне сегодня говорили уже четвертый раз, и каждый раз я кивал, потому что не знал, что на это положено отвечать. Складывалось впечатление, будто все в ГБОУ в курсе происходящего. Включая поваров. Школа в этом смысле мало чем отличалась от Нарцеса: любая новость доходила до кухни быстрее, чем до главврача.

Шестым уроком пришел одиннадцатый класс.

В форме впервые явились две трети. А значит, настало время выполнить мое им обещание.

Что я и сделал.

Так что последние десять минут урока они играли в мини-футбол, а после звонка я разрешил желающим остаться еще на кусок перемены. Таких набралось человек двенадцать.

А пока они носились по залу, я стоял у стены, смотрел на них и медленно осознавал, что только что добился весьма приемлемой посещаемости от самых трудных и самых старших учеников. Ведь некоторым из них уже исполнилось по восемнадцать лет, что с точки зрения закона делало их практически полноценными членами общества. Ну или, по крайней мере, они себя таковыми считали.

Выходило, что я выполнил задание, которое мне не то что Психо, а я даже сам себе не выдавал. Совсем как настоящий нормис!

— Психо, мне за такое полагается что-нибудь?

[ Задание не выдавалось. Начисления не предусмотрено.]

— Вообще мог бы и накинуть. Условие поставил я. Выполнили они. Требую награду.

Пауза. Непривычно долгая. Секунды полторы.

[ Условие сформулировано носителем и выполнено группой. +1 к Адаптации.]

— Так можно было?

[ Не обольщайся. Прецедент разовый.]

Разовый так разовый. Но единичку я все-таки получил. Корсаков бы точно сказал, что это прогресс. А потом попросил бы повторить при свидетелях.

На седьмом уроке девятый «Б» отбегал положенное, дважды поинтересовался, когда вернут музыку, и ушел на каникулы. Зал опустел.

Часы показывали без двадцати три.

Родительских собраний мы с Аленой дожидались в спортзале.

Не в тренерской, где на двоих не хватало стульев, и уж точно не в учительской, где, наоборот, всего хватало с избытком. Особенно ушей.

В зале.

Я помог даме забраться на стопку матов в углу, запрыгнул сам, и мы устроились плечом к плечу на чем-то среднем между диваном и пожилым батутом.

Тишина…

Над нами молчали колонки, проверенные утром восемью пожарными и одной латунной коробочкой. Низкое солнце ползло через окна по разметке: сперва по центральному кругу, потом по штрафной, а затем уперлось в шведскую стенку и начало медленно гаснуть. К шести, по моим расчетам, в зале стемнеет совсем.

Школа вокруг пустела. Где-то наверху еще хлопали двери, кто-то сдавал ключи, гремела шваброй уборщица.

Алена залезла в сумочку и вытащила оттуда прозрачный полиэтиленовый пакет.

— Пирожки. — сообщила она, усаживаясь поудобнее. Маты качнулись. — Буфетские. С капустой и с яблоком. Последние забрала.

Она достала четыре штуки, подумала и разделила. Три мне, один себе.

— Неправильно. — заметил я.

— Что неправильно?

— Четыре на два делится поровну.

— Ты большой, тебе нужно больше. — она откусила от своего. — И не спорь с женщиной, чья слабость — выпечка. Я и так совершаю подвиг.

Спорить я не стал. Съел все три.

Потом она взяла мою руку. Просто взяла, перевернула ладонью вверх и задрала рукав олимпийки до локтя. На предплечье, там, где во время турслета прошлись совиные когти, остались три бледные полоски. Если не знать, где искать, не найдешь.

— Зажило. — заметила Алена, проведя по ним пальцем.

— Зажило.

— Хорошо.

Руку она не отпустила. Так и осталась сидеть, держа мою ладонь у себя на коленях и глядя куда-то в сторону космической бесконечности. Ладонь у нее была теплая и сухая. Наши плечи плотно соприкасались, и в месте контакта стало жарко.

И не только там.

Симпатия. Интенсивность 86%. Устойчивая активность.

Психо вывел строку и замолчал. Комментариев не последовало.

— Давай порепетируем. — предложила Алена через некоторое время. — Собрание. Как ты начнешь?

— Встану перед всеми и скажу: «Граждане родители».

Она повернула голову и посмотрела на меня в упор.

— Что-что?

— «Граждане родители». — повторил я. — Это обращение. Нейтральное, вежливое, применимо ко всем присутствующим.

— Ром. Так в метро объявляют. «Граждане пассажиры, не забывайте свои вещи в вагонах электропоезда».

— И что?

— А то, что ты не поезд. Скажи: «Уважаемые родители».

— Это одно и то же.

— Нет, не одно и то же! — она сжала мою ладонь. — «Уважаемые» — значит, ты их уважаешь. «Граждане» — значит… ну что-нибудь другое. Поверь мне, так лучше.

— Уважаемые родители. — попробовал я.

13
{"b":"982865","o":1}