– Ты должен… пойти со мной. Немедленно.

– Тебе не стоит выходить из своей комнаты, Кэррион.

Звуки здесь распространялись странно. Воздух казался густым. Он неслышно гудел, вибрируя на коже. Мои слова прозвучали приглушенно, но достигли ушей контрабандиста. Он раздраженно вздохнул и побежал вверх по ступенькам, но я уже направился прочь, возвращаясь тем же путем, что и пришел.

– Я бы… с удовольствием заперся сейчас в своей комнате, но… опускаются сумерки. Дворец просыпается.

– Вот именно.

– Может, ты все-таки остановишься? Послушай! Я только что выглянул из… моего окна и… увидел кое-что…

– Это называется закат, Свифт. Если ты хочешь жить и увидеть еще парочку, я в любой момент могу проводить тебя обратно в Калиш. Там ты сможешь любоваться и восходом, и закатом. – Я не терял надежды избавиться от него. И неоднократно предлагал отправить контрабандиста подальше от Аммонтрайета – и от Иррина тоже, – но тот продолжал упорствовать.

– Заманчивое предложение, но у меня все в порядке, спасибо. – Кэррион преодолел лестницу, чтобы догнать меня, и теперь не отставал ни на шаг.

– Осмелюсь еще раз спросить: почему ты вьешься вокруг Аммонтрайета, словно дурной запах? – буркнул я. – Это место – сущий кошмар.

– О да, но у меня, знаешь ли, свои причины, – рассеянно ответил Кэррион.

И у него могли быть свои причины, пока ни одна из них не являлась надеждой на то, что Саэрис признается ему в вечной любви. Этого не произойдет.

– Фишер, живые боги! Да притормози ты, черт возьми! Это очень важно!

Я мученически вздохнул и повернулся к нему лицом.

– Это действительно важно, или ты просто так думаешь?

Кэррион считал множество нелепых вещей имеющими значение, хотя на самом деле это было не так.

Его брови взлетели, он хмуро поглядел на меня.

– Не знаю. Ты считаешь счастье своей пары важным?

Я пристально посмотрел на него.

– Говори. Немедленно.

Он покачал головой.

– Нам нужно найти… окно.

Когда солнечный свет мог убить, окно становилось смертным приговором, поэтому здесь их было не так-то просто найти. Мы обнаружили одно на следующем этаже – всего фут в ширину и в высоту, стекло было закопченным, чтобы не пропускать солнечные лучи.

Обзор, открывавшийся из него, вполне мог оказаться недостаточным, чтобы разглядеть источник беспокойства Свифта, но, к счастью, это оказалось не так. Я окинул взглядом узкую полоску горизонта, рассматривая выжженную землю между Аммонтрайетом и рекой, и не нашел… О боги.

– Сначала я подумал, что это клочок снега, – сказал Свифт.

Мое сердце замерло.

– Потом я увидел, что он движется. Бежит. Быстро, – выдохнул Кэррион.

Я сорвался с места, промчался мимо Кэрриона и полетел вниз по лестнице. Контрабандист последовал моему примеру.

– Я нашел тебя сразу же, как только смог! Я не знал, сказать ей или…

– Просто заткнись и беги!

– Что… что ты делаешь? – задыхался он.

– Что, по-твоему, я делаю? Бегу спасать этого гребаного лиса!

Я оставил его в Калише.

Не в Иррине.

В Калише. На другой стороне горной гряды.

Омнамерринский горный хребет с крутыми, практически неприступными склонами был одним из самых коварных и смертельно опасных во всей Ивелии. Я знал лишь горстку воинов, которым удалось перебраться через его зазубренные вершины и выжить, чтобы рассказать об этом. Оникс родился среди снега и льда, но даже он не должен был пережить переход через гряду. Там сходили лавины. Они бы хоронили его, снова, снова и снова. Ему пришлось бы выбираться из-под снежных завалов. Там не было ни еды, ни укрытий от пронизывающего ветра.

Он покинул безопасный Калиш. Ради нее.

Он покорил гору. Ради нее.

Он прошмыгнул через Иррин и пересек реку. Ради нее.

А теперь по мертвым полям Санасрота за ним гналась орда вампиров. Он, должно быть, устал и готов был сдаться, но все равно продолжал бежать. К ней.

И я не собирался позволять этому маленькому лисенку умереть.

Я промчался через дворец и спустился вниз, через Когс – многоуровневое поселение, выросшее вокруг дворца за долгие годы. Мощеные улицы пока были пусты, но это продлится недолго.

Билл.

Я должен был добраться до Билла.

Лошади ненавидели Аммонтрайет. Мы не могли разместить их в конюшнях. Высокородные держали там свой мертвый скот, и голодный вампир мог голыми руками снести стену, чтобы добраться до теплой лошадиной плоти. Билла, Аиду и еще двух гнедых кобыл поместили во флигеле в пятистах футах от главного двора, сразу за высокой стеной, ограждавшей самый нижний уровень Когса. Я едва не сорвал с петель металлическую дверь, чтобы добраться до своего коня.

Я не стал возиться с удилами или уздечкой. Вскочил на спину Билла и ударил пятками. Моему верному другу не нужно было повторять дважды. Кэррион еще не успел пересечь двор, когда мы вылетели из стойла в открытые двери.

– Возвращайся обратно! – прорычал я.

– Нет!

– Боги и чертовы грешники! – Я выругался на древнем языке, проносясь мимо него, и протянул правую руку. Идиот схватил меня за предплечье и запрыгнул на спину Билла позади меня.

– Не хочешь спросить, где я этому научился? – крикнул контрабандист.

– Нет, – огрызнулся я.

– Лоррет показал мне!

Если он жаждет поздравлений, ему придется подождать. Между нами и лисом простиралась миля пепла глубиной по щиколотку и рыхлого сланца. Обычно лошадям приходилось осторожно выбирать путь по предательски мягкой мертвой земле, но сейчас на это не было времени. Билл фыркнул и, даже не вздрогнув, рванулся навстречу вампирам.

– Вот так. Вперед, – прошептал я себе под нос. – Спасибо. Спасибо.

Не следовало брать с собой Кэрриона. Вампиров, бегущих за лисом, было больше, чем мне показалось сначала. Двадцать? Тридцать? Больше, чем я мог одолеть без доступа к магии на этой стороне Дарна, и парень был контрабандистом, а не опытным воином. Однако солнце уже скрылось за горизонтом. И если свет стал достаточно тусклым для появления вампиров, то до пробуждения высокородных Санасрота оставалось не так много времени. Без сопровождения во дворце этот придурок погиб бы в считаные секунды…

Мы приближались.

Но и вампиры тоже.

Они всегда были голодны, и, наверное, уже целую вечность ни одно живое существо не осмеливалось ступить на санасротские земли. Безмозглые пехотинцы орды ни за что не упустили бы такую возможность.

Теперь я мог разглядеть Оникса как следует.

Его уши с черными кончиками были прижаты к голове, пока он несся, спасая свою жизнь. Оттолкнувшись от камня, лис взмыл в воздух – белая вспышка на фоне сгущающейся темноты, – а затем его лапы снова оказались на твердой земле, вздымая за собой шлейф пепла.

– Давай, – процедил я сквозь зубы. – Давай. Беги.

Оставалось меньше мили. Расстояние между нами сокращалось… но и расстояние между вампирами и лисом – тоже. Я видел, что он устал. Язык вывалился у него из пасти и развевался, как знамя. Глаза сверкали белками. Лисенок был в ужасе.

Я и не заметил, что Кэррион вцепился в мои доспехи. Без седла ему больше не за что было держаться. Я едва не выругался от раздражения и наклонился вперед, чтобы подстегнуть Билла. Конь мчался все быстрее и быстрее, не сбавляя хода. Он ни разу не сбился с шага.

– Мы почти рядом! – выкрикнул Кэррион.

Я стиснул зубы так сильно, что у меня хрустнула челюсть.

– Держись!

Останавливаться было нельзя. Если мы остановимся, то умрем. Я вцепился в гриву Билла и взмолился ненавистным богам уже во второй раз меньше чем за неделю.

Спасите лиса.

Спасите Билла.

Спасите лиса.

Спасите Билла.

Пожалуйста…

Пасти вампиров покрылись белой пеной. Их бездумные завывания наполняли воздух, пока расстояние между нами становилось все меньше, меньше и меньше.