Кречетов перелистнул несколько страниц и развернул одну к Ким, придерживая за угол. Та придвинулась ближе, а дочитав, забрала лист у него из рук.
— Сволочи… — выдохнул полковник. — Откуда достал?
— Из мест, куда вас пока не пускают. И никого не пустят, если только этот кто-то сам не влезет без спроса. Вообще, это так, демоверсия. Там подобных материалов столько, что грузовика не хватит вывезти. Все они хранятся в цифровом архиве. Адрес и пароль указаны на отдельном листочке в конце. Этого хватит, чтобы посадить всё руководство и накрыть их объекты разом по всей стране.
Он прижал ладонь к открытой папке и не дал мне продолжить.
— Без источников доказать это будет не так уж и просто… Но с псионикой — очень даже возможно. Работы много, но могут потребоваться подтверждения…
— У вас будет всё, включая пароли к их серверам. Сможете сами провести независимое расследование, зайти и убедиться в моих словах и предоставленной информации. Но спешу напомнить, что эта информация не для общего доступа в вашем департаменте, товарищ полковник. У корпорации длинные руки…
Полковник в очередной раз тяжело вздохнул. Ким тоже посмотрела бумаги и вернула всё в папку, закрыла её и оставила рядом с собой. Я полез дальше, видя, что мы с господами из отдела охотников находимся на одной волне.
Достал прозрачный пакетик с таблеткой, положил его на середину стола. Полковник поднёс образец ближе к глазам, разглядывая трёхглавого змея на таблетке.
— Нашёл у посредников синдиката ещё до лаборатории. Охраняли старательно, после пропажи искали. Состав не проверял, так что обещать вам готовое средство пробуждения не собираюсь. Но именно такие таблетки проверяли на беспризорниках и бомжах. Результаты вы можете увидеть в прошлой папке. Девяносто девять и девять десятых процентов — смертельный исход. Удачное пробуждение — один раз.
— Это забираем, отдадим на экспертизу.
— Без проблем. Только вот… Я вам столько предложений и подарков сделал… Но пока не вижу ни радости в ваших глазах, ни благодарности в ответ… — уставился я на полковника, ожидая, чем ответит мне государство в его лице.
— Допустим, всё подтвердится. — Кречетов вытянул из-под документов чистый лист. — А таким старательным деятелям, как ты… Как я могу к тебе обращаться?
— Виктор.
— Виктор? Пользуешься своим настоящим именем? — без эмоций поинтересовался Кречетов, а вот Ким слегка удивилась. — Я думал, что ты даже от него отказался…
— От него я бы не отказался даже под страхом смерти, — без промедления заявил я.
— Вот как… — Тень улыбки мелькнула на лице Кречетова. — Виктор, у нас найдётся предложение и много работы. Предлагаю оформление на службу, в мой отдел. Получишь защиту, выйдешь из тени, перестанешь бояться…
— И до конца жизни буду работать по приказу, даже когда среди начальства окажутся люди сомнительных моральных качеств и спорных жизненных позиций, — хмыкнул я.
— Я, как ты можешь заметить, весьма конкретные жизненные позиции имею.
— Вы не вечны, полковник. Это раз. Два: как я могу доверить свою судьбу тому, кто вытащил убийцу моих родителей из тюрьмы? Такое у вас правосудие?
На мой вопрос он никак не ответил, словно ему было плевать. Мол, ну вытащил, и что? Тебя это не касается. Это вопросы государства, так что не смей меня осуждать. Очень хотелось поковыряться в его мозгах, но он почувствует, и все договорённости полетят в пропасть.
Я потянул сумку к себе и положил на колени.
— В штат не пойду. Поставят над вами нового начальника, и придётся мне слушать объяснения, кому ещё я теперь обязан подчиняться. А я не сдержусь, если увижу, как он дичь творит во имя неподвластных моему разуму интересов… И кто разгребать последствия будет? Нет, лучше вам меня держать подальше от столичных гениев. Мы с ними друг друга не поймём, и что будет дальше, лучше даже не представлять…
Кречетов посмотрел на сумку, после чего подался вперёд и наклонился над столом.
— Ну ты ведь пришёл сюда ради конкретных предложений. Так и выскажи их прямо. А я уж решу, смешны ли твои предложения или имеют право на жизнь. Я не менталист и читать мысли не умею. И такие, как ты, мне нужны для службы, а не для дружбы.
— Знаете… Со мной лучше дружить, чем нет. Но дружбу со мной ещё надо заслужить, господин Кречетов. И пока вы слишком далеки от неё. Одна совместная операция не делает нас даже приятелями. Хотите, чтобы я работал в ваших интересах? Пожалуйста. Просто пусть это будет происходить на моих условиях. Я не против брать работу вроде той, какой мы сейчас занимаемся… — кивнул я на папку с компроматом на «ПраймМедКорпа», — и отвечать за результат. Но жизнью своей при этом буду распоряжаться сам.
Кречетов взял ручку и вопросительно посмотрел на меня, ожидая конкретики. Я принялся диктовать, в чём готов помогать ему и его ведомству:
— Во-первых, все запросы — это запросы, а не приказы. Я могу и отказаться от работы без объяснения причин. Впрочем, если вы сами спросите, я гарантирую вам честный ответ и разъясню причины отказа. Что вы можете получить от меня? Частную аналитику и безопасность различных цифровых структур. Защита банковских систем, поиск вмешательства в базы данных государственных объектов. У меня будет открыта частная компания, она будет принимать от вас заказы за символическую плату. Взамен вы помогаете компании оставаться вне поля зрения проверяющих органов. Моя фирма выполняет работу, ваше ведомство получает отчёты и результат. Всё согласуем, какие объекты берём и что на них делаем.
Кречетов записал что-то на листе и задержал ручку над следующей строкой.
— Во-вторых, я продолжаю жить свою жизнь и не получаю от вас или кого бы то ни было претензий за то, что всякое жульё приведу к ответственности.
— Без самосуда. Собрать данные, отдать в руки правоохранительных органов… — начал перечислять вполне справедливые условия полковник, и я понял: мы сработаемся.
— Без проблем, это разумный компромисс.
Всё равно самые сложные случаи они могут и не узнать, если будет нужно действовать быстро ради чьей-то безопасности.
Полковник перестал писать и посмотрел мне в глаза:
— Вот и хорошо. Только этого ещё мало…
Я откинулся на спинку стула, давая себе время успокоиться. Не ожидал, что так легко удастся договориться…
— Что ещё? — поинтересовался я.
— Я приставлю к тебе своего человека. Отчёты будешь передавать напрямую мне, задания тебе тоже буду передавать либо я, либо мой человек, и я же буду гарантировать тебе мораторий на проверки от местных чиновников.
— Ну, это я легко. Только надо хорошенько подумать, кто это будет. Если, к примеру, товарищ за дверью…
Кречетов повернулся к Клюеву и указал на отложенные листы:
— Забирай данные по рейсу, езжай в управление и начинай проверку по каждому из них. Твоя помощь здесь больше не понадобится.
Артём сложил бумаги, подхватил ноутбук и направился к двери. В просвете опять показался Гареев. Лишь на мгновение, но и этого хватило, чтобы ярость в моей душе вновь начала распаляться.
— По формату нашего взаимодействия мы определимся после того, как разберёмся с этой сворой безродных псов корпорации. Но чтобы мы точно могли ужиться, надо решить ещё несколько вопросов, — продолжил Кречетов. — И первый из них — та девочка.
— Света, — добавил я.
— Да… Мы видели остатки разных досье, но не смогли выяснить, кто из них выжил. Спасибо за информацию. Так вот, Светлана остаётся у тебя, верно я понял?
— Верно.
— А где гарантия, что ты позаботишься о ней и её здоровье?
— Как будто вы эту гарантию можете дать… — усмехнулся я. — Или вы сейчас предложите место, где её никто не обидит и не сделает объектом исследований?
Кречетов резко выпрямился и отодвинул лист с записями.
— Я видел этот подвал. Мне не надо объяснять, что там делали!
— Так и я оттуда ребёнка вытащил не для следующего подвала!
Я сам не заметил, что повысил голос, и услышал капитана только со второй попытки. Она подалась вперёд, обращаясь к нам обоим:
