— С обоих серебряный?

— С обоих серебряный. Один. Жена за полцены, ты за полцены.

Я полез в карман. В кармане у меня лежала земная мелочь. Я сжал в ладони монету и, когда вынул руку, на ладони лежала серебряная монета. Я вложил её в руку стражника, и он подкинул монету на ладони, поймал и сунул в кошель на поясе.

Через час монета должна была развеяться. Стражник полез бы вечером в кошель и обнаружил, что серебряного нет. Он бы обругал напарника, или жену, или свою память, и на этом история закончилась бы. Я, признаться, не гордился этим фокусом. Плата была справедливой, но у меня не было с собой местных денег, так что приходилось выкручиваться.

— Проходите, — сказал стражник. — Наём на площади у столба, по крикам поймёте кто кому нужен.

Мы прошли под аркой ворот и оказались на главной улице.

Город был обычным. Двухэтажные дома из камня и дерева, вывески над лавками, мощёная улица, по которой между телегами бегали дети.

Улица вывела нас на площадь. И на площади, посреди, там, где в любом городе королевства стояла бы статуя короля или основателя, стояла статуя фриранца.

Я остановился.

Каменный, в три человеческих роста, на постаменте. Скульптор старался. Он вырезал длинные руки до колен, широкую грудь, короткие мощные ноги и покатую голову, и всё это было облачено в мундир с высоким воротником, а на лице было выражение мудрого превосходства, с каким на Земле рисуют полководцев.

— Это они? — тихо спросила Соня.

— Они.

— Похожи на обезьян.

— Я тебе говорил.

— Я думала, ты преувеличиваешь.

Мы обошли площадь по краю, не приближаясь к постаменту, и я всё это время думал о том, о чём думал ещё на дне впадины, пока пел агмы — о времени.

Януш отправил меня на Землю в тот день, когда в окно моей позиции влетел дрон. День в день, с точностью до секунды. А ведь до этого я прожил на Грее почти семь лет. Семь лет, за которые на Земле, по всему, должны были пройти те же семь лет, потому что иначе быть не могло, но не прошли.

Януш отправил меня, по сути, в прошлое.

Очутившись там, я допустил, что для финара это возможно. Ведь я был прямым тому доказательством.

Но я-то возвращался сам! Без помощи финара. А значит должен был попасть на Грею плюс минус в то время, когда «Я — прошлый» отправился искать гробницу Арес.

Но, судя по всему, я вернулся в своё время. И если я правильно понимаю, то на Грее прошло примерно столько времени, сколько я провёл на Земле. Год, может чуть больше.

— «НО ПОЧЕМУ?» — напрашивался у меня вопрос.

Первое, что приходило в голову, — мироздание не терпит, когда одна душа существует в двух местах в одно и то же время. На Земле в 2025 году был один Костя Соколов, мою душу перенесла Арес и я оказался на Грее.

И если бы я вернулся в прошлое Греи… то я просто не знаю. У меня нет на это ответов. Может, просто законы мироздания, созданные СОЗДАТЕЛЕМ, не допустили этого, и эти законы… я просто не знаю, как их ещё назвать и материальны ли они или что они вообще такое… отвели портал, направив его во время, где меня уже не было?

Это было так сложно, что казалось немыслимым. Даже с моими развитым интеллектом.

Ведь если время на двух планетах течёт одинаково, то на Земле должно было пройти семь лет, и родители встретили бы меня постаревшими на семь лет. А теперь получалось, что между планетами нет общего времени. Значит, время для Греи и Земли нельзя сравнить.

Ответа у меня пока не было.

— Соколов, — сказала Соня. — Ты молчишь уже минут пять.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что мы опоздали.

— Куда?

— Ещё не знаю. Пойдём по лавкам.

Мы пошли по лавкам.

Торговая улица начиналась сразу за площадью. Гончары, кожевники, оружейник ремонтирующий меч, лавка зелий с зелёным фонарём над дверью, хлебная, мясная, и всё это после торговых центров на Земле казалось дикостью… но мне здесь нравилось.

Тем временем Соня шла рядом со мной и вертела головой. Первым из других рас она увидела гнома.

Он стоял у лавки с инструментами и ругался с хозяином из-за цены на клещи. Соня остановилась посреди улицы и смотрела на него так, как смотрят в зоопарке на слона.

— Не пялься, — сказал я. — Они не любят.

— Он настоящий?

— Абсолютно.

— У него борода до пояса.

— У них у всех.

Гном заметил её взгляд, повернулся, оглядел Соню с головы до ног и сказал что-то на своём языке, отчего хозяин лавки заржал. Я перевёл бы, но не стал. И сделав вид, что я не знаю гномий язык, мы пошли дальше.

На людей она тоже засматривалась. Для неё это всё было новым. Одежда, походка, то, как женщины носили корзины на бедре, как мужчины здоровались, прикладывая два пальца к груди, как дети бегали босиком по мостовой.

А потом мимо нас прошёл дроу.

Он шёл по середине улицы, и люди перед ним расступались. Высокий красавчик с чёрными волосами, забранными в хвост.

Соня застыла.

— Это эльф? — прошептала она.

— Дроу, — ответил я. — И лучше тебе запомнить, что, назвав дроу эльфом, ты можешь смертельно оскорбить его.

— Поняла, — серьёзным тоном ответила Соня.

— Запоминай. У дроу чёрные волосы, у эльфов белые. Ещё есть драконы, у них белые волосы, но глаза оранжевые, словно в них затаился огонь.

Лавка с одеждой нашлась в конце улицы. Одежда нам была нужна не ради удобства. Иллюзию я мог держать на нас обоих сколько угодно и для Гвидолии этого было бы достаточно. Но дома всё было иначе. В Виндаре гвардия носила артефакты, которые изобличали любую личину, и на воротах стоял человек, который видел приезжих такими, какие они есть. Иллюзию на одежде он бы заметил. Не то чтобы это было запрещено. Одарённый вправе прятать что угодно, хоть лицо, хоть штаны. Но воин рода Арес, увидев такое, запомнил бы нас, а мне хотелось, чтобы нас не запомнил никто.

Так что мы зашли внутрь.

Лавка была тесной, с рулонами ткани на полках до потолка и с готовым платьем на крючках вдоль стены. Хозяин, круглый человек с рыжей бородой, поднялся нам навстречу.

— Что желаете?

— Жене платье, — сказал я. — Мне куртку и штаны. Дорожное, крепкое, не самое дорогое.

— Откуда сами?

— Издалека.

Он кивнул так, будто «издалека» было названием провинции, и повёл Соню к платьям. Я смотрел, как она перебирает ткань, как щупает шерсть и лён, как морщится от грубого сукна и как задерживает пальцы на тонком полотне, которое ей понравилось. Она, ей-богу, вела себя так, как вела бы в любом магазине на Земле, и хозяин лавки смотрел на неё с уважением. Женщину, которая умеет выбирать ткань, уважают на любой планете.

Я подобрал ей платье из тёмно-синего льна, с длинным рукавом, с поясом. В таких ходили жёны ремесленников в Виндаре. Себе взял куртку из тёмной кожи и штаны из плотной шерсти, и сапоги.

Пока Соня переодевалась за занавеской, мы с хозяином разговорились.

Тут мне повезло и не повезло одновременно.

Не повезло, потому что на груди у него под рубахой висел амулет. Я почувствовал его сразу, ещё когда вошёл. Довольно редкая вещь, которая блокировала ментальную магию. Разумеется, обойти его я мог. Но человек с амулетом, скорее всего, это почувствует. Он бы не понял, что это, но насторожился бы, а мне этого не хотелось.

Повезло же мне, потому что он был из королевства Клиф и оказался словоохотлив, как всякий купец, у которого в лавке нет других покупателей.

Так что я прибег к старому доброму способу — тёплой беседе.

Начал с цен. Спросил, почём нынче шерсть, и он охотно рассказал, что она подешевела, потому что овец стало некому стричь. Я спросил, отчего некому. Он посмотрел на меня, потом на занавеску, за которой Соня возилась с завязками, и понизил голос.

— Ты, я вижу, из тех краёв, куда новости идут долго.

— Из тех.

— Тогда слушай. Мясо стоит втрое против прошлого года. Морская рыба вчетверо. Раньше морской народ торговал с нами, а теперь нет. И всё, что получше, идёт на Измаль.