Литмир - Электронная Библиотека

— Окончательно скажет итог периода.

«Бульбуль»: 5% с бокала. Воскресная смена внесена строкой наблюдения.

Ставку решает итог периода сверки.

«Один вечер — один кадр, булочка. Монтаж сделают по всему периоду».

Ольга вернулась от кассы и положила передо мной чек — тот самый, из-под телефона первого гостя. Бар «Пятый угол», реквизиты, время. Это название Эдик произнёс в палате: «Получатель — бар „Пятый угол“». Теперь оно лежало на стойке — напечатанное и оплаченное.

— Телефон он забрал, бумажка осталась, — сказала Ольга.

— Сохрани. Отдельно.

— Уже в файле станции.

Гость всё ещё сидел у окна со вторым бокалом. Я подошёл сам.

— Разрешите вопрос про тот стакан?

— Днём, около трёх, в «Пятом углу», — он кивнул в сторону улицы. — Плоско и приторно, пошло туго. Пару глотков — и хватит. Остаток унёс с собой, хотел сравнить с вашим. Поэтому к открытию и пришёл.

— Остаток ещё цел?

— В машине. Забирайте, сувенир мне ни к чему.

Он принёс его минут через десять: пластиковый стакан с крышкой, на дне темнело на палец.

— Бармен у них молодой, лил быстро, про состав промолчал. Рекламу крутили прямо над стойкой: «как в том самом эфире». Очередь человека три. И второй глоток мне туда соваться запретил.

Я записал его рассказ и время, когда стакан перешёл ко мне из рук в руки.

— Тару оставьте как есть, мыть не надо.

— Понял, — он поднял ладони. — Я в деле?

— В деле. Вы теперь свидетель с собственным стаканом.

— Звучит как почётное звание.

Дождавшись затишья, я взял пробу, как на свадьбе: капля на кончике ложки, коснулся языком — и сразу сплюнул в салфетку. Вкус лёг знакомо: плоский, спиртовой, с горелой резиной на выдохе.

Сличение состава с образцом: «Лесная».

Совпадение признаков: подтверждено.

Пальцы поплыли мелкой дрожью: «Точная мера» взяла плату сразу, до второго вдоха. Ольга, не прерывая заказа, поставила рядом стакан воды со льдом. Я прижал его к локтевому сгибу — старый фокус с первой смены, — и дрожь пошла вниз.

— Помнишь свадьбу? — спросил я тихо. — Проба каплей, совпадение с Лесной. Здесь то же кино.

— Помню. И помню, чем кончаются твои пробы, — она глянула на мои руки. — Что скажешь про стакан?

— Скажу, когда скажут приборы.

Дрожащая ложка звякнула о рокс — раз, другой, с чувством ритма.

— Сольный концерт для ложки окончен, — объявил я.

— Дай сюда, — Ольга отобрала ложку. — Налив мой.

Окно Системы видел я один. Языку бармена в этом городе верил один человек — тот, у кого этот язык во рту. Так что на два вопроса — что в стакане и кто довёз это до «Пятого угла» — отвечать предстояло чужим приборам и чужим бумагам.

В вечернюю паузу, как обещал на кухне, я написал Марине. Без бархатного голоса:

«Разобрал два варианта — меньше, чем хотелось. Основание: память о танце и о рукопожатии у стойки. Первый: контакт ведёшь ты — теряю я, утечка с первой секунды. Второй: контакт перехвачен волей — направление меняется, теряешь ты. В танце осела половина забранного, у стойки Система писала о высоком риске обратного тока, и первой отпрянула ты. Дальше — догадка: опыт идёт к тому, кто ведёт контакт. Способ ищу, пробы ждут. Продолжаю».

Ответ пришёл не сразу.

«Прочла. Он звонил ещё дважды. Не беру. Утром та тёмная машина стояла у моего подъезда».

Седов не просто ждал звонка. Он показывал, что знает адрес. Я написал:

«Ковалёву сказала?»

«Сказала. Велел до понедельника сидеть тихо. Сижу».

«Береги себя. Способ не брошу».

«Долг помню. И ты помни».

«Помню. Следующая встреча — вторник, время назначу отдельно».

«Вторник принят».

Я открыл снимки обязательства — лицевую сторону, где поверх зачёркнутого стоял «должник», и оборот со сроками, — и поставил галочку напротив воскресного пункта. Второй срок из двух закрылся в паузу между заказами.

К закрытию я нашёл лабораторию, которая берёт образцы у частных лиц, и дозвонился до ночного дежурного.

— Остаток коктейля, — объяснил я. — Есть чек, рассказ покупателя, время передачи. Нужен состав и сравнение с прежним заключением.

— Сфотографируйте упаковку. Холод, тень, крышку не открывать, — он говорил пунктами, как диктор расписания. — Приём завтра, оплата при сдаче, результат на следующий день, если материала хватит. Копию прежнего заключения привезите, с номером образца внутри. Документ ваш?

— Чужой. Попрошу у владельца.

— Ваша забота. Главное, чтоб к сдаче лежал у вас в кармане.

Ольга закрыла станцию, медь поблёкла до утра. Стакан я убрал в холод, подальше от бутылок бара. Что там, внутри, я, кажется, знал. Только догадка за стойкой и заключение с подписью специалиста — разные жанры, и редактор купит лишь второй.

Понедельник начался со сна: клуб закрыт, город работал за двоих. К назначенному часу я приехал в лабораторию — стакан в сумке-холодильнике, чек, запись рассказа, снимки упаковки.

Специалист принял меня за столом приёмки — сухопарый, в перчатках, с линейкой под рукой.

— Материал при вас? — спросил он вместо «здравствуйте».

— Холод, тень, крышка. Всё по инструкции вашего дежурного.

— Порядок люблю, — он взял заявку, прочёл и одним движением ручки вычеркнул строку про напитки всей сети. — Заявку сами писали?

— Сам. Ночью, свежей рукой.

— Видно. Почерк смелый, задача широкая. По одной порции я отвечу только про эту порцию. Всё, что шире, — чужой вывод и чужой стол.

Спорить я не стал. Широкий заголовок падает от первого же вопроса, а узкий факт стоит.

— Объём? — спросил он.

— Минуты на три сюжета, — ответил я на автомате.

Ошибка ввода: «минута сюжета».

Носитель путает хронометраж с объёмом.

«Принято, булочка. Двадцать лет в эфире — у меня и миллилитры меряются минутами».

Специалист молча поднял мерную тару и показал риску.

— Вот объём. В миллилитрах, если позволите.

— Позволю. Впервые меня сократили до миллилитров. Телевидение на такое не решалось.

— Телевидение прощается с точностью на пороге, — он взял пробу пипеткой. — Здесь она в чести.

Прежнее заключение лежало у Соколовой. Я набрал её прямо от стола приёмки.

— Заключение у меня. Тебе зачем? — спросила она вместо приветствия.

— Сравнить примесь в одной порции. Нужен текст и номер образца.

— Клуб сегодня закрыт, ты помнишь?

— Помню. Потому и звоню вам лично.

Пауза.

— Снимок есть в телефоне. Перешлю. А ты мне — отчёт, чем кончилось.

Документ пришёл через две минуты. Специалист сверил номер и добавил к проверке сравнение. Я заплатил восемь тысяч, и он поставил на заявке подпись — аккуратную, как проба.

— Результат завтра, если материала хватит. Квитанцию берегите: это ваша вторая подпись.

— Две подписи на один пластиковый стакан. Он уже дороже того, что в нём налито.

Заключение расскажет про стакан. А кто довёз товар до той стойки, выяснять мне самому.

Перед звонком в редакцию я вычеркнул из своей заявки широкое обвинение всей сети. Оставил три строки: конкретный продавец, вопрос, откуда у него товар, и право ответа для второй стороны.

Редактор поздоровался бодро, как человек, у которого рейтинг вместо кофе.

— Давайте повторим живые похороны, людям понравилось! Формат залетел, город гудит.

— Вторая смерть у вас оплачивается сверхурочно?

В трубке кашлянули, потом рассмеялись.

— Ладно, убедили. Запись вашу, к слову, весь отдел посмотрел. Что взамен?

— Другой разговор. Покупатель видит дешёвый коктейль «как в эфире», бармен видит состав, поставщик объясняет разницу. Человек платит за слоган, а что у него в стакане, выясняем при зрителях.

— Бухгалтерия с бокалом, — засомневался он.

9
{"b":"982629","o":1}