Ублюдок с клювом вместо носа поднял золотую диадему, которую держал в руках, и осторожно водрузил ее на голову Саэрис. Ее веки дрогнули, когда она очнулась, и мои чувства обострились до предела. Она была уязвима, когда он стоял так близко. Слишком уязвима. Я подобрался, пальцы покалывало.

– Терпение, – прошептала ртуть.

С тех пор как Те Лена вместе с Ишабаль начали извлекать из меня ртуть, шепот в голове стал не таким неистовым. Более четким. Более понятным. Совместными усилиями целительница и ведьма достигли того, чего ни одна из них не смогла бы сделать в одиночку. Нить металла, оставшаяся во мне, больше не вызывала ощущения, что я нахожусь на грани потери рассудка. Впервые с тех пор, как ртуть заразила меня в юности, я стал воспринимать ее скорее как благословение, чем как проклятие. Сейчас, когда я следил за Эретом, словно ястреб, она требовала осторожности.

– Жди. Жди. Прояви терпение…

Терпение никогда не было моей сильной стороной. Лабиринт изменил это. Я остался на месте, давая Эрету шанс. Я знал о нем очень мало. Вряд ли он что-то предпримет сразу после…

Нет.

Я был прав.

Я, черт возьми, знал это.

Рукоять клинка, появившегося в руке лорда, была обмотана кожаным шнуром. Должно быть, все это время он испытывал серьезный дискомфорт, скрывая оружие под плащом, прижимая кинжал к боку. Безжалостный, острый, как игла, клинок сверкнул ослепительным серебром – идеальное оружие для благородного вампира, неопытного в искусстве боя, чтобы пробить барабанную перепонку и ударить врагу прямо в мозг.

Эрет двигался быстро.

Я двигался еще быстрее.

Саэрис тоже среагировала, ошеломленный блеск в ее глазах исчез. Она потянулась за кинжалом на бедре, но я уже врезался в лорда, отбросив его от моей пары.

Эрет издал сдавленный звук и отлетел назад. Он тяжело рухнул на ступени, занес руку с клинком, собираясь метнуть его, но…

Я потянулся за плечо.

Моя ладонь сомкнулась на рукояти Нимерель.

И меч устремился к цели.

Я швырнул его изо всех сил.

Отточенный металл, вращаясь, рассек воздух и, опустившись по дуге, разрубил торс Эрета надвое по диагонали.

Нимерель вонзилась острием в обсидиан не меньше чем на пять дюймов и задрожала.

Бум.

Бум.

Тело Эрета упало на пол гораздо менее изящно. Его внутренности оказались черными, органы – разложившимися, а сочившийся из них ихор – густым и вонючим дегтем. Смерть так долго ждала на плече этого монстра, что сейчас не собиралась тратить время и забирать свой приз. Но, в конце концов, Нимерель была мечом бога, созданным из серебра и магии. Может, я и не обезглавил Эрета, но ублюдок лежал разрубленный на две части. Удар должен был прикончить его.

Слева от меня на ступеньках корчились трое высокородных в черных плащах с изображенными на них кровавыми драконами. Похоже, они пришли на помощь своему лидеру только для того, чтобы быть поверженными. Таладей с бесстрастным выражением лица стоял у подножия возвышения, вытянув руку и уничтожая вампиров своей магией. Не зря предыдущий король этого двора сделал Тала своей правой рукой. Он никогда не выставлял напоказ силу, но обладал могущественным даром. Еще до обращения Тал мог манипулировать большинством жидкостей. На самом деле, всеми жидкостями, кроме ртути. Кровь была жидкостью… И прямо сейчас он заставлял ее кипеть в венах высокородных.

Из открытых ртов валил пар, крики бунтовщиков затихали, пока они умирали, а Тал наблюдал за их уходом с видом искусно разыгранной скуки. По залу пронесся возмущенный ропот, хотя использование запретной магии против членов собственного двора не было здесь чем-то неслыханным. Рассказывали, Малкольму нравилось наблюдать, как его подданные дымятся, когда они переходили границы дозволенного. Однако новая королева не отдавала Талу такого приказа. Он действовал по собственной воле. Последствия, конечно, будут, но меня это не касалось.

Саэрис замерла у меня за спиной.

Потребовалась всего секунда, чтобы проверить, не ранена ли она. Моя возлюбленная выглядела целой и невредимой, но я не доверял глазам. Мне нужно было услышать, как она сама это скажет.

– Ты в порядке? – требовательно спросил я.

– Да. Я… я в порядке.

Мое облегчение было абсолютным.

– Тогда оставайся там. Жди меня. Больше никто не поднимется по этим ступеням.

Под крики ужаса, разнесшиеся по залу, я медленно спустился с возвышения на площадку, туда, где лежали две отдельные части тела Эрета.

– Держу пари, ты сожалеешь, – прорычал я.

Изо рта лорда вытекла тонкая струйка черной жидкости, испачкав губы и подбородок.

– Она… анафема. Проклятие, – прохрипел он. – Б-боги осуждают… ее.

– Правда? – Я присел рядом. – Это действительно так? – Я все еще был без наруча, поэтому поднял правую руку, чтобы показать ему то, что скрывали от глаз мои доспехи и перчатки Саэрис – обширные татуировки, отмечавшие нас – и наш союз – божественными узами. Эрет когда-то принадлежал к роду фей. Он знал предания. Он, конечно, слышал истории о парах, связанных божественными узами. Его глаза расширились, когда он увидел чернила на моих запястьях. Чернила, появившиеся в лабиринте, когда Саэрис заставили пройти сквозь ртуть и оказаться в мире богов.

– Они не осуждают ее. Они ее оберегают. – Возможно, это было неправдой. Пары, связанные божественными узами, часто погибали. Но Саэрис уже умерла однажды, а я перевыполнил норму по смертям в лабиринте. Мне казалось, что смерть уже взяла с нас свою дань. Поэтому я считал эти знаки благословением.

Эрет разразился смехом, напоминающим булькающий хрип:

– Ты д-дурак. У нас разные боги. – А затем умер.

Не успел я сделать вдох, как тело монстра рассыпалось в прах.

Воздух пронзил яростный крик, и в поле моего зрения возникла Зовена, которая бросилась не ко мне, а к мечу, все еще торчащему из центра пятиконечной звезды, украшавшей площадку.

Я поднялся на ноги, оскалившись:

– Прикоснись к нему. Давай, попробуй.

Сука остановилась как вкопанная, но не потому, что здравый смысл возобладал: серебристая вспышка промелькнула перед глазами, и в следущий миг Тал повалил вампиршу на каменный пол.

– Стоять!

Крик Саэрис разнесся по Залу слез, и по ее приказу Тал, и Зовена, и остальные лорды, а также высокородные вампиры, бунтующие на своих местах, замерли.

– Я – правительница этого двора, и вы меня услышите! – Она стояла на краю возвышения, прекрасная и грозная, как буря, и воздух вокруг нее дрожал и искажался. Я не был членом санасротского двора, но даже у меня в ушах зазвенело от ее властности. Многие из высокородных, сидящих на передних скамьях, опустились на колени. – С этого момента, когда бы вы ни оказались в моем присутствии, вы будете приветствовать меня именно так – на коленях! Всем подданным Кровавого двора Санасрота запрещено причинять вред, препятствовать или убивать меня, мою пару или любого из моих друзей. Кроме того, с этого момента ни один вампир, созданный высокородными этого двора, не может быть использован в целях войны, злого умысла или нанесения увечий. Я приняла решение, и моя воля – закон!

Ударная волна силы пронеслась по залу, срывая одежду и заставляя прикрыть глаза.

Саэрис издала указ. Первый закон нового монарха, вступивший в силу. Мы сделали первые шаги в соответствии с нашим планом. Вампирам Санасрота не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

– Она выпила твою кровь? На глазах у всего санасротского двора?

Я брел по грязи, качая головой от веселья, звучавшего в голосе Ренфиса. Он получал от этого слишком большое удовольствие.

– Мне кажется, ты упускаешь главное. Я убил лорда Полуночи. Торжества по случаю коронации были отменены. Мне пришлось покинуть Аммонтрайет, пока не начался бунт.