– Дай-ка посмотрю.

Сергей взял бинокль. Действительно, Коля с Аней плыли назад.

– И мы поплывём, – сказал Сергей.

Когда ребята вышли на берег, Морозов позвал меня:

– Посмотрим, что там за острова. Садись.

Он быстро погрёб в море.

Когда берег стал казаться узкой полоской, Сергей начал озираться на приближающиеся острова.

– Люблю грести, – откровенничал Сергей. – И совсем не устаю. А вот плавать мне как-то сложнее.

Он резко повернул веслом, направляя лодку прямо к острову, и мы слегка качнулись. Остров теперь был совсем близко. Шипящие волны накатывали на берег, намывая песок.

Причалили. Множество коряг и гниющих корней загромождало побережье, и мы оставили лодку в воде.

– Надо подкачать лодку. Сдулась уже. Сейчас включу насос, – сказал Сергей.

Он воткнул в клапан шланг. Лодка быстро надулась и стала упругой.

– Вот теперь поплывём.

Мы тронулись от берега и отплыли от острова.

– Вон там другой остров. Посмотрим его… – И Морозов погрёб в сторону.

На соседнем острове росли берёзки. Доплыв к нему, у берега мы обнаружили заросли кувшинок. Я оторвала одну кубышку. А рядом с ней рос какой-то зелёный плод в форме груши.

– Мне говорили, что рязанцы из кувшинок делают бусы, – вспомнила я. – Надрезают длинный стебель и завязывают его вокруг шеи. Так гуляют рязанские девушки.

– А вот здесь какие-то другие водяные цветы с белыми стебельками, так и стелются по воде.

– Хм-м… Я таких не видала раньше.

– Вот и берег. Выходим.

– А остров узкий, оказывается. Как гребень. Его перешагнуть можно, и там уже другая сторона омывается водой.

– Да, но какой он красивый! Встань под иву, я тебя сфотографирую.

Сергей нарвал каких-то сиреневых цветов и вручил мне.

Сделав кадр, он сел в лодку со мной, и мы поплыли в другую сторону.

Вдали виднелось дерево. Оно одиноко стояло над водой. Видно, там тоже был маленький остров. Но мы направились туда, где стоял лагерь, – с соснами и елями. С одной стороны был большой обрыв к берегу. Здесь жили люди, приплывшие сюда на своих парусниках. А с другой стороны острова на дереве висел пиратский флаг.

Мы вышли из лодки и поднялись к обрыву. Нас увидела загорелая женщина, которая ждала приплывающий парусник.

– Какой красивый, как ладья! – восхитился Сергей.

– Там моя дочь. Мы уже двадцать лет отдыхаем здесь, – откликнулась женщина.

В тени сосен стояли палатки. Мы бросили на них беглый взгляд и опять спустились к воде: решили вернуться обратно.

– Ребята, наверное, нас заждались, – сказала я.

– Да, мы много островов осмотрели. Ещё и цветов нарвали. Ане кувшинку покажем.

Наша лодка постепенно отдалялась от островов. Но берег был ещё далеко. Кругом плескалась вода, серебрясь от солнца.

Мы плыли и плыли… и, наконец, причалили к берегу.

Аня варила компот из яблок.

– Мясо не всё съели? – спросил Коля. – Давайте пожарим ещё.

Опять разожгли мангал. Коля готовил шашлык. Андрей пристально смотрел на Аню.

– Пушистая рысь, пушистая рысь, – заговорил он, выражая свою симпатию к ней и гладя её густые русые волосы.

Аня встала и отошла в сторону.

– Кто она? – спросил Сергей, глядя на тонкую Анину талию.

– Пушистая рысь, пушистая, – повторил Андрей.

– Да нет, скорее зебра! – засмеялся Сергей. – У Ани белые полоски на животе. Как она так загорела?

К берегу причалила яхта. Оттуда вышла уже знакомая собака Энни, совсем окрепшая, и её хозяин с другом.

– Вот и Энни гуляет.

– Да, как ни в чём не бывало.

– Хорошая собачка.

После ужина завечерело. Сергей уехал к брату, оставив нам DVD-плеер с записью «Евровидения», а сам задержался.

Ребята ждали. Солнце уже зашло, и комары начали свою охоту, налетая на нас. Андрей быстро спрятался в машину, неуклюже завернувшись в спальник. Коля ставил палатку.

А Сергея всё не было. Где же он? Без него не уснём.

Я уткнулась в светящийся экран. Комары гудели, садясь на лицо. Казалось, их была целая туча. Я отмахивалась от них, но они настойчиво гудели. Коля и Аня тоже встали и повернулись к дороге, по которой изредка проезжали машины с горящими фарами. Люди ещё веселились, хоть было темно, играла музыка, и слышались громкие разговоры.

Наконец и Сергей приехал. Что-то он задержался… Нужно было быстро поставить палатку и лечь спать. Завтра предстояло объехать много городов и остановиться у ближайшего озера.

Утром нас разбудил застучавший по палатке дождь.

– Пора вставать, вещи собрать. А то дождик намочит, – сказала я и вышла из палатки.

Сергей тоже встал.

– Смотри, радуга большая над морем, даже две! – крикнул он. – Надо сфотографировать.

Ветер стал усиливаться, нагоняя лёгкие волны на берег.

– Надо бы уехать от дождя. Ребята, вы встали?

Мы заглянули в палатку к Коле и Ане.

– Собирайтесь, – сказал Сергей. – Поедем.

Уехали. У ближайшего магазина, купив фруктов и воду, быстро перекусили.

– Дождь позади нас остаётся, – сказал Коля. – А мне хорошо бы помыть машину.

Колины «Жигули» были новые, недавно купленные, и он часто к ним присматривался, следя за чистотой.

– Найдём ещё мойку по дороге. А сейчас поедем, – отозвался Сергей.

Значит, вперёд, на север, дорога прямая до Питера…

Но мы ещё поездим по озёрам. Морозов дал мне карту, и я стала следить за дорогой, сверяя населённые пункты.

Сергей поставил диск, и мы слушали музыку.

Впереди была Тверь. Распогодилось, после ночного дождя было тепло и свежо.

Мы доехали до центральной улицы Твери и остановились возле городского парка. Рядом был большой старый мост через Волгу.

Заглядывая в палатки с сувенирами, мы прогулялись по центру города, прошлись по парку.

С Твери начинается известное Пушкинское кольцо Верхневолжья – из провинциальных городков, где останавливался и жил великий поэт. За Тверью следует Торжок, ряд других городков и в стороне Старица. Местные жители почитают места, связанные с русским классиком. Вот и в Твери на набережной в парке возле старых деревьев был памятник Александру Сергеевичу.

Поднявшись по мосту, мы вышли к стадиону. Сегодня футбол, и потому большая очередь на улице. А вот палатка с мороженым. Надо попробовать тверское… Нет, оно такое же, как в Москве. А вот транспорт здесь для всех платный. Это в столице можно по льготному проехать.

Выйдя на площадь к Вечному огню в память о погибших калининцах во время Великой Отечественной войны (тогда этот город назывался Калининым), мы через мостик вышли к церкви. Рядом на берёзке висели ленточки новобрачных, завязанные «на крепкую любовь».

Мы повернули обратно, на старую улицу с низкими, забытыми деревянными домиками. Но и там живут люди: нам навстречу шагал священник.

Мы пересели на трамвай и проехали несколько улиц. Кондуктор нам выдал билетики.

– Какие старенькие… – сказала я на выходе, когда нужно было сходить у бывшего монастыря. – Помню, такие были ещё в советское время, когда в автобусах не было АСКП (автоматизированной системы контроля проезда) и стояла касса, где все, кроме зайцев, отрывали тонкие бумажные талончики за пять копеек.

Мы вышли. Большие колонны храма были ветхими, а храм с разрушенными стенами был заброшен. За ним стояло новое здание церкви с большим золотым крестом. Это был Вознесенский кафедральный собор, построенный в форме куба в неорусском стиле.

Выйдя из храма, мы дошли до остановки, упёршись глазами в афишу. В Тверь приехал театр бегемотов.

«Зоопарка нет, а бегемотов привезли», – подумала я.

Незаметно Коля отстал от нас. Морозов волновался, не зная, где ребята. Телефон был отключён, и рация безмолвствовала.

– Коля… Коля… – вызывал его Морозов.

Но тот молчал.

Мы сели в машину и выехали из города в надежде, что Коля догонит нас быстрее за городом, потом остановились у одной деревни по дороге и набрали воду из колодца.