Ну а лучшие отправятся в деревеньку «Калиновку», где поступят в полное распоряжение моей милой племянницы Марики. А уж она обеспечит им такие условия, что они будут мало отличаться от рабства.

На самом деле странно, что никто не подумал о том, что население, это такой же товар, как и трофей из гоблинов или казна разграбленных поселений. Хотя чему удивляться, люди мыслят стереотипно. Привыкли, что рабство запрещено и даже не рассматривают его.

Я одарил Нику доброй, благостной улыбкой, а потом упал на мостовую и забился в судорогах.

Крышка капсулы отошла в сторону под истеричный писк системы. Это что, черт побери происходит?

Со мной такое было впервые в жизни, экстренные выходы из Аллара остался в далеком прошлом. Подобные системы безопасности все еще ставили на капсулы, следуя устаревшему медицинскому требованию, но случаи, когда они были бы необходимы не случались уже лет семьдесят.

Я выскочил из гроба виртуальной реальности, ожидая, что в моей комнате уже находятся убийцы или похитители, но обнаружил только сидящую за столом, мирно обедающую, Ингу.

— Ты чего? — Она отбросила ужин и подскочив ко мне принялась меня ощупывать, померяла температуру, заглянула в глаза, пыталась даже заставить высунуть язык, но я лишь отмахнулся.

— Не поверишь, выкинуло.

— Чего не поверить то? — Хихикнула девушка и, отодвинув меня, направилась к капсуле. — У тебя гроб навороченный, там стоят предохранители от любых перегрузок, если на моей все компенсируется тем, что вводится лошадиная доза успокоительных, то в элитных моделях, где применяются не химические способы стимуляции, приходится куда чаще выводить игрока.

Она сходила за планшетом и, подключившись к моей капсуле, принялась что-то там шаманить.

— Ого! — Наконец выдала девушка. — Это чего ж такое ты сотворил? — Она испытующе посмотрела на меня, а потом продемонстрировала экран. Он был усеян сообщениями о повышении репутации, сотни и сотни оповещений о том, что очередной НПС, очередная семья, очередная фракция улучшили ко мне свое отношение. Причем репутация то копеечная по одной, две единицы, да и НПС, не значительные. Основная масса с потолком в десять единиц репутации, что значило, что ни квестов у них быть не может, ни пользы великой они мне не принесут. Но этих сообщений было слишком много.

Я забрал у Инги планшет и отфильтровал их по значимости. И вот тут уже было на что посмотреть.

Три единицы репутации в Империи, подобное вообще выдавалось крайне редко. Девять сотен с герцогством Элирн, сделавшие меня «уважаемым гражданином», ну это на самом деле набивалось на тех же бандитах, но то был процесс долгий и муторный, а тут разом, да такое количество, что позволило мне перепрыгнуть со ступени обычного гражданина до уважаемого. По идее, теперь ко мне должно измениться отношение всех НПС, находящихся на службе империи.

Бонусом десяток мелких повышений репутации у божественных сущностей, добрые боги и их дети отметили мое милосердие. Ну и все.

— Да уж. — Вздохнул я, закрывая данные на планшете и удаляя их. — Вот и стоило из-за такой фигни меня вышвыривать.

— Слишком длинный единовременный лог. — Пожала плечами моя подружка. — Из-за такого объема поступающих данных у тебя мог начаться эпилептический припадок. Рассказывать не будешь? — Я отрицательно помотал головой, и девушка вернулась к трапезе, я же полез обратно в капсулу.

— Ну слава богу. — Вздохнула Ника, стоявшая надо мной. — Мы уже думали яд или что похуже. Я слыхала, что некоторые убийцы могут специально подобным образом человека из строя вывести, чтобы и не смерть, и не жизнь. Ненадолго, конечно, но все же.

Я не стал ей отвечать. Хорошо, что подобное не пришло, в свое время, в головы «гюрзам», что преследовали меня в Элирне. Кстати, интересно, куда они делись, что-то я очень сомневаюсь, что за столько времени они так и не сумели меня снова отыскать.

Поднявшись с мостовой, я под любопытными взглядами зевак отряхнул одежду и мило улыбнулся госпоже Ле Джин.

— Мне очень льстит, что Вы за меня волнуетесь. — Сообщил я даме. Та в ответ даже не стала скрывать свою неприязнь. Конечно же ей было плевать на мое самочувствие, после произошедшего в дороге она все же определилась со своей линией поведения и отбросила притворную вежливость. Но тем ни менее, то, что она проявила внимание к моему положению, говорит о многом. Зачем беспокоиться о самочувствии человека, который тебе не нужен?

Я постарался чтобы мысли не отразились на моем лице, вместо них пусть на нем будет добрая и наивная улыбка. Людям это нравится. Показательное дружелюбие и нелепая глупость, у народа это вызывает доверие, что позволяет тьме скрывающейся за этой маской выплеснуться на них внезапно.

Замок местного барона был буквально вырублен в скале. И эта непреступная каменная глыба служила ему надежной защитой, куда более надежной, чем даже чем непреступные пятнадцатиметровые стены, окружавшие город.

Реши кто-либо захватить замок, его ждал бы длительный подъем по узкой витиеватой дорожке под градом стрел и камней, а пройди он ее, то уперся бы в тяжелые ворота со стальной решеткой и еще одну стену.

Нет, безусловно, в Алларе не бывает непреступных крепостей, все эти стены, рвы и фортификации обходятся убийцами и ворами, подземные гномы прокладывают тоннели, а ездовые виверны и грифоны забрасывают десант с неба. Но все равно, замок смотрелся эффектно и взять его силами даже десятка крупных кланов не получилось бы.

— И как в замок только доставляют провизию? — Бормотал я, останавливаясь в очередной раз отдохнуть. Помимо крутого подъёма и узкой тропы, тут похоже еще какие-то чары наложены на повышенное расходование выносливости, от чего я выдыхался буквально за минуты.

— Лифт! — Пояснила Ника. — Чуть севернее место погрузки, туда приходят обозы и с помощью механизма доставляются на стену, а оттуда уже в замковые кладовые. Замок Беренж практически неприступен, он построен еще до основания империи, когда со стороны севера остро стояла угроза вторжения темных рас.

— Как будто сейчас она не остро стоит. — Хохотнул я, вспоминая те толпы беженцев, что мы встретили по пути.

— Сейчас эти расы не темные. — Пожала плечами Ника. — Теперь они такие же граждане империи… Только не очень законопослушные.

— Это да. — Я поднялся с земли, и мы продолжили путь.

На этот раз силенок у меня хватило дойти до самых ворот, в которых обнаружилась небольшая дверь, охраняемая парой суровых северян. Стражники выслушали кто мы и отправили посланца к начальству узнать, что с нами делать. Недобро косясь на своих элирнских коллег, они сверкали глазами и излишне громко бряцали оружием, дожидаясь ответа.

— Боже мой! — Закатила глаза госпожа Ле Джин. — Показушники. Северяне всегда такие, они демонстративно суровые и все из себя мрачные забияки, которые презирают выходцев из любых других мест.

— Но в силе им не откажешь.

— В силе да. — Согласилась она со мной. — В умении и хитрости нет. Любой из наших стражей такого вот сурового увальня уделает на раз.

— Я слышал, конечно, что Ле Джины хорошо тренируют своих людей, но Ваши слова мне кажутся пустым бахвальством. — К нам подошел Высокий крепко сложенный мужчина с абсолютно белыми волосами, бледной кожей и почти прозрачными светло голубыми глазами. — Что же касается Вашего утверждения, я готов поставить пять сотен талеров на то, что сойдись в честном бою мой человек с Вашим и он выйдет победителем.

— По рукам! — Вместо Ники ответил я. Казалось, мое вмешательство озадачило пришедшего. — Себастьян Перейра. — Я протянул ему руку. Мужчина секунду изучал ее, но все же пожал.

— Сир Лодэр МакСтаут. Я глава стражи барона… — Он хотел было что-то еще сказать, но я его прервал.

— Одна поправка. Я хотел бы немного расширить Ваше пари. — То, что никто никакого пари еще не заключал, меня совершенно не волновало. — Я не имею отношения к людям госпожи Ле Джин, у меня свой боец.