Крики и вопли пронзали ночь.

Повсюду лежали тела – все больше воинов лагеря устремлялись в гущу схватки. Вампир бросился на меня, взмыв в воздух. Стрела с серебряным наконечником пронзила его горло, но это не возымело эффекта. Когда монстр приземлился, я выхватил стрелу и вогнал обломок древка в глаз вампира, но и это его не остановило. Мертвец атаковал, замахнувшись когтями, загнутыми, как крючья, с которых капал черный ихор. Если бы он поцарапал меня… Я бы не умер, но мало бы мне не показалось.

Я отскочил назад, за пределы досягаемости монстра. Я не мог использовать против него магию или меч, но все еще был быстрее. Вампир разочарованно зарычал и прыгнул снова…

– Лед! – закричал кто-то. – Они ломают его!

Неприятное предчувствие подсказывало, что стремительная вода под замерзшей поверхностью Дарна не окажет никакого воздействия на наших нынешних противников. Между этими монстрами и пехотинцами орды, с которыми мы привыкли иметь дело, имелось только два сходства: они были мертвыми и голодными. В остальном же эти твари являлись существами совершенно другой породы.

И действительно, когда лед у берега треснул и один из вампиров упал в воду, он не издал ни звука. Он сжался под чернильно-черной водой как пружина, а затем выпрыгнул из-под речных волн – и напал на Ренфиса.

– Рен! – Крик разнесся над морем воинов. Голос Лоррета звучал так, словно он сам боролся за жизнь где-то там, но все равно пытался предупредить нашего брата.

Вампир рванулся вперед, его язык вывалился из пасти, цепляясь за зазубренные зубы. Я стремительно дернулся вправо и вонзил кинжал в его череп.

Мне нужно было снести ему голову, но я не мог этого сделать, пока он размахивал гребаными когтями.

– Огонь! – выкрикнул я. – Подожгите их! – У нас заканчивались варианты. Если огонь не подействует, нам конец.

Мои воины откликнулись на призыв. В считаные секунды ярко-оранжевое пламя отбросило чудовищные тени на берега реки. Появились сотни факелов, жарко пылающих и плюющихся искрами. Обычный вампир отшатнулся бы, увидев открытое пламя, но этот никак не отреагировал.

– Отойди, командир! – крикнул высокий воин с темными волосами. Он обогнул меня, выставив вперед свой факел, и метнул его в вампира. Страх шептал мне на ухо, а может, это были остатки ртути:

– Не сработает. Не сработает, не сработает…

Но монстр вспыхнул, словно сухая щепка, как только огонь соприкоснулся с его разлагающейся плотью.

Вампир не издал ни звука, когда его охватило пламя. Даже не пискнул.

Он не начал размахивать руками и не побежал. Он просто стоял и горел. Время словно замедлилось, когда монстр повернулся, прыгнул, пролетел по воздуху и упал на воина, который его поджег.

– Нет! – Я двигался со всей возможной скоростью, но оказалось, что я не так быстр, как проклятая тварь. Я опоздал. Вампир схватил воина и вонзил когти в его череп, ломая кости, затем свернул голову и впился гнилыми зубами в шею.

Схватка закончилась за пару секунд. Воину, пришедшему мне на помощь, проломили голову и осушили его в мгновение ока. Вампир стал факелом. Казалось, он не чувствовал боли и не замечал, что медленно сгорает. Он бросился в толпу, падая на других противников, не обращая внимания на клинки и мечи, которые они вонзали ему в грудь и горло. Я видел, как гибли мои воины, пока он бесновался.

– С фланга! – крикнул кто-то. Дания. Она была там, на другом конце бойни, и быстро бежала мне навстречу. Я тоже побежал, и мы одновременно обрушились на вампира, схватили его и прижали к земле. Мы держали его, пока он горел. Языки пламени лизали наши руки и перекидывались на одежду. Жар был невообразимый.

– Руби! – прорычал я. – Руби гребаную голову!

Я понятия не имел, чей топор выполнил эту задачу. Как только голова твари была отсечена от плеч, множество рук оттащили меня от пылающего трупа. Небо над головой вспыхивало полосами света. Землю покрывало месиво грязи и зловонного ихора. Боль тысячей ножей глубоко вонзилась в мою грудь, швырнув меня назад в Дарн.

Быть заколотым больно. Быть отравленным ядом вампира – тоже. Но гореть заживо? Это превосходило все.

Я шипел в штабном шатре, пока Те Лена наносила охлаждающую мазь на мои руки. Она делала для меня все, что могла, но целительница исчерпала свой запас силы, помогая Дании. Впрочем, исцеление было ее врожденной магией. В отличие от моих, ее способности скоро восполнятся. Те Лена пыталась помочь, когда меня занесли в шатер, но я настоял, чтобы она сначала занялась воительницей. Я отстранился от вампира довольно быстро, но Дания вспыхнула, как живой факел. Ее раны были серьезнее. Они могли убить ее, если бы целительница не пришла ей на помощь. Кожа, покрытая волдырями, превратилась в открытую рану, лицо сильно обгорело. А ее волосы? Те Лена сделала все возможное, чтобы исцелить ожоги по всему телу, но длинные светлые волосы Дании исчезли, оставив лишь обгоревшую щетину.

– Через пару часов я еще раз взгляну на них, – тихо пробормотала Те Лена, осторожно накладывая очередной слой компресса, который она сделала из своих запасов целебных трав. Я скрипнул зубами и невесело улыбнулся.

– Все в порядке. Я почти ничего не чувствую.

– Лжец, – укорила она. Ее глаза блестели от непролитых слез. – Я знаю, как это больно. Нет никакого смысла скрывать это.

– Ну ладно. Я поплачу немного, хорошо? – Я подмигнул, давая понять, что просто шучу.

Она ничего не ответила. Только виновато улыбнулась и принялась обрабатывать другие открытые раны на моих руках.

– Через несколько часов, – повторила она, закончив. – Как только я…

Я сжал ее руку и тихо зашипел, когда моя кожа треснула.

– Все в порядке, Те Лена. Я справлюсь. – Она никогда не узнает об этом, слава богам, – но мне приходилось переносить гораздо, гораздо худшую боль.

Ренфис и Лоррет вошли в штабной шатер и прошли мимо целительницы. Их лица были испачканы сажей, а доспехи покрыты ихором. Им потребовалось немало времени, чтобы уложить других вампиров. Как мне рассказали, тварей связывали и прижимали к земле, пока отпиливали им головы.

– Мы привязали тела к дереву. – Ренфис сплюнул, бросив перчатки на стул у камина. Всего несколько часов назад мы сидели здесь, шутили над моим невезением и обсуждали новые татуировки. Казалось, с тех пор прошла целая вечность. – Они все еще не сдохли, черт возьми, – прорычал Рен.

– Их головы в мешке у реки. Сейчас они пытаются прогрызть себе путь наружу. – Лоррет выглядел совершенно изможденным. Он опустился на корточки, прислонившись спиной к стене, на мгновение схватился за голову, и его дыхание, прорывавшееся сквозь пальцы, стало шумным и прерывистым. Он с трудом подбирал слова, когда снова вернулся в реальность. – Что это было, черт возьми?

Столетиями мы стояли здесь на страже. Только однажды они добрались до этого берега реки. Не идеально, но, по крайней мере, мы быстро их прикончили. Сейчас половина лагеря лежала в руинах благодаря восьми вампирам. Восьми. И мы до сих пор не смогли их убить окончательно.

– Меня тошнит, – тихо сказал Рен. – В самом нутре. Я чувствую связь с ними, как будто… магия, которую они забрали, связала меня с ними. Я ощущаю, как они тянут ее, пытаясь выкачать побольше. Ты чувствуешь то же? – спросил он меня.

Я не хотел думать об этом, но да. Именно это я и чувствовал. Я кивнул.

– Нам нужно выяснить, кто их контролировал.

– Думаешь, кто-то делал это? – спросил Лоррет. – Они казались дикими. Необузданными. – Он вздрогнул.

– В конце – может быть. Но в начале… – То, как они двигались вместе – синхронно, – наводило на мысль, что ими кто-то руководит. Но даже Малкольм не мог управлять вампирами подобным образом. Для этого потребовалось бы непомерное количество магии.

– Ты знаешь, кто это был, – сказал Рен. – Только он способен на такое.