«Всё-таки приходить сюда, не отдохнув, было ошибкой…» — подумала она.

— Совершенно верно, — раздался в ответ голос с заднего сиденья. — Но только благодаря этому наша встреча и состоялась. Надеюсь, вы оба достаточно умны, чтобы не пытаться сообщить остальным о нашей встрече.

* * *

Где-то в столице.

Чистый и аккуратный кабинет, несмотря на поздний вечер, был наполнен шумом голосов людей, когда к нему привели двух гостей, что настояли на встрече в столь позднее время.

Перед дверью несли караул двое бойцов охраны, и девушка-секретарь на секунду задержалась, чтобы сообщить о прибытии посетителей. Один из охранников постучал, и шум по ту сторону двери стих. Он открыл дверь и произнёс фамилию гостя:

— Кречетов…

— Пусть заходит, — донёсся приглушённый голос изнутри.

— Постой здесь. И не провоцируй никого, — отдал приказ Кречетов, смотря на приоткрытую дверь кабинета, откуда вилась ниточка сигаретного дыма и чувствовался лёгкий шлейф коньяка, что выдавал переговоры генеральского уровня.

— Ага… Вы же знаете, я сама зайка, — стал рядом с бойцами Гареев и со скучающим видом уставился на стену коридора.

Полковник хмыкнул и прошёл внутрь. Вздохнув, он поприветствовал всех:

— Господа генералы…

— Миша, заходи, присаживайся. Ты очень вовремя пришёл. Я как раз со своими коллегами веду дискуссию о названии и формате будущей ассоциации псиоников, — потушив бычок, произнёс сидящий в одной рубашке владелец кабинета.

— Ну, ещё никто не подтвердил, что это будет ассоциация. За подобный формат и формулировку меньше всего голосов, — заметил другой мужчина, хмуро полирующий взглядом сигару в своих руках.

Третий просто молча поднялся и протянул руку, а после обмена рукопожатием крепко обнял полковника:

— Сколько лет, сколько зим… Наконец-то судьба свела меня со старым другом.

Кречетов по очереди пожал протянутые руки, расстегнул китель и сел в свободное кресло.

— Миш, ты с псиониками больше нашего работаешь… Вот ты, перед тем как нам всем настроение испортишь своими новостями, а по другому поводу в моём кабинете ты не появляешься, расскажи, какой формат нам лучше взять. Западный, американский или скорее к Китаю двигаться и их госрегулированию?

— При всём уважении, товарищ генерал, но мы не Запад и не Восток. Мы центр и ось этого многовекторного мира, — произнёс полковник. — У нас нет ни восточного традиционализма и клановости вкупе с подчинённым до последнего винтика аппаратом власти и его строгой вертикалью, ни этой лжесвободы американской, где всё идёт на откуп корпорациям, что составляют тайное ложе власти уже почти полтора века, — произнёс Кречетов, зачем-то кулаками обозначая как западных, так и восточных «друзей».

— Ну вот, он опять!.. — широко махнул рукой и направил ладонь в сторону Кречетова принимающий гостей генерал. — Ты ему конкретный вопрос, а он в ответ отстреливается, как из гранатомёта, и ничего прямо не говорит.

— Ну, если вы уж совсем прямо хотите, то, по моему разумению, должно быть два вектора развития псионики. Один — гражданский, полностью зарегулированный, контролируемый, проверяемый надзорными органами, с ежегодными тестами и проверкой ментального и физического состояния псиоников вплоть до D-ранга. И другой — государственный, где все от ранга «C» и выше будут стоять на учёте и служить на пользу государства.

— Ага, мечтать не вредно, — заявил тот, что сидел с сигарой. — Чем они сильнее становятся, тем больше свободы желают. Царями себя считают… Тебе ли не знать.

— Вы спросили моё мнение, а не что реально и нереально сделать. Да, нужна гибкость в системе учёта и контроля. И нужны преференции псионикам, ради которых они сами побегут на службу. Давно уж пора реформы делать.

— Вот мы из-за этих реформ тут и сидим, как видишь… — открыл коньяк и добавил на стол четвёртую рюмку разливающий, старый друг Кречетова. — И я вам говорю: ассоциация — лучший вариант. Она никого не бесит, во-первых, как остальные форматы. Во-вторых, берёт на себя взаимодействие с общественностью, тогда как в кулуарах можно делать что угодно. Внутри ассоциации — одно, снаружи — другое. Будем регулировать, постепенно править. Да и вообще, как закончим первый этап, стоит поднять общественные обсуждения.

— Ага, там тебе такого навыбирают… — хмыкнул собравший всех генерал.

— Да неважно, что они выберут. Важно узнать их мнение и исходя из него составить программу по внедрению и план пропагандистских мероприятий. Псионики уже часть нашей страны, уже часть нашего мира, потому вариантов других нет. Если мы, как обычно, будем тянуть до последнего, пока весь мир уже признает их, а мы будем и дальше вертеть головой, якобы у нас все люди нормальные и таких нет, — только посмешищем государство сделаем.

— Да молодёжь уже вся давным-давно в курсе. Это старики, как староверы, считают всё бесовщиной, — вставил свои пять копеек Кречетов. — Тянуть точно нельзя. Если сформулируем адекватные условия и программы взаимодействия с псиониками, может, даже получится часть сомневающихся из ближнего и дальнего зарубежья к себе заманить.

— Вряд ли удастся предложить им больше, чем Запад, — положил на пепельницу сигару мрачный генерал.

— Не все Запад любят. Не многие разделяют идеологию Китая. Тем более что они всех иностранцев не жалуют. Мы должны дать им альтернативу: достойные условия жизни, не хуже, чем на Западе, уважение и относительную свободу, в сравнении с Китаем, — предложил друг Кречетова и посмотрел на полковника. — Так, а у тебя что случилось? На тебе лица нет…

— Да, Миш, чего-то ты смурной такой?

— А чего мне радоваться, когда у меня… Да что у меня, у всех нас под носом втихую корпорация одной гниды ставит опыты по пробуждению псионики.

— Ну так… А что тут такого удивительного? Не они одни ставят. По госзаказу официальные исследования ведутся в большом количестве, — заявил владелец кабинета.

— Ага… Только вот эти делают всё нелегально, в подпольных лабораториях. И ставят опыты на детях, что гибнут пачками.

Все трое генералов замерли, даже дышать перестали.

— Миш, ты так не шути… — нахмурил брови старый товарищ Кречетова.

— А я не шучу. Не то настроение у меня, чтобы шутить.

— Что за корпорация? — спросил тот, что и до этого был хмурым.

— «ПраймМедКорп». И доказательства есть. Я на них специализируюсь, знаете ли.

— Что-то знакомое… — произнёс владелец кабинета, почёсывая подбородок. — Я надеюсь, лаборатория исчезла после твоего вмешательства?

— Одна да. Но их десятки по всей стране, как мы выяснили. И прикрывает их кто-то на уровне правительства и министерства обороны. Ваши, между прочим, коллеги, чтоб им понос душу вырвал…

— Миш, ну, будем разбираться. Будем закрывать. Найдём управу, не переживай! Страна большая, не первый раз ушлые появляются…

— Ага. Только вот это ещё цветочки… Хотите ягодок? — Полковник взял рюмку и залпом осушил её.

— Ну не нагнетай ты… — вздохнул его друг. — Так ведь хорошо сидели!

— А я не нагнетаю. Мы ещё этого не осознали, но уже в жопе. Глубокой, прошу заметить! Потому что эти суки справились! И пробудили, пусть и со страшными последствиями, псионика! А значит, те ублюдки, что их прикрывают, теперь имеют на руках все карты, чтобы продолжать творить эту дичь. И даже если эта корпорация сдохнет, найдутся безумцы, готовые продолжать это любой ценой. Помяните моё слово, скоро начнутся зачистки инакомыслящих.

— Надо… — поднялся со стула хмурый. — Надо доложить президенту…

— Прежде чем докладывать, дослушай третью новость.

— Есть ещё что-то? — потёр лысеющий лоб владелец кабинета.

— Ага. Та девочка, что пробудилась… Её перехватили и у нас, и у корпоратов. Прямо из-под носа увели.