* * *

Той ночью я не могла уснуть. Я ворочалась, пока не взошло солнце, ужасаясь тому, что натворила. Я едва поела завтрак, потом поплелась к школьному автобусу, как ходячий мертвец. К счастью, Эмили ехала на другом автобусе. У меня было целых тридцать минут, чтобы обдумать, как я скажу Эмили, что больше никогда ее не увижу.

Я все еще мысленно репетировала речь о расставании, когда Эмили встретила меня у шкафчика с букетом роз и вручила их мне с заговорщицкой ухмылкой и лукавым блеском в глазах. Она крепко поцеловала меня, просунув язык мне в рот и выманивая мой в свой, где сосала его так же, как сосала мой член прошлой ночью, потом громко провозгласила меня своей девушкой. Я забыла все, что собиралась сказать.

ГЛАВА 5

- Значит, вы с Эмили трахали труп? - спросил детектив Байрон.

Детектив Сирс раздраженно нахмурился на него, потом махнул рукой ладонью вниз в универсальном жесте "успокойся, блядь".

- Нет. Мы не трахали труп. Мы вообще ничего не трахали.

- Но Эмили засунула туда кулак, а потом трахнула тебя кулаком в трупном соке, - сказал Байрон.

Кала скривилась от отвращения и вздрогнула, когда это ужасное воспоминание заползло в ее сознание, как опарыши по сбитому животному.

- Ладно-ладно. Давайте пропустим все это. Значит, ты с ней начала встречаться? Как это прошло? Когда она решила тебя похитить? - спросил детектив Сирс.

* * *

Ее любовь была... удушающей. У нее был такой способ заставлять меня чувствовать себя невероятно любимой и невероятно маленькой одновременно. Она могла быть такой замечательной и в то же время такой ужасной, возбуждая меня самыми чувственными и эротичными поступками, прежде чем ужаснуть своей жестокостью. Оглядываясь назад, я понимаю, что она с самого первого дня готовила меня к тому, чтобы я сталa ее сообщницей.

Она начала подбирать мне одежду. Она покупала мне платья, юбки и блузки, почти всегда черные, или розовые, или фиолетовые, или какую-то их комбинацию. Ее любимые цвета. Каждое утро мы с ней созванивались по видеосвязи, и она говорила мне, что надеть. Поначалу я чувствовала себя прекрасно. Это был первый раз, когда я вышла из дома такой, какая я есть на самом деле. Я была не единственной транс-девушкой в школе. В "РИ" нас было довольно много. Эта школа была практически создана для нас. Но даже там я никогда не осмеливалась одеваться иначе, чем как мальчик. Но Эмили поощряла меня к самовыражению. За исключением того, что я выражала ее желания. Ее эстетику. Ее волю. Но мне было все равно. Она заставляла меня чувствовать себя красивой.

После инцидента в морге она поняла, что я былa в шоке, поэтому остальные наши свидания были относительно обыденными. Мы ходили по магазинам, или в модный ресторан, или на концерт, или смотреть последний фильм ужасов. Эмили всегда за все платила. Она открывала мне двери и выдвигала мне стул, всегда обращаясь со мной как с леди. Она повсюду возила меня. У нее уже была своя машина, хотя прав у нее еще не было, новенький "БМВ Roadster" с откидным верхом. Она ездила с опущенной крышей и грохочущей музыкой. Мне нравилась эта машина. Иногда она ездила на "Мерседесе" своего отца. Она говорила, что он не против, и он не был против. Он вообще ни о чем не заботился. Ему было плевать на все, что она делала, лишь бы она продолжала приносить ему свежее мясо.

Иногда мы ездили на старое кладбище и гуляли среди могил, отыскивая самые старые. Иногда мы целовались, лежа на траве между могилами. Иногда мы занимались любовью. У Эмили была книга заклинаний, включавшая сексуальную магию, и она всегда хотела, чтобы мы сделали какой-нибудь ритуал, который почти всегда включал либо кровь, либо сперму, a обычно - оба. Она сказала мне, что ее отец увлекается оккультизмом и пристрастил ее к этому.

- Он занимается этой оккультной херней Алистера Кроули. Поклонение демонам. Сексуальная магия. Даже человеческие жертвоприношения. Я думаю, для него это просто предлог, чтобы трахать маленьких мальчиков и девочек. Ты бы видела, насколько молоды бывают некоторые из его жертв. Это реально темное дерьмо, - сказала Эмили.

Затем она рассказала мне кое-что, что напугало меня до смерти.

* * *

- Что она сказала? - спросил детектив Сирс.

- Она сказала мне, что была зачата во время одной из оккультных оргий своего отца. Они пытались вызвать демона сексуальной магией или чего-то в этом роде. Она сказала, что когда она родилась, все были убеждены, что она - дитя демона по имени Астарот^[3]. Ее вырезали из матки матери прямо там, в подвале отца, в окружении всех его друзей-демонопоклонников, потом перерезали матери горло и принесли ее в жертву Эмили.

- Господи Иисусе! Ты думаешь, она говорила правду? - спросил Сирс.

- После всего, что я видела и всего, что я испытала в том подвале... да. Я думаю, она говорила правду. Я думаю, ее отец и его друзья принесли ее мать в жертву Астароту. Но тогда я в это не поверила. Я думала, она просто пытается произвести на меня впечатление или что-то такое.

- Но теперь ты ей веришь? - спросил Байрон.

Кала медленно кивнула.

- Да. Я ей верю. Я слишком много видела, чтобы не верить ей.

- Расскажи мне, что ты видела. Что она сделала?

- Эмили яростно меня защищала. Она была как дикая собака, защищающая своего щенка. Это было еще одной вещью, которая привлекала меня к ней. Она буквально убила бы за меня.

- Убила? - спросил детектив Сирс, наклоняясь вперед в кресле.

Кала кивнула.

- Да, сэр. Убила.

Детективы переглянулись, затем снова посмотрели на Калу.

- Ладно, почему бы тебе не продолжить.

* * *

Однажды мы поехали на метро. Эмили терпеть не могла ездить в город, поэтому обычно она отвозила нас на станцию метро и оставляла машину на подземной парковке, а затем мы ехали на поезде в центр города, чтобы пройтись по магазинам, или в ресторан, или в кино. В тот день мы побывали везде. Мы отправились за покупками в любимый магазин Эмили, бутик в стиле готик-панк-рок под названием "Vaudeville Wasteland". Мы вкусно поужинали в модном ресторане на берегу реки, а затем посмотрели последний фильм ужасов о взбесившейся одержимой кукле в большом театре на Честнат-стрит. Это было отличное свидание. К тому времени, как мы вернулись в метро, было поздно. Очень поздно. Далеко за полночь. Я не была уверена, ходят ли поезда так поздно, но Эмили уверила меня, что она постоянно ездит на метро в такое время.

Платформа метро была пуста, кроме нас. Был четверг, и большинство приличных людей уже были дома, в своих постелях, отдыхая перед работой или учебой на следующий день, как и следовало ожидать. Я никогда раньше не гуляла одна так поздно, даже по выходным. Это было более чем жутковато. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз гулялa без родителей после восьми вечера, но Эмили была невозмутима.

- Это безопасно? - спросила я. - Может, нам лучше взять такси или "Убер" или еще что-нибудь? Что если на нас нападет какой-нибудь ублюдок или извращенец? - сказала я, оглядывая пустую станцию.

Эмили положила руку мне на щеку и заставила посмотреть на нее.

- Я защищу тебя, любовь моя. Со мной ты всегда в безопасности, - сказала она, целуя меня в губы.

- Но... но что если...

- Я сказала - я защищу тебя, - перебила Эмили, показывая мне 7-дюймовый выкидной нож, который был у нее в кармане.

Потом она показала мне свой брелок, на котором висели электрошокер и перцовый баллончик. Она поцеловала меня снова, на этот раз более страстно, обхватив меня за затылок и крепко прижавшись своими губами к моим, одновременно просовывая язык мне в рот. Наши языки боролись друг с другом, пока она стонала мне в рот, покусывая и посасывая мои губы. Я немного расслабилась, меньше беспокоясь о нападении и больше беспокоясь о спектакле, который мы устраиваем, если кто-то еще спустится на платформу.