Литмир - Электронная Библиотека

На этом фоне теория Ю. Клапрота оказалась наиболее привлекательной в силу своей ясности и чёткости формулировок. К концепции Я. Потоцкого и Ю. Клапрота примыкал и швейцарский археолог, этнограф и натуралист Фредерик Дюбуа де Монпере, посвятивший этнической истории осетин специальную главу в IV томе своего труда «Путешествия вокруг Кавказа»[16]. Фр. Монпере рассматривал «алан, асов и иронов-осов» как родственные между собой племена, тремя разновременными волнами переселившиеся на Кавказ».

Август Гакстгаузен, вслед за Герхардом Миллером, придерживался германской теории происхождения осетин, но считал, что они происходят от готских и других германских племён, разбитых гуннами и укрывшихся в горах Кавказа. По его мнению, готы подчинили себе «первоначальных кавказских жителей, осетинов и аланов», заимствовали их язык и образовали вместе с ними новый народ[17].

А. М. Шёгрен (Andreas Johan Sjögren), развивая идеи Ю. Клапрота, доказывал ираноязычность осетин лингвистическими аргументами, им была создана первая грамматика осетинского языка, специальный алфавит на основе кириллической системы письма[18].

Ещё одна теория принадлежит французскому учёному Вивьену де Сен-Мартену, который считал, что аланы оказались на Северном Кавказе в результате миграции из Согдианы и Арала в I–III вв. н. э.[19]. Учёный связывал появление осетин на Северном Кавказе со скифским вторжением в Закавказье в VII в. до н. э., видя отражение этого события в сообщении грузинских источников о нашествии «хазаров». Так же, как и другие исследователи до него, он отождествлял хазар со скифами. Согласно Сен-Мартену, предками осетин были исседоны, которые «ещё во времена Митридатовых войн должны были находиться на Кавказе»[20]. Относя осетин к ираноязычным народам, он рассматривал их как поселенцев, внедрившихся в среду древнего населения Кавказа, которое по отношению к осетинам «может рассматриваться как аборигенное». Вместе с тем он категорически утверждал, что аланы не являются тем же народом, что и кавказские асы, считая, что в определённую эпоху «аланы покорили страну асов, вследствие чего соседние народы стали обозначать покорённый народ именем победителей. Однако обе народности не перестали быть различными с этнографической точки зрения, потому что сила оружия постепенно сблизила их между собой». В то же время Сент-Мартен придавал большое значение изучению «осетинского языка, вне всякого сомнения, самого важного из языков Кавказа из-за его связей с основными языками Европы и Азии большой индоевропейской группы». Французский учёный весьма комплементарен к Ю. Клапроту, исследования которого, по его мнению, «привлекли внимание учёных Европы к одному из самых замечательных народов тамошних высокогорий, к жителям Осетии». Однако он не преминул подчеркнуть, что «этот учёный допустил большую ошибку, одновременно историческое и этнологическое смешение, идентифицируя кавказских ясов и алан, которые завладели Осетией в первые века нашей эры». В. де Сент-Мартен высказывался и против этнонима «осетины». «Это название, постоянно употребляемое г-ном Шёгреном, так же как и Клапротом и всеми другими русскими, немецкими и французскими авторами, тем не менее не является подлинным этнонимом: это слово совершенно неправильного образования… грузины всегда называли иронов осами, а их страну Осетией, добавляя к названию народа окончание, которое в грузинском языке служит для обозначения территории в целом. Осетия, таким образом, означает страну, а не народ. Но русские, в свою очередь, придали этому слову форму «осетинцы», жители Осетии, а другие народы Европы переняли эту форму, смягчили её и сделали из неё название «осеты», которое и закрепилось в употреблении»[21].

Теория аланского происхождения осетин всё более утверждалась среди мировой научной общественности, находя новых приверженцев, хотя сомнения по поводу ранних периодов истории всё ещё оставались. Так, в 1836 г. был издан большой коллективный труд под названием «Обозрение Российских владений за Кавказом», в котором автор раздела «Осетины» Александр Григорьевич Яновский с сожалением отмечал: «Нет никаких источников, из которых можно бы вынести заключение о населении Осетии в разные эпохи». Однако далее в работе сказано, что все осетины – и северные, и южные – «одного происхождения, имеют собственный язык». Издатель книги В. Легкобытов в комментариях к ней привёл идею Ю. Клапрота о «мидо-аланских» корнях осетин и обратил внимание на то, что аланы арабских географов жили там же, где и аланы Птолемея и Иосифа Флавия и «где ныне живут Оссетины». Следовательно, и в начале н. э., и в XIV, и в XIX вв. народ этот оставался «там же и что поэтому не без основания Оссетины могут быть признаны Кавказскими Аланами средних веков»[22].

Примерно в это же время Иоганн Бларамберг завершает работу над своим фундаментальным трудом о горских народах. Касаясь происхождения осетин, он, вслед за Ю. Клапротом и В. Легкобытовым, назвал их потомками «сармато-мидийцев» и «алан». И. Бларамберг использовал свидетельства Константина Багрянородного, Иосафата Барбаро, древнерусские летописи, сочинения армянских авторов, арабских историков и географов, грузинские хроники. Несмотря на весьма критичный подход к указанным источникам, он всё же пришёл к выводу о тождестве алан и осетин[23].

Значимыми для осетиноведения первой половины XIX в. являются работы словацкого и чешского слависта Павла Йозефа Шафарика, автора фундаментальной работы «Славянские древности» (1847 г.), который также коснулся вопроса происхождения осетин. П. Й. Шафарик полностью отождествлял осетин с аланами, рассматривая последних в тесной связи с языгами и роксоланами. Называя алан «сильным народом Сарматского племени», он писал об их происхождении: «Этот народ начинает показываться из Скифской и Савроматской тьмы в первый раз в конце I в. по Р. Х., но в Азиатской истории память о нём идёт далее в древность». В другом месте учёный высказался более определённо: «Главное местопребывание этого древнего народа было за Доном, в степях между Меотидой, Кавказом и Хвалынским (Каспийским. – Ред.) морем, а колыбель его – Мидо-Персия, из коей долгое время выходили в Европу многочисленные полчища его, известные под именем Роксалан, Язигов и Алан…». Касаясь проблемы соотношения алан с осетинами, П. Й. Шафарик подчеркнул: «Нынешние Аланы, обитающие в Северной части Кавказских гор, называют сами себя Ирон, а землю свою – Иронистон, напротив того, Грузинцы именуют их Осами или Овсами, землю их – Осетией, русские же – Асами, Осетинцами (Осами, Осетинцами)»[24].

В целом к середине XIX в. сложилось довольно прочное мнение не только о происхождении осетин от алан, но и о корнях самих алан. О степени распространения этих знаний свидетельствует пример митрополита Макария, который в своей «Истории русской церкви» говорил о «многочисленных свидетельствах древности о наших аланах, об их родстве с царскими скифами Геродота, об их тождестве с массагетами, сарматами и проч., и проч.»[25].

Во второй половине XIX в. на Кавказе появляются новые периодические издания, которые довольно подробно освещают жизнь горцев. Среди них «Сборник сведений о кавказских горцах», «Сборник сведений о Кавказе», газета «Терские ведомости» и др. Именно в этих сборниках появляются статьи «Материалы для древней истории осетин», «Народное право осетин», в которых член Кавказского отделения Императорского Русского географического общества В. Пфаф предпринял первую попытку систематизированного описания истории алан-осетин с древнейших времён до Крестьянской реформы 1861 г. Однако выводы, которые делал В. Пфаф по следам своих экспедиций в Осетию, не всегда можно назвать научными. Гипотезы учёного по видению исторического прошлого Осетии порой страдали необоснованным разнообразием, при том, что он не особо заботился об их подтверждении историческими данными, что приводило к серьёзным ошибкам в выводах. К примеру, по его мнению, «осетины по своему происхождению иранцы и принадлежат к той ветви мидо-персидского племени, которая в Европе известна под названием сарматов». Свой вывод В. Пфаф обосновывал этимологией названий крупнейших южнорусских рек, которые объясняются из осетинского языка, самоназванием осетин «ирон», наличием в осетинском языке индоевропейских слов, некоторыми «арийскими» якобы обычаями и, наконец, наружностью осетин. Вывод В. Пфафа о прямой генетической связи осетин с древними сарматами вполне обоснован. Однако тут же он утверждает, что «осетины никогда не были чистыми сарматами, – они уже в глубочайшей древности перемешались со многими другими племенами, прежде и раньше всего с каким-то семитическим племенем» и что «в этнологическом отношении осетины представляют странную и поэтому в высшей степени интересную смесь еврейских и мидо-персидских элементов, с заимствованиями от других народностей, с которыми они в продолжение своей многовековой истории бывали в соприкосновении»[26].

вернуться

16

Montpereux F. D. de. Voyage autor du Caucase. – Т. IV. – Paris, 1840.

вернуться

17

Гакстгаузен A. Закавказский край. – Ч. II. СПб., 1857.

вернуться

18

Шёгрен А. М. Осетинские исследования / Сост. и перев. Т. Т. Камболов. – Владикавказ, 1998.

вернуться

19

Saint-Martin V. de. Recherches sur les populations primitives. – Р. 168.

вернуться

20

Цит. по: Сhагрепtier J. Die etnographische Stelhing der Tocharer // ZDMG, 1917.

вернуться

21

Шёгрен А. М. Осетинские исследования / Сост. и перев. Т. Т. Камболов. – Владикавказ, 1998.

вернуться

22

Обозрение российских владений за Кавказом. Ч. 2. – СПб., 1836. – С.186–187.

вернуться

23

Бларамберг И. Кавказская рукопись. – Ставрополь, 1992.

вернуться

24

Шафарик П. Й. Славянские древности: В 2 томах (Slovanské starožitnosti) / Пер. О. М. Бодянского. – 2-е изд. – М.: Университетская тип., 1847.

вернуться

25

Гутнов Ф. Х. Ранние аланы. Проблемы этносоциальной истории. – Владикавказ, 2001.

вернуться

26

Пфаф В. Б. Материалы для истории осетин // Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. 4. – Тифлис, 1870. – С. 2–8.

3
{"b":"982644","o":1}