Дорога на выезде из поселка плавно огибает небольшой лесочек. То самое место, где позавчера мы спрятали старую кобылку. Со всеми этими нервами я чуть не позабыла о ней! Надеюсь, ее никто не успел обнаружить.

Теперь у нас есть нормальная лошадь. Нежить хоть и была полезной, но в теплом краю от нее будет больше проблем, чем пользы. Что же с ней делать?

Кстати, а где она?

Толли спрыгивает с телеги и заглядывает между деревьями. И вдруг сердито кричит:

— Кыш! Кыш! Вот сволочи!

— Что такое? — пытаюсь рассмотреть, что происходит.

Вверх с недовольными криками, похожими на глухое карканье, взмывает стая черных птиц.

— Скотины! — ругается Толли. — Они ее объели! — добавляет он жалобно.

— Что?

— В ней закончилась магия, и она не могла сопротивляться.

Делает движение рукой, и с его пальцев срывается зеленовато-черная полупрозрачная лента. Она устремляется между деревьев, откуда тут же доносится странный перестук.

Из заснеженных кустов, ломая их на своем пути, с оглушительным треском выскакивает нечто беловатое.

Оно бодро гремит костями. И радостно прыгает вокруг Толли.

Новая лошадь испуганно хрипит и пятится. И даже я, немало повидавшая в своей жизни, невольно вздрагиваю.

Прямо перед нами гарцует идеально обчищенный скелет лошади. Похоже, лесные падальщики за зиму основательно изголодались. И пока мы задержались у плотника, устроили пир.

Жуткий скелет радостно трясет черепом, приветствуя своего хозяина.

— Кажется, теперь в нее надо вливать меньше магии, чем раньше… — растерянно произносит Толли. — Обычной порции ей многовато. Мы ведь ее заберём? — умоляюще оглядывается он на меня. — Пожалуйста.

Не лучшая идея, таскать за собой живой и такой активный скелет. Но с другой стороны, когда из нее снова выветрится магия, то можно будет попросту сложить кости в мешок или сундук. И ребенок доволен, и я спокойна.

Потому что если оставить нежить здесь, то она, во-первых, перепугает всех жителей. А во-вторых, вдруг ее отправят на какую-нибудь магическую экспертизу и выйдут на нас.

— Ладно, — говорю. — Возьмём. Теперь она не будет пахнуть, и мы можем спокойно ее хранить… То есть возить. Прикажи ей спокойно лежать в телеге.

Скелет оказывается на удивление покладистым. Толли заставляет его забраться в телегу, заботливо укладывает на дно и набрасывает сверху соломы.

Трогаемся дальше. Колеса немного проскальзывают на пока ещё обледенелой дороге. Но скоро начнется чужой край.

Запястье под рукавом продолжает навязчиво ныть. Целители не могут лечить себя из-за особенностей потока магии, поэтому у меня не получается даже немного уменьшить неприятные ощущения.

Натягиваю рукав как можно ниже.

Через пару часов пути холод северных земель наконец начинает отступать. Мы пересекаем границу владений Дрейгона Норда, и я наконец-то выдыхаю.

Не верится, что мы это сделали.

Дорога за эти пару дней уже подсохла, здесь больше нет прошлой грязевой колеи.

В воздухе пахнет весной. Солнце греет теплее. На обочине рядом с границей ещё лежат рыхлые подтаявшие сугробы. Но чем дальше мы едем, тем их меньше. А свежей зелёной пробивающейся листвы больше.

И мне действительно хочется верить, что теперь я дышу воздухом свободы.

Едем какое-то время, слушая звуки леса.

— Как бы тут не было каких разбойников, — изрекает Толли. — Это у нашего северного хозяина везде патрули стражей. А тут ещё неизвестно, кого ждать. Мало ли какие бродяги ошиваются.

Прислушиваясь внимательнее. Но кроме птичьих трелей я ничего не слышу.

Боль в запястье снова нарастает. Приходит очередной волной. На этот раз она очень сильная. Как утром.

«Эмилия!» — в сознание прорывается грозный голос мужа.

Тяжелая, стремительная тень накрывает дорогу.

— Дракон! Там дракон! — восклицает Толли.

В испуге задираю голову. На мгновение мне кажется, что это Дрейгон. Он настиг меня. И сейчас спикирует вниз. Как стервятник на нашу лошадку.

Высоко в небе, расправив огромные кожистые крылья, парит силуэт. Солнечные лучи скользят по его чешуе, и теперь я могу отчетливо рассмотреть цвет. Темно-зеленый.

Это не Норд.

Описав круг, дракон плавно уходит в сторону и скрывается за верхушками высоких сосен.

— Улетел. Надин, с тобой все в порядке? — с тревогой спрашивает мальчик. — Что-то ты очень бледная.

— Всё нормально, — отвечаю ему. — Давай поедем побыстрее.

Дальше от Норда.

Дорога делает крутой поворот. Выезжаем, и Толли резко натягивает поводья.

Прямо посреди тракта стоит мужчина, которого мы встретили в прошлый раз. Он одет в тот же самый дорогой охотничий костюм.

Вальяжно держит руки в карманах, словно вышел на неспешную прогулку.

Смотрит прямо на меня. И насмешливо произносит:

— Долго же вы меняли колеса.

Мужчина направляется в нашу сторону. В каждом его движении чувствуется ленивая грация настоящего хищника.

Он подходит к нашей лошади, небрежно треплет ее холку. И как бы невзначай принюхивается.

На его породистом лице на миг отражается недоумение. Но тут же скрывается.

— И куда же вы держите путь? — дружелюбно спрашивает нас, все ещё не отлепляясь от лошади.

Проводит рукой по ее боку, будто гладит любимую невесту.

Проверяет шкуру на целостность? Почему-то результат проверки ему не нравится.

Бросает хищный взгляд на меня. И на содержимое телеги за моей спиной.

Наша первая лошадка очень большая молодец. Тихо лежит под соломой. Как мебель.

Внимательно слежу за его взглядом. Не нравится мне этот наглый охотник.

Тем временем он нюхает воздух рядом с нами уже не стесняясь. Но видно по глазам, предъявить ничего не может.

С какого перепуга он к нам пристал?

Толли тоже чувствует себя явно не в своей тарелке. Но помалкивает.

— Откуда едете? — уже без всяких реверансов произносит мужчина. — Назовите ваши полные имена. И покажите, что везёте.

В запястье начинает зудеть новая волна боли. На этот раз она немного отличается от утренней. Подбирается медленно, не резко. Но при этом не ограничивается запястьем. Ползет вверх по руке.

— А вы что, пограничник? — холодно осведомляюсь, глядя на него в упор.

Боль доходит до плеча и расползается на грудную клетку.

Меня это очень беспокоит.

Передо мной стоит этот наглец и не даёт проехать. Но сосредоточиться на разговоре с ним все сложнее.

Боль, пока ещё мягкая, проникает внутрь груди, и раскрывая щупальца, ползет в сторону сердца.

— Почему вы задаете нам такие вопросы? Если вы при исполнении, будьте добры, сначала покажите ваши документы, — нервно говорю ему, параллельно с ужасом следя за тем, что со мной происходит.

И сделать с этим ничего не могу.

— Документы? — мужчина обескуражен. — Какие ещё документы?

Что же он никак не отстанет!

— У вас что, из документов только усы, лапы и хвост? — раздражённо брякаю.

На мгновение повисает тишина.

Мужчина замирает. Будто столкнулся с невиданной наглостью.

— Лапы и хвост⁈ Хотите увидеть мой хвост⁈ — гневно начинает он, но тут же вспоминает другое. — А что такое «пограничник»?

Тут Толли, молчавший до сих пор, не выдерживает и встревает в нашу беседу.

— Не серчайте, господин! Просто бабушка у меня иностранка! Она часто болтает сама не знает что.

Охотник даже не удостаивает его взглядом. Всё его внимание направлено на меня одну. Он делает шаг ближе, наклоняется. Принюхивается так явно, что даже жутко. Кривит уголки губ в насмешливой улыбке. А ещё его зрачки вытягиваются в две вертикальные щелки.

— Что-то ты слишком молода для бабушки. Хорошо сохранилась. Магичка? Ну-ка, признавайся, какой у тебя дар?

Щупальца резко хватают меня изнутри.

Боль вспыхивает не только в руке. Меня будто пронзает раскаленным кинжалом. В глазах темнеет. Вдохнуть становится невозможно.