— В его способности на подобное я больше не сомневаюсь. — Тёмный взгляд Тенелль на миг метнулся к маячившей фигуре клирика: — Но доказать этого я не в силах. И ты, как видно, тоже. Ты объявлена в розыск и уличена в преступном союзе с демонами. Это неопровержимый факт.

Если Тенелль желает упечь её за решётку — пусть, но, святые блядские угодники, Флориан Фейн должен гнить в соседней камере!

— И вы спустите ему это с рук?! Нападения не прекратятся, пока Фейна не прижмут к ногтю!

Губы Тенелль скривились в горькой усмешке:

— Через три дня в Великом храме собирается Конклав клириков. Патриарх наречёт имя нового верховного клирика, коий унаследует Патриарший престол после его кончины. До меня дошли слухи, что за те «великие труды», коими епископ Флориан одарил Блэкбридж, именно он числится главным любимцем. — Она бесцеремонно сгребла Эду за шиворот куртки и поволокла к остальным воинам, где Фейн уже буравил их цепким, выжидающим взором: — Если у тебя припасён толковый план, как втоптать в грязь человека такого полёта, я вся во внимании.

Ледяной ужас пророс в жилах Эды, словно скованные морозом ветви мертвого дерева. Ну конечно. Конечно же, именно в этом и заключалась истинная цель Фейна — стать верховным клириком! Он намекал на это сам, разглагольствовал о Конклаве в тот самый день, когда только явился в Блэкбридж. И Кит предупреждал её ровно о том же: сильные мира сего возвысились лишь потому, что пеклись исключительно о себе.

Вся эта бойня, все эти невинные жертвы… ради чего?! В подвале лавки Фейн разливался соловьём о том, как жаждет наставить заблудших на путь истинный, как печётся о всеобщем благе. Но за душой у него гнездились лишь самые низменные, убогие страсти. И если он одурманил собственный рассудок фанатичной верой в то, будто служит праведным мечом Отца-Владыки, то лишь ради оправдания собственной ненасытной смертной алчности. Какая злая ирония: человек, столь громко славословивший милосердие и честь, не имел за душой ни крупицы того и другого.

Если прочие клирики отдадут за него свои голоса, дорога к абсолютной власти будет открыта. Всего через три дня.

На осеннюю жатву.

Кит, где же ты?.. Мысли Эды начали путаться от подступающей паники при мысли о том, что с ним стряслась беда — или, что ранило ничуть не меньше: он бросил меня. Но в этот миг в глубине сада колыхнулся бледный лунный отблеск.

Мистер Ночь. Он стоял поодаль, в густой тени накренившегося вяза — неподвижный, лишь серебряные волосы мерно колыхались на ветру. Больше его не заметил никто. Он одарил Эду едва заметной, почти нежной усмешкой, пока её волокли по гравию, точно строптивую собаку.

Ублюдок.

И внезапно её осенило. Мистер Ночь стоял здесь и хладнокровно ждал: явится ли Кит спасать её на самом деле? Но Кит был далеко не глуп, чтобы лезть на рожон. Эда лихорадочно обшаривала взглядом кроны деревьев, но высмотреть оборотня в ночной темноте было безнадёжной затеей. Если он и был здесь, то благоразумно держался в стороне. Станет ли он молча наблюдать, если её решат казнить прямо на этой дорожке?

В груди заныло — пусто и глухо, словно в брошенной на отмели раковине.

И пока она буравила ненавидящим взглядом наглый лик мистера Ночи — столь спокойного перед лицом скорой утраты вожделенных Врат, — мысли её запнулись, точно тележное колесо в вязкой жиже. Демон бросил Фейну, что если зеркало разобьют, тот обязан будет достать ему другое. Он ни капли не тревожился… потому что в Блэкбридже были ещё одни Врата!

Они есть у Лича.

Вот ради чего Лич натравил сюда Тенелль. Ему и дела не было до обладания этим зеркалом — он лишь жаждал убедиться, что оно не достанется никому другому. Разбей Клинки эту реликвию, и его Врата останутся единственными во всём Блэкбридже. А быть может, и во всём Уэсланде. И Фейн будет вынужден приползти на поклон к нему. Епископу придётся платить главарю трущоб любую цену, какую тот ни заломит, лишь бы не лишиться связи с Иным миром.

Мысли Эды бешено завертелись, выстраивая безумную цепочку.

— Командир, — процедила она уголком рта, стараясь не привлекать внимания, — мне нужно поговорить с вами. С глазу на глаз.

— Нам не о чем разговаривать.

— Умоляю. Если вам хоть капли не безразлично спасение людей от этой резни, дайте мне всего минуту, прежде чем швырнуть в сырой каземат. Всего одну.

Тенелль искоса мазнула по ней колючим взглядом. Они поравнялись с Фейном.

— Епископ Флориан, — негромко произнесла командир, — вам довелось пережить тяжкое потрясение. Но вам придётся собрать остатки сил и позволить моим людям сопроводить вас в крепость Фелл. Все участники сего побоища подлежат допросу.

Фейн смиренно склонил голову:

— Разумеется. А что станется с Вратами?

— Мы изымаем их под надзор Ордена.

Тенелль цепко вглядывалась в черты его лица, однако тень недовольства, скользнувшая по губам клирика, растаяла столь же стремительно, как предрассветный туман.

— Моё сердце ликует. Подобные богомерзкие реликвии несут лишь погибель роду людскому. Не нахожу слов, дабы сполна отблагодарить вас за службу, командир. Вы спасли мне жизнь.

Эда не сочла нужным прикусить язык:

— Ты бессовестная, трусливая тварь. И рано или поздно все увидят твою гнилую суть.

— Уж не зловещее ли пророчество звучит из твоих уст? — прищурился Фейн. — До чего же в духе ведьмы.

— Довольно, — оборвала Тенелль. — Гилфорд, Уильям: сопровождайте епископа в крепость. Остальным — оцепить и опечатать Врата. Девка утверждает, что ей приспичило отлить. Я отведу её сама.

Эда резко вскинула на неё ошеломлённый взгляд.

— Вам бы взять кого-то с собой, командир, — с сомнением подал голос один из воинов. — Вдруг из темноты на выручку явятся другие твари?

— Я не уйду далеко, Гилфорд. Мне бы не хотелось, чтобы по прибытии в гарнизон от мисс Шоу разило, словно из помойного ведра.

Тон женщины не терпел возражений, и спорить никто не посмел. Тенелль с сухим щелчком вогнала меч в ножны. Одной рукой подхватив чадящий факел, другой она намертво вцепилась в воротник Эды и бесцеремонно поволокла её в густую тень боковой аллеи. От накатившего облегчения у Эды перехватило дух. Она меня услышала.

Едва Клинки скрылись из виду за поворотом, Тенелль свернула с гравиевой дорожки прямо на траву. Миновав клумбы, она затащила пленницу в глубину серебристой березовой рощицы.

— Мы только что прошли мимо доброй дюжины кустов, вполне пригодных для нужды, — заметила Эда.

Тенелль резко развернула её к себе, впечатав взглядом в землю:

— Ты вымолила своё время. Говори. И быстро.

Эда перевела дух, смочив пересохшие губы:

— Флориан Фейн — единственный, кто в ответе за появление этих исчадий, командир. Его священный обряд служит лишь ширмой для ритуального сбора долговых лет. Я знаю: Клинки — карающая десница Церкви Веры, но неужели этот долг помешает вам обратить клинок внутрь? Чудовища способны рядиться и в святые рясы.

— Так утверждаешь ты и верховный губернатор.

— Но ведь защищать жителей этого города — ваша священная присяга, разве нет?!

Глаза Тенелль полыхнули холодной сталью:

— Именно так. И я исполню её. Я чую угрозу за версту, и от епископа несёт застарелой гнилью. Вот только бросать ему обвинения на пустом месте сейчас бесполезно. Если тебе нечего предложить по делу…

— Вы правы! Его вину необходимо доказать перед всем миром, железно и бесповоротно! И мы сможем это сделать — если вы только позволите мне помочь вам!

— Каким образом?

— Тот Конклав клириков, о котором вы говорили. Мы сорвём с него маску прямо там, на глазах у самого Патриарха.

Три дня.

Тенелль смерила её леденящим, взвешивающим взором:

— Я слушаю.

Сердце Эды пустилось вскачь:

— Вы знаете, что у Северина Лича есть свои Врата, верно? Если вы уничтожите то зеркало, что нашли сегодня в усыпальнице, его артефакт останется последним во всём Блэкбридже. Быть может, и во всём Уэсланде. Фейн будет вынужден обратиться к зеркалу Лича! Там, в склепе, мистер… демон, с которым сговорился Фейн, прямым текстом велел ему раздобыть другую дорогу. Епископу жизненно необходимы Врата! — Она набрала в грудь воздуха, лихорадочно упорядочивая мысли: — А что, если зеркало Лича тоже будет разбито в прах?