Поговорка очень странная, особенно если учесть, что уже две тысячи лет назад поэт Виргилий писал в поэме «Георгики»:

Там рдеют яблоки на груше полевой,

Здесь ярким золотом горят на терне сливы…

Привитая миндаль на вишне полевой

Спесиво клонится на тонкий стан главой,

С бесплодных яворов рвут яблоки румяны,

С вершины буковой глядятся вниз, каштаны,

На диком ясене белеет груши цвет.

Под вязом ила друг — плоды дубов грызет…

Вслед за описанием этого необычайного пейзажа поэт очень обстоятельно, звучными стихами рассказал, как можно добиться таких «чудес». Он описал два способа прививки растений, от которых, «тению обласкано зеленой, восходит дерево величиной надменно и, простирался главою к облакам, дивится не своим и ветвям и плодам…»

Искусство прививок известно было человеку с самой глубокой древности. Но рдеющие на полевой груше яблоки и желтеющие на терне сливы — это только прививки, а не помеси. Между тем люди мечтали о том, чтобы научиться в одном растении совмещать, смешивать признаки и свойства разных растений.

Кому приходилось читать греческие мифы, тот, наверное, помнит имя часто упоминающегося здесь огнедышащего чудовища — «химеры». Химера состояла из трех частей: спереди это был лев, посредине — коза, сзади — змея.

Химера

Тридцать лет назад немецкий ученый Винклер срастил паслен с томатом и получил один любопытный побег. Этот побег появился как раз на том месте, где сходились две полоски подвоя и привоя. Выглядел этот побег совершенно необычайно: одна его половина и по опушению и по листьям целиком походила на паслен, а другая — на. томат. Но и это было не так поразительно, как вид листа, появившегося на границе, где сходились обе ткани: одна половина этого листа была пасленовая, а вторая — томатная.

Винклер предложил называть такие растения химерами.

Это явление сразу привлекло к себе внимание ученых. Томатно-пасленовая химера Винклера напомнила ботаникам, что еще в 1844 году одним садоводом была получена химера померанца и цедрата (цедрат, как и померанец, — цитрусовое растение). Эта первая из зарегистрированных историками химер была в свое время названа «оранжевой странностью». Затем вспомнили об описанной Дарвином химере красного и синего гиацинтов и т. д. Однако и наблюдения Винклера над его химерой и описания более старых химер говорили о том, что все эти растительные «странности» в лучшем случае — только жизнеспособные уроды.

Химеры не решали задачи, которую ставили перед собой творцы новых растений. Химеры возникали неожиданно, развивались своеобразно. Непонятны и загадочны были законы, определявшие их появление и строение. Нет, не к этому стремился человек, ищущий способов получения нужных ему форм.

При переопылении цветов сочетаемых растений нужные помеси получаются не всегда. Мы уже видели это хотя бы на примере с пшеницей Тимофеева и культурными пшеницами. Таких нескрещиваемых комбинаций известны сотни. Нужны какие-то дополнительные способы воздействия на «непокорные» растения. Таким способом оказались прививки. Еще восемь-десять лет до того Чарлз Дарвин писал: «Гибридизация, происходящая вследствие прививки, влияет на всевозможные признаки, каким бы путем прививка ни была произведена». Но это указание великого ученого долго оставалось непонятым.

Первым, кто в огромном масштабе и с подлинно революционной смелостью развернул работу по вегетативной гибридизации, был И. В. Мичурин. Десятки сортов получены им на основе вегетативной гибридизации.

Мичурин работал только с плодовыми. Ученик и последователь Мичурина, академик Т. Д. Лысенко перенес мичуринские методы в работу с картофелем, овощами, злаками.

— Что получится, — спрашивал Лысенко, — если научиться питать клетки одного сорта растений готовыми пластическими веществами другого сорта? Ведь при этом две породы растений как бы сливаются в одно… Право же, логически следует ожидать, что в таком случае должны получаться новые клетки, обладающие новой природой. Одним словом, должны получаться вегетативные гибриды, обладающие в той или иной мере свойствами и первого и второго сорта…

Все дело было, таким образом, в том, чтобы научиться питать клетки одного сорта растений готовыми пластическими веществами другого сорта. С этой задачей мичуринцы справились быстро.

На росток картофеля привит томат, и затем убраны с растения картофельные листья. Раз-

_{… пропущена страница…}

Барбарис

Н. Павлова

Рисунки Т. Чертовой

Пестрая мушка подлетела к кусту — запах цветов барбариса привлек ее издалека. Она села на яркую кисть желтых цветов, похожих на крошечные нарядные абажуры, и просунула свой хоботок на самое дно цветка. Как только она ощутила сладость нектара, что-то в цветке дрогнуло, что-то ударило ее по спине. На секунду муха остановилась, но потом принялась снова сосать сладкий сок. Шесть раз она ощущала толчки внутри цветка и шесть раз испытывала удары. Взяв от цветка все, что могла, испачканная пыльцой, она улетела. А в цветке к толстому пестику с круглым, как пуговица, рыльцем пригнулись тычинки. У каждого пыльника тычинки с двух сторон, как маленькие крылышки, поднимались створки клапанов. Эти клапаны освободили пыльцу, ту, которую унесла с собой пестрая мушка. Каждая из тычинок ударила ее пыльником, каждая оставила на ней пыльцу. И теперь, когда цветок никто не тревожил, тычинки медленно возвращались на свои прежние места. Вскоре первая из них вновь улеглась в согнутый ложечкой лепесток; за ней последовали остальные. Цветок затих — маленький светлый абажур с яркими круглыми листочками. А мухи делали свое дело. Они переносили пыльцу с цветка на цветок.

Поздней осенью, когда облетели с деревьев листья, к кусту барбариса прилетали кормиться голодные птицы. И в скучном осеннем парке около него останавливались гуляющие. Они любовались его яркими красными ягодами, его изящной пурпуровой с нежным серым налетом листвой. Как долго не осыпается барбарис!

* * *

Длинна и богата событиями история барбариса. Уже древние индийцы знали это растение и некоторые свойства его ягод. Индийцы — первая народность, которая научилась лечить болезни человека.

Среди полезных растений, которые употребляли для лечения индийские врачи, был и барбарис. За девять веков до начала нашего летосчисления он был записан в священных индийских ведах как лекарственное растение.

В древней Вавилонии, старейшей культурной стране мира, барбарис также употребляли для лечения. На глиняных дощечках клинообразными знаками записано: «Барбарис очищает кровь». Такие дощечки хранились в библиотеках и были найдены при раскопках древней Ниневии, среди развалин дворца ассирийского царя Ассурбанипала (VII век до нашей эры).

Так было в Азии, но в Европе свойства барбариса еще долго не были известны. Ни один из врачей Греции и Рима, от прославленного Гиппократа (450–377 годы до нашей эры) до знаменитого Галена (200 год), написавшего пятьсот медицинских трактатов, не упомянул о нем ни слова.

После падения Римской империи слава умения врачевать перешла к арабам. Европейские ученые приезжали в арабское государство учиться врачеванию. И от арабских врачей впервые узнала Европа о ценных свойствах ягод барбариса. В средние века барбарис появился в садах и парках Англии и Франции, а в XVII веке — в Швеции, Норвегии, Дании, Голландии и в других европейских странах. Из Европы его привезли в Америку. Ягоды барбариса вначале употребляли только для приготовления лекарств. Но в дальнейшем, когда европейцы стали серьезно изучать свои местные растения, были открыты новые свойства барбариса.