© Е. Щербакова, текст, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

Дорога вела из Москвы в Санкт-Петербург. Там, во второй российской столице, друзья по клубу взаимной поддержки «Радуга души» ждут нашу компанию. Президент клуба Сергей Морозов собрал нас в поход, и, нагрузив машины дорожной поклажей, мы двинулись в путь.

Нас было пятеро. Морозов и я ехали впереди на голубой «Ладе». За нами следовали Коля с Аней и Андреем на новых, недавно купленных «Жигулях». У Сергея работала связь, и у руля стоял навигатор, указывающий дорогу по спутнику. Морозову недавно исполнилось пятьдесят семь, и он был самым старшим в организации, где в основном были молодые ребята, давно уже сед, хотя сохранял живость и энергию.

Погода была хорошая. Мы выехали из Москвы без пробок. И даже астрологический прогноз обещал нам по радио хорошие дни во время поездки.

– Ты кто по гороскопу? – спросил меня Сергей.

– Козерог.

– Как и Коля. А я Близнецы.

Уже показались подмосковные деревни. Низкие домики с заострёнными крышами выглядывали из-за деревьев.

– Мы направляемся на Московское море. Там переночуем на даче у двоюродного брата и останемся отдохнуть.

– Но до него ещё будет Клин. Хорошо бы заехать…

– Конечно, мы объедем все достопримечательности по пути.

– А в Клину дом-музей Чайковского. Туда приезжают иностранцы отдать дань великому композитору.

Дорога уводила вперёд. Перед глазами только и мелькали знаки и дорожные полосы.

После полудня мы уже были в Клину.

Вот и город, а указатели показывают дорогу к музею. Мы приехали удачно. Сегодня воскресенье, двенадцатое июля, День святых апостолов Петра и Павла. И в Клину отмечают именины Петра Ильича Чайковского.

Дом-музей был открыт. Мы купили билеты на экскурсию и праздничный концерт и вошли во двор усадьбы.

В большом саду, засаженном деревьями, стоял двухэтажный дом. В нём и жил композитор. В доме всё напоминало о его творческой работе. Это и рояль, и письменный стол перед окном, и читальный столик с диваном, и библиотека. На стенах висели портреты композиторов, среди них Антон Рубинштейн.

К нам вышел пианист. Он сел за рояль Чайковского и исполнил пьесу «Июль» из цикла «Времена года». В окне гостиной виднелся двор.

После осмотра комнат мы вышли в сад. Любимыми цветами композитора были ландыши. Он очень любил отдыхать на природе и гулять в парке.

Мы прошлись по усадьбе. За конюшенной постройкой, где стояла старая карета Петра Ильича, был прудик. Возле него росли пышные лопухи, похожие на мать-и-мачеху в человеческий рост. Мы сильно удивились: откуда такие большие листья? Проходившие мимо признали, что это мать-и-мачеха, но это был белокопытник.

В парке стоял памятник Чайковскому. Композитор сидел на скамейке с книгой и был украшен цветами. Все проходившие фотографировались с ним.

Атмосфера праздника царила в саду. Рядом была широкая поляна, на которую выехали всадницы в длинных платьях на наряженных лошадях, сопровождаемые кавалерами. Пышные платья дам покрывали спину и хвост лошадей, что вызывало у гостей восторг.

Во дворе перед домом композитора священник читал молитвы Святым апостолам Петру и Павлу, делая крестный обход вокруг усадьбы.

В парке возле аллеи женщины в русских сарафанах угощали чаем из самоваров. На столах лежали баранки и сахар. Мы напились чаю возле высокой ели и около выставки подносов ждали Морозова, который беседовал о чём-то с экскурсоводом.

Торжественность царила у входа в концертный зал. Рядом была выставка местного художника. У входа висела фотография пианиста из США Вана Клиберна за роялем, победителя Первого Международного конкурса имени Чайковского.

Рассмотрев картины, мы прошли в зал на концерт по случаю именин композитора. Вначале вышла на пуантах молоденькая балерина в прозрачном платье и кокошнике и исполнила танец. Потом была поздравительная часть, и выдвинули рояль на сцену.

Начался концерт. Исполняли арии из опер на музыку Чайковского.

Через час нужно было уходить. Увидев на карте рядом с Клином усадьбу Менделеева в Боблово, мы наметили заехать туда.

Накупив сувениры, сели в машины и выехали из города.

Дорога уводила через пригородные деревни к лесу. Показались широкие поля с цветущими травами. Сильный аромат цветов проникал через открытое окно машины. Вдоль дороги показались большой белой полосой ромашки.

Вдруг машина наехала на колдобину и затряслась. Дорога здесь была неважная. А впереди ещё какая-то яма и ограждение.

Где же Боблово? Мы стали волноваться.

Теперь поле сменилось густой аллеей.

– Это она, Вязовая аллея в английском стиле, – сказала я. – Мне Аня показывала на проспекте.

– Значит, Боблово здесь.

Мы подъехали к небольшому домику с приусадебным участком, возле которого росли ели и розы, вышли из машин и вступили в усадьбу.

Нас провели в дом. На стене в большой комнате висел вышитый шёлком портрет Менделеева. И под ним – скатерть с вышитыми подписями друзей и знакомых учёного. Стояло пианино. Недавно здесь прошёл концерт народников-фольклористов. Во второй комнате ребята сфотографировались на фоне таблицы химических элементов. В углу стояли весы, а у окна располагалась всевозможная деревянная утварь. Рядом – большая фотография Менделеева на воздушном шаре.

От экскурсовода мы случайно узнали, что рядом с Бобловым находится Шахматово, где летом жил известный русский поэт Александр Блок.

Мы решили заехать и туда.

И снова машину затрясло по разбитой дороге. Мы повернули дальше, вглубь, к лесу, и выехали к усадьбе Блока.

Она стояла особняком за дорогой. Не дойдя до ворот на полянке, мы заметили валун ледникового происхождения. Он был необычной формы.

У ворот усадьбы к нам подбежала собака и залаяла.

– Не бойтесь. Просто у неё щенки, – сказал сторож.

На территории усадьбы осмотр начинался с кухни. Это был отдельно стоящий домик с печкой и спальней с кроватью, над которой висел вышитый ковёр с Иваном-царевичем, Еленой Прекрасной и Серым Волком.

Нас поторопили в дом, где располагались отдельные комнаты, гостиные и библиотека. На втором этаже играли витражи в венецианском стиле. Помещения были просторные и удобные.

В саду стоял специальный домик для отдыха гостей. Через сад с высокими фонарями и розами проходила дорожка, огороженная скамейками. Мы прошлись по ней. Маленькие лягушата выскочили на тропу.

– Совсем малыши, – сказал Коля.

– Только из головастиков вылупились, – усмехнулся Сергей и сел на узенькую скамеечку, подогнув ногу.

– Здесь, конечно, хорошо и уютно. Но что здесь сидеть?.. Поедем обратно! – предложил Коля.

Из леса мы вышли к высоким зарослям гречихи. Она была двухметрового роста с крупными листьями. Мы сфотографировались возле неё и вышли из усадьбы.

Вернувшись к машинам, осмотрели их. Коля разглядывал «Жигули». Ему они показались грязными. Сергей заметил сбитые колёса на своём авто. Два колпака потерялись по дороге.

Нам хотелось скорей перекусить. Всё-таки впереди ещё дорога… Мы вытащили свои припасы – колбасу, сырники, – заморили, как говорится, червячка и запили водой.

Сергей обещал нам остановиться на Московском море, на даче у своего брата. Значит, надо ещё добираться.

Подкрепившись, мы сели в машины и двинулись в путь.

Ехать в глуши по разбитой дороге – та ещё морока. Мы едем медленно, чтоб не так трясло.

– А вон какой-то колпак на обочине! – воскликнула я.

– Да. Но это не мой. Кто-то потерял, как и я, – отозвался Сергей.

– По такой дороге только колпаки и собирать.