— Я верю, — глухо отозвался он. — Я слышал Его глас ещё сопливым мальчишкой. Отец Стёрнмосс избивал меня розгами, твердил, будто это лишь моя собственная гордыня, но я слышал Его! Он любил меня — даже тогда, когда во всём мире меня не любила ни одна живая душа! — Фейн заворожённо поглядел на свою кровь на лезвии и с отвращением отшвырнул кинжал в угол: — Эта страна захлёбывается в грехе. И Он избрал меня, дабы вести овец сквозь тьму. А значит, цель оправдает любые средства!

Эда метнулась к оброненному клинку. Но Фейн оказался быстрее: с яростным рыком он отшвырнул её ногой и намертво вцепился пальцами в её волосы. Острая боль обожгла кожу головы. Взвизгнув, как дикая дворовая кошка, Эда намертво вцепилась кулаками в его воротник и с силой рванула на себя, пока он не потерял равновесие и не рухнул на одно колено. В этом приступе животного ужаса она обратилась в слепую, безумную волчицу — и изо всех сил впилась зубами прямо в его ухо.

Фейн взревел раненым вепрем. Рот Эды мгновенно наполнился солоноватой горячей кровью. Он с силой отшвырнул её прочь. Она с омерзением сплюнула его кровь на каменные плиты, пока клирик, тяжело хрипя, с трудом поднимался на ноги.

— Сука…

— Рыбак рыбака видит издалека.

Эда до конца осознала замысел Фейна лишь тогда, когда тот внезапно бросился прочь. Приподнявшись на коленях, она смотрела, как епископ промчался мимо пирующих исчадий, мимо тел, разбросанных по гравию садовой дорожки. Когда он запнулся и полетел кубарем, трудно было разобрать, притворным ли было это падение.

Он рухнул прямо к сапогам Мартины Тенелль.

— К-командир! — Он в отчаянии вцепился в подол её форменного колета: — Командир, она здесь! Девчонка Шоу! У неё Врата… она перебила моих людей! — Он трясущимся пальцем указал на разинутый зёв усыпальницы: — Взгляните!

Словно по команде, все три исчадия разом вскинули окровавленные морды. Уставившись на стену Клинков за спиной Тенелль, твари нетерпеливо заскребли когтями по гравию. Будто горы человеческого мяса, которое они только что сожрали, не значили ровным счётом ничего.

С утробным рыком чудовища метнулись навстречу серебряным мечам.

Схватка вышла короткой, но чудовищно кровавой. Сколь бы свирепы ни были исчадия, перевес воинов Ордена оказался подавляющим — тварей попросту смяли числом. Сама Мартина Тенелль с яростным боевым кличем, обнажив зубы, по самую рукоять вогнала клинок между лопаток третьего исчадия. Тварь забилась в агонии, слепо полосуя когтями воздух возле её ног, однако командир лишь хладнокровно провернула сталь в ране, пока тело чудовища окончательно не обмякло.

Тенелль даже не перевела дух. Вырвав лезвие, лоснящееся чёрной жижей сукровицы, она наставила остриё прямо в грудь Эде:

— Выходи с поднятыми руками.

Двое Клинков тут же взяли дверной проём на мушку взведённых арбалетов.

Выбора не оставалось — только подчиниться. Эда шагнула за порог. И лишь теперь воочию увидела весь масштаб совершённой исчадиями бойни: раздробленные хрящи, комья вытекшего мозга, полуобглоданная петля кишок, змеящаяся по гравию багровым шнуром. Одно из растерзанных тел судорогой дёрнулось на камнях. Из разодранного горла вырвался тонкий, хрипящий хрип нечеловеческой муки — лицо несчастного провалилось внутрь кровавой кашей, делая его похожим скорее на груду мясницких потрохов, чем на человека. Но он всё ещё дышал.

К горлу Эды подступила тошнота:

— Это не моих рук дело.

Тенелль даже не взглянула на неё. Единственным коротким, выверенным ударом она вонзила клинок прямо в сердце умирающего, обрывая его мучения. Тело затихло.

— Это сделала не я, — повторила Эда, и голос её дрогнул от ненависти. — Всё это — дело рук епископа Фейна. От первого до последнего вздоха! Это его Врата, его ручные твари…

— Святые заступники, — взвыл Фейн, картинно повисая на плече ближайшего воина, словно готовый вот-вот лишиться чувств. — У этой девки змеиный язык! Мои братья лежат растерзанными в пыли, а она смеет тыкать в меня пальцем?! — Он указал на свою сочащуюся кровью щёку: — Она сама пыталась перерезать мне горло!

— А что здесь делали вы сами, епископ Флориан? — Тенелль смерила его тяжёлым взглядом. — Отчего это вы и ваши благочестивые братья по Вере бродили по саду среди глухой ночи… — Носком сапога она тронула обронённый клинок одного из мертвецов: — Вооружённые до зубов?

— Я выследил её! — без малейшей запинки отчеканил Фейн. — Эти добрые клирики настояли на том, чтобы пойти со мной и схватить ведьму, и я дозволил им взять оружие ради защиты. Какое горькое, бесполезное утешение… — Поразительно, с каким безупречным надрывом задрожал его голос. Словно гибель этих головорезов и впрямь разрывала ему душу.

Тенелль промолчала.

— Командир, — прошипела Эда, пользуясь повисшей паузой, — прошу вас, выслушайте меня! Вы же знаете, что это я послала весть Вольфраму! Это я привела вас сюда!

Тенелль подошла вплотную. Женщина была по-настоящему высокой — властная фигура, подавляющая величием, под стать её суровому воинскому званию. Она упёрла остриё меча в гравий между ними, словно посох:

— Верховный губернатор известил меня о твоём намерении доказать свою непричастность, — заговорила она глухо, так, чтобы слова долетали лишь до ушей Эды. — Вот только нынешней ночью вовсе не Вольфрам призвал меня в эти сады. Твоё послание до меня так и не дошло.

Мысли Эды разметало ледяным вихрем:

— Что?.. Но… кто же тогда?

— Северин Лич. — Тонкие губы Тенелль натянулись в нить: — Очередная попытка выслужиться перед Орденом, не иначе. Этот выродок имеет влияние на слишком многих сильных мира сего. И сей жест показного добропорядочного гражданства лишь усложнит мою задачу отправить его на виселицу.

Эда застыла, не веря собственным ушам.

Лич предупредил Тенелль. Но он же предупредил и Фейна! Он стравил их здесь лицом к лицу. И единственным слепым котенком, которого он оставил в дураках…

…была я, — с леденящей пустотой осознала она. Он жаждал, чтобы меня схватили. Эда попыталась натравить Лича и Тенелль друг на друга, но криминальный владыка насквозь раскусил её игру. Он обратил её же уловку против неё самой, и вот её расплата — взята с поличным на месте бойни. Но это всё равно не давало ответа: почему он позволил Клинкам наложить руку на зеркало? Лич ведь жаждал заполучить его себе! Неужели он не понимал, что воины Ордена разобьют артефакт в щепки?! Поимка Эды и расположение епископа никак не могли стоить столь чудовищной цены.

В лёгких словно не осталось воздуха. Кит, где же ты?..

— Обыскать усыпальницу! — скомандовала Тенелль.

Солдаты лавиной хлынули в полумрак склепа.

— Они здесь! — донёсся крик из глубины. — Врата!

Тенелль шагнула к Эде и принялась вязать её запястья шершавой верёвкой.

— Командир…

— Быть может, ты и заключила запретный Пакт, однако ты утверждаешь, будто за этим кровопролитием стоит епископ — и Вольфрам держится того же мнения. Я склонна допустить подобную мысль. — Сердце Эды отчаянно взметнулось вверх, но Тенелль безжалостно добавила: — Беда в том, мисс Шоу, что ты не прислала весточки губернатору, как обещала. Лич опередил тебя. И теперь я застаю епископа раненым, его спутников — растерзанными в клочья, а тебя — целой и невредимой. — Она затянула узел, до боли врезавшийся в кожу: — И у меня не остаётся иного выбора, кроме как взять под стражу тебя — за неимением более очевидного виновника. — Тенелль обошла её по кругу.

Эда судорожно втянула воздух:

— Я прошу вас поверить мне.

— Я тебе не верю.

— Полагаю, просить командира Ордена о вере в святых стенах — излишняя насмешка.

Женщина сухо хмыкнула.

— В таком случае поверьте хотя бы собственному чутью, командир!

— Одного лишь чутья мало, чтобы вынести приговор человеку духовного сана.

— Епископ подставил меня! — прошипела Эда, отчаянно пытаясь достучаться до её разума: — Узнав о вашем приближении, он понял, что окажется в ловушке, и собственноручно приказал исчадиям разорвать собственных людей!