Осаживаю лошадей возле одного из прохожих и окрикиваю:

— Эй, добрый человек! Подскажи, как найти лекаря?

Мужчина весь измазан сажей. Наверное, трубочист. Некоторое время он пялится на гербы генеральской кареты, а потом переводит взгляд на меня.

— А ты кто такая? Новая служанка что ль?

— Да, она самая! — подтверждаю его «догадку». — Не видишь, генеральскому слуге плохо⁈

Кучеру и правда нехорошо после недавнего обморожения. Он то и дело валится в обморок куда-то в сторону. Еле успеваю ловить его.

Прохожий видит все это и машет рукой вдоль улицы:

— У ратуши сворачивай налево, третий дом с зелеными ставнями! Там живёт аптекарь!

Направляю экипаж по указанному адресу.

Останавливаю карету у нужного дома. С трудом стаскиваю кучера вниз и довожу его до крыльца.

На стук выходит пожилой суховатый мужчина.

— Выручайте! — сразу говорю я, придерживая оседающего слугу. — Кучеру генерала стало совсем плохо. Мне велели отвезти его сюда.

— Кто велел? — спрашивает аптекарь с подозрением.

— Главная экономка! — вру без зазрения совести. — Ничего не знаю, я просто служанка. Что приказали, то и делаю.

И пока он не опомнился, сгружаю кучера ему прямо в руки.

Аптекарь таращит глаза, но деваться ему некуда. За моей спиной маячит подлинная генеральская карета. Да и кучера скорее всего здесь знают.

Так что аптекарю приходится подхватить мужика и затаскивать к себе в теплое помещение.

Пока он занят, лихорадочно соображаю, что мне делать дальше.

— Мне нужно вернуться к карете, — быстро говорю аптекарю. — Взять кое-что.

Выскальзываю на улицу и прикрываю за собой дверь. Всё, кучер в безопасности. Теперь пора спасать себя.

Бегу обратно к карете и лошадям.

Но ехать в ней дальше я не рискну, слишком она приметная. Да и лошади тоже.

Из вещей у меня только саквояж, который собрали служанки. И шуба генерала.

Лезу в карету и открываю саквояж, чтобы проверить, что там мне наложили. Внутри какое-то унылое барахло. Решаю бросить его прямо здесь. Мало ли, какие к нему могли прицепить магические маячки.

Мой взгляд падает на генеральские меха. Это тоже придется оставить.

Спохватившись, наскоро обшариваю его карманы. На всякий случай.

Мне везёт. Пальцы сразу же натыкаются на холодный металл. Нащупываю несколько крупноватых монет. Похоже, это либо забытая сдача. Или случайно выпавшие из его кошеля деньги, на которые бывший муж мог даже не обратить внимание. Отлично! Забираю монеты и сую их в свой карман.

Такая моральная компенсация, конечно, ничтожно мала. Но чем богаты, тем и рады.

Быстрым шагом направляюсь по улицам в сторону выезда из города. Нужно покинуть это место как можно скорее. Кучер может прийти в себя и вспомнить о цели своей поездки.

Город оказывается совсем небольшой по площади. Иду по улицам. При этом замечаю, что многие люди с любопытством оглядываются мне вслед. Похоже, что молодая женщина, быстро идущая одна пешком, привлекает слишком много внимания.

Проходя мимо темного витринного стекла одной из закрытых лавок, останавливаюсь. И смотрю на себя.

В отражении стоит ровная уверенная женская фигура. Которой как будто не холодно даже в скромной и тонкой шерстяной накидке.

Да, я бы и сама удивилась, увидев такую гражданку.

То ли мутная витрина мне подыгрывает, то ли я действительно стала выглядеть лучше. То, что видела утром в зеркале в замке, словно было бледной тенью меня самой.

Но такая я привлекаю слишком много внимания. Если генерал начнёт меня искать… То сразу поймет, что кучера привезла никакая не служанка.

Конечно же, ему доложат, в какую сторону я отправилась. И где прячусь. Те же прохожие и сориентируют.

С аптекарем и прочими мне повезло только потому, что жену генерала, по всей видимости, никто из них давно не видел. Или не видели ее вообще.

Но если вдруг начнут копать. То всё поймут.

Некоторое время разглядываю себя в импровизированном «зеркале».

На целительском курсе в академии помимо прочего был и базовый курс косметической магии. Кстати, очень востребованное направление. Эмили относилась к нему скептически. Но тоже учила.

Специальные чары для разглаживания кожи, свежести лица и убирания синяков. Что, если пустить эту магию в обратную сторону?

Не знаю, получится ли. Эмилия давно не магичила так тонко и прицельно.

Закрываю глаза и мысленно изгибаю магический поток. Посылаю силу к лицу, заставляя мышцы провисать, а кожу терять упругость.

И вновь рассматриваю себя.

Вокруг глаз и губ залегают глубокие морщины, щеки немного вваливаются. Из темной витрины на меня теперь глядит уставшая, пожилая женщина неопределенного возраста.

На самой себе держать эту магию гораздо труднее, чем прилагать к кому-то другому. В другого человека достаточно просто влить чары. И закрепить. И на несколько дней хватило бы.

Проблема всех целителей. Себя лечить невозможно. Организм будет сопротивляться.

Эти черты лица у меня сохраняются только до тех пор, пока я сосредоточена и контролирую магические потоки. Или пока у меня не истратится резерв.

Натягиваю шаль на волосы, чтобы не было видно, что они не седые. Сутулюсь, как старушка. Пробую ковылять. Получается натурально. Прохожу так целую улицу.

— Эй, бабка! — окликает меня какой-то парнишка на телеге.

Чуть не поскальзываюсь от неожиданности. И едва удерживаю «личину».

— Что-то ты совсем еле идёшь! Садись, подвезу, — кивает он мне. — Братья говорят, что старших надо уважать.

Смериваю взглядом и телегу, и лошаденку, запряженную в нее. И возницу. Подросток что ли? В замызганной фуфайке, как дедок. Но сам безусый. И голос как будто ещё пока ломается.

— Эй, милок, — старательно изображаю старческий голос. — А сколько стоит твоя повозка с лошадкой?

Парень чешет затылок так, что шапка съежает на лоб.

— Так она не продаётся, — отвечает нерешительно. — Это братьев. Вот за хворостом отправили меня.

Роюсь в кармане и достаю одну из генеральских монет. Крупная. С профилем какого-то обрюзгшего императора.

Конечно же, Эмилия разбиралась в деньгах. Двенадцать лет назад. Но тогда таких денег ещё не было. Неизвестно, какой сейчас курс валют.

Показываю монету парню.

— Этого хватит? — спрашиваю.

Тот чуть не падает с телеги.

— Ого, бабка! Ты такие деньги никому не показывай, чтоб не ограбили!

Отлично. Не люблю быть в долгу. Да и у паренька вид простой и добрый. Как у Иванушки. А ещё мне надо на чем-то поскорее уехать.

Вручаю ему монету.

Тот стоит и смотрит на нее, как на чудо света.

У меня сжимаются зубы. Ведь у генерала эти деньги валялись в кармане, как что-то ненужное.

А люди на землях целого дракона вынуждены ездить за хворостом. Почему у них нет даже нормального отопления в этом северном краю?

— Ну, значит, покупаю я у тебя телегу с лошадью, — деловито говорю парню, забираясь на облучок.

И спохватываюсь. Как бы он не выдал меня. Да и его самого могут обмануть. Те же братья.

Или вообще посадить. За кражу.

А то так сделаю сейчас доброе дело…

Напускаю на себя таинственный вид. Скрипучим голосом говорю:

— Никому не показывай ее и не рассказывай, как она у тебя появилась. И тогда она принесет тебе счастье.

Хитро подмигиваю ему.

— Подскажи-ка бабушке, где выезд из города? Но не тот, который ведёт к замку генерала, а другой.

Хорошо бы выехать поскорее. Пока генерал и его люди не спохватились.

Держу личину до самого выезда из городка.

И с огромным облегчением сбрасываю ее сразу, как только предоставляется возможность.

Тут же остро ощущаю, что резерв мой всё-таки не безграничен. Очень много потратилось ещё во время того, как я защищала себя и кучера от обморожения.

Почти все остальное ушло на поддержание конспирации.

Теперь на дне этого «сосуда» плещется минимум.