— Могу.

На его лице впервые появилась надежда.

От этого стало только хуже.

— Тогда делайте.

Я закрыла глаза на секунду.

— Для такой глубокой синхронизации недостаточно держаться за руки.

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Где-то в коридоре пробили часы. Наконец он очень медленно спросил:

— Насколько глубокой?

Мне захотелось провалиться сквозь пол.

Вместо этого я заставила себя произнести совершенно ровно:

— Нам придётся провести ночь вместе.

Он всё ещё не понимал.

Или не верил.

Пришлось добить.

— В постели, Павел Андреевич.

На этот раз до него дошло. Выражение его лица изменилось настолько резко, что при любых других обстоятельствах я бы получила от этого огромное удовольствие, но сейчас хотелось только сбежать.

Павел несколько секунд молчал.

— Это шутка?

— Я похожа на человека, который шутит?

— Обычно нет.

— Вот и прекрасно.

Он медленно сел, опираясь спиной на подушки.

— Другого способа нет?

— Есть обычное восстановление. Оно займёт несколько дней.

— Которых у меня нет.

— Да.

Павел отвёл взгляд.

А потом спросил то, чего я почему-то совсем не ожидала:

— А для вас это безопасно?

Я моргнула.

— Что?

— Вы сказали, что пропустите мою магию через себя. Я спрашиваю, что будет с вами.

Мне потребовалась секунда, чтобы ответить.

— Ничего, если я всё сделаю правильно.

— А если нет?

— Я всё сделаю правильно.

— Анна.

Впервые он назвал меня просто по имени.

И хуже всего было то, что даже сейчас моё сердце решило обратить на это внимание.

— Риск небольшой, — призналась я. — Но он есть.

Павел молчал.

Потом покачал головой.

— Нет.

Я сначала даже не поняла.

— Что — нет?

— Мы найдём другой вариант.

— Я только что объяснила, что другого варианта нет.

— Значит, придумаете.

— К утру?

— Вы очень талантливы.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас серьёзно собираетесь умереть исключительно из хороших манер?

Он усмехнулся, но улыбка вышла слабой.

— Я не хочу, чтобы вы ложились со мной в постель потому, что иначе я умру.

И вот тут мне стало совсем нечем дышать, потому что именно так он всё и понял: не как счастливый случай и не как право воспользоваться мной. Даже сейчас, когда собственная жизнь висела на нескольких рвущихся магических нитях, первым делом он подумал обо мне.

Я медленно подошла к кушетке.

Я могла промолчать и, наверное, даже должна была.

Мы почти не были знакомы: несколько разговоров, несколько случайных встреч, один танец прошлой зимой, после которого я три дня убеждала себя, что он ничего не значил.

Павел понятия не имел, что я запоминала его голос в каждой комнате, всегда замечала, когда он входил, и однажды даже отказалась от поездки к тётке только потому, что услышала: Павел Андреевич будет на приёме у Константина Александровича.

Всё это было глупо, безнадёжно и совершенно не похоже на меня.

Но сейчас он мог умереть, потому что боялся воспользоваться женщиной, которая последние два года сама мечтала о нём.

Это уже становилось абсурдом.

Я выдохнула.

— Для меня это не будет жертвой.

Он нахмурился.

— Анна…

— Вы мне нравитесь.

Слова прозвучали удивительно просто.

Павел замер.

Я почувствовала, как горят щёки, и решила, что раз уж начала унижаться, останавливаться поздно.

— Уже довольно давно. Поэтому, если единственное, что мешает вам согласиться, — опасение, что вы заставляете меня делать нечто ужасное, можете успокоиться.

Он смотрел на меня так, будто заклятие всё-таки добралось до головы.

— Давно?

— Сейчас это совершенно неважно.

— Для меня внезапно стало очень важно.

— Вы умираете.

— Именно поэтому хотелось бы провести оставшееся время продуктивно.

— Павел Андреевич.

Он улыбнулся совсем немного, но на этот раз без привычной светской лёгкости, и протянул руку. Не потянул меня к себе, просто оставил ладонь между нами.

Я посмотрела сначала на неё, потом на Павла и вложила пальцы в его руку.

— Вы будете делать ровно то, что я скажу. Если хотите дожить до утра.

Его большой палец медленно скользнул по моей ладони.

Я почувствовала, как снова становится жарко щекам.

Павел улыбнулся уже совершенно иначе.

— Анна Карловна, теперь я очень мотивирован выполнять назначения врача.

Я поцеловала его первой.

Наверное, потому что иначе могла ещё долго сидеть рядом, рассуждать о необходимости синхронизации потоков и делать вид, будто совершенно спокойно отношусь к тому, что сейчас должно произойти.

Павел ответил почти сразу, но не потянул меня к себе и не попытался ускорить то, к чему мы оба уже пришли.

Первые мгновения он целовал меня осторожно, будто всё ещё боялся напугать или дать мне повод отступить. Но стоило мне самой придвинуться ближе, как эта осторожность исчезла.

Павел поцеловал меня глубже, горячее, и от неожиданной силы этого поцелуя у меня перехватило дыхание. Его ладонь легла мне на талию, притягивая ближе, а я вдруг совершенно забыла, что ещё несколько минут назад собиралась относиться ко всему происходящему как к лечению.

Ничего профессионального во мне больше не осталось.

Мне было жарко — от его рук, от собственных чувств, от магии, которая всё теснее переплетала нас друг с другом. Каждый новый поцелуй отзывался внутри каким-то почти сладким головокружением, и я ловила себя на том, что сама тянусь к нему снова, едва он отстраняется хотя бы на несколько сантиметров.

— Анна, — тихо произнёс он.

Я знала этот вопрос и без продолжения.

— Да.

Больше он ничего не спрашивал.

В какой-то момент я перестала замечать, кто из нас первым избавился от оставшейся одежды. Всё произошло удивительно естественно: ещё недавно я сидела рядом с ним как маг, проверяла повреждённые каналы и думала только о том, успею ли спасти его до рассвета, а теперь его руки скользили по моей коже, мои пальцы путались в его светлых волосах, и совершенно невозможно было убедить себя, что это по-прежнему просто лечение.

Я давно представляла Павла рядом с собой.

Никогда, правда, не предполагала, что мечта исполнится таким причудливым образом.

Когда между нами наконец не осталось последней границы, я на мгновение замерла. Павел тоже остановился, прижавшись лбом к моему виску, и дал мне время привыкнуть не только к нему, но и к тому, что я действительно это делаю — с мужчиной, которого уже два года любила издалека, который ещё несколько часов назад едва дышал и до сегодняшней ночи, вероятно, даже не подозревал о моих чувствах.

Я обняла его крепче, и это стало ответом.

Дальше думать оказалось гораздо сложнее.

Наши магические потоки действительно соединились полностью, но впервые за ночь я почти не следила за тем, как именно это происходит. Я чувствовала его силу внутри собственной, ощущала, как она проходит сквозь меня и возвращается уже ровнее, чище, свободнее, однако всё это смешивалось с другими ощущениями — теплом его тела, его дыханием возле моей щеки, его губами и руками.

Иногда мне казалось, что я перестаю различать, где заканчивается его удовольствие и начинается моё.

Наверное, именно это и называлось полной синхронизацией в старых учебниках.

Странно, что преподаватели рассказывали о ней настолько скучно.

Павел несколько раз произносил моё имя, и каждый раз у меня внутри что-то сжималось. Мне слишком долго хотелось услышать его именно таким — без «Анны Сергеевны», без светской улыбки, без расстояния между нами.

Я отвечала ему прикосновениями и поцелуями, уже совершенно забыв о том, что собиралась сохранять хотя бы подобие профессионального спокойствия.

Какая-то часть меня всё ещё следила за его состоянием. Я чувствовала, как один за другим распускаются узлы проклятия, как выравнивается поток возле сердца, как возвращается сила в прежде почти погасшие каналы.