“That is just what I was about to propose,” returned the doctor, with a smile. But the words were hardly uttered, before the smile was struck out of his face and succeeded by an expression of such abject terror and despair, as froze the very blood of the two gentlemen below. They saw it but for a glimpse, for the window was instantly thrust down; but that glimpse had been sufficient, and they turned and left the court without a word.

In silence, too, they traversed the by-street (все также молча, они прошли по переулку; to traverse – пересекать, проходить); and it was not until they had come into a neighbouring thoroughfare (и только когда они вышли на соседнюю оживленную улицу; thoroughfare – оживленная улица; главная артерия /города/, главная дорога), where even upon a Sunday there were still some stirrings of life (где даже в воскресенье оставалось что-то от кипения жизни; stirring – шевеление; активность, движение; to stir – шевелить/ся/; двигать/ся/), that Mr. Utterson at last turned and looked at his companion (мистер Аттерсон наконец-то повернулся и взглянул на своего спутника). They were both pale (оба они были бледны); and there was an answering horror in their eyes (в их глазах был ответный страх = во взгляде, которым они обменялись, крылся один и тот же страх; to answer – отвечать; откликаться, реагировать).

“God forgive us (да простит нас Бог)! God forgive us!” said Mr. Utterson.

But Mr. Enfield only nodded his head very seriously (но мистер Энфилд только серьезно кивнул головой), and walked on once more in silence (и снова продолжил свой путь в молчании; once more – еще раз).

In silence, too, they traversed the by-street; and it was not until they had come into a neighbouring thoroughfare, where even upon a Sunday there were still some stirrings of life, that Mr. Utterson at last turned and looked at his companion. They were both pale; and there was an answering horror in their eyes.

“God forgive us! God forgive us!” said Mr. Utterson.

But Mr. Enfield only nodded his head very seriously, and walked on once more in silence.

Mr. Utterson was sitting by his fireside one evening after dinner (мистер Аттерсон сидел у камина однажды вечером, после ужина), when he was surprised to receive a visit from Poole (и был удивлен появлением Пула; to receive a visit from smb. – принимать кого-либо).

“Bless me, Poole, what brings you here (помилуй Бог: «благослови меня», Пул, что привело вас сюда; bless me, bless my soul, /God/ bless me, bless you, I’m blest – выражение удивления, негодования)?” he cried; and then, taking a second look at him (воскликнул он, а затем, взглянув на него еще раз, /добавил/; a second look – второй взгляд), “What ails you (что с вами; to ail – хворать; беспокоить, мучить, томить)?” he added: “is the doctor ill (доктор заболел)?”

“Mr. Utterson,” said the man, “there is something wrong (происходит что-то странное/что-то не так).”

“Take a seat, and here is a glass of wine for you (присаживайтесь, выпейте вина: «вот стакан вина для вас»; seat – сиденье; место),” said the lawyer. “Now, take your time (а теперь, не торопитесь: «возьмите ваше время»), and tell me plainly what you want (и скажите мне прямо, что вы хотите).”

Mr. Utterson was sitting by his fireside one evening after dinner, when he was surprised to receive a visit from Poole.

“Bless me, Poole, what brings you here?” he cried; and then, taking a second look at him, “What ails you?” he added: “is the doctor ill?”

“Mr. Utterson,” said the man, “there is something wrong.”

“Take a seat, and here is a glass of wine for you,” said the lawyer. “Now, take your time, and tell me plainly what you want.”

“You know the doctor’s ways, sir (вы же знаете привычки доктора, сэр; way – путь; уклад, обычай, привычка),” replied Poole, “and how he shuts himself up (и как он запирается). Well, he’s shut up again in the cabinet (так вот, он снова закрылся в своем кабинете); and I don’t like it, sir – I wish I may die if I like it (и мне это не нравится, сэр, очень не нравится: «чтоб мне умереть, если мне это нравится»). Mr. Utterson, sir, I’m afraid (мистер Аттерсон, сэр, я боюсь).”

“Now, my good man (ну же, любезный),” said the lawyer, “be explicit (/выражайтесь/ яснее; explicit – ясный, подробный; подробно разработанный; высказанный до конца; явный; определенный, точный; искренний, откровенный, открытый, прямой). What are you afraid of (чего вы боитесь)?”

“I’ve been afraid for about a week (я боюсь вот уже целую неделю),” returned Poole, doggedly disregarding the question (упрямо игнорируя вопрос); “and I can bear it no more (и я больше не могу этого выносить).”

“You know the doctor’s ways, sir,” replied Poole, “and how he shuts himself up. Well, he’s shut up again in the cabinet; and I don’t like it, sir – I wish I may die if I like it. Mr. Utterson, sir, I’m afraid.”

“Now, my good man,” said the lawyer, “be explicit. What are you afraid of?”

“I’ve been afraid for about a week,” returned Poole, doggedly disregarding the question; “and I can bear it no more.”

The man’s appearance amply bore out his words (внешний вид дворецкого полностью подтверждал его слова; to bear out – подтверждать; подкреплять; поддерживать); his manner was altered for the worse (его поведение изменилось к худшему = и держался он хуже, чем обычно); and except for the moment when he had first announced his terror (и исключая тот момент, когда он впервые сообщил о своем страхе), he had not once looked the lawyer in the face (он ни разу не взглянул нотариусу в глаза). Even now, he sat with the glass of wine untasted on his knee (даже сейчас он сидел с полным стаканом вина /придерживая его/ на колене; to taste – пробовать, отведать), and his eyes directed to a corner of the floor (и со взглядом, направленным в угол пола; floor – пол). “I can bear it no more (я больше не могу этого выносить),” he repeated (повторил он).

The man’s appearance amply bore out his words; his manner was altered for the worse; and except for the moment when he had first announced his terror, he had not once looked the lawyer in the face. Even now, he sat with the glass of wine untasted on his knee, and his eyes directed to a corner of the floor. “I can bear it no more,” he repeated.

“Come (ну же),” said the lawyer, “I see you have some good reason, Poole (я вижу, что у вас есть для этого веские причины); I see there is something seriously amiss (я вижу, что стряслось что-то действительно серьезное; amiss – ошибочный, неверный). Try to tell me what it is (попытайтесь объяснить мне, что же именно).”