Кучеренко кивнул.

— Но есть и плохая новость. По некоторым позициям механический цех не успевает обеспечить сборку в нужном темпе. Если мы хотим ускориться, придётся менять распределение работ.

— Какие именно позиции?

Инженер назвал их. Максим достал ведомость, сверил данные и некоторое время молчал.

— Нет. Просто перебрасывать всё в другой цех не будем. Сначала посмотрим, где свободны станки, какое оборудование подходит и сколько времени потребуется на переналадку. Если перенесём работу, а потом выяснится, что новый участок не может её выполнять, потеряем ещё больше.

— Я тоже так думаю. Но времени мало.

— Знаю.

Кучеренко помедлил, словно хотел добавить что-то ещё, но передумал.

— Вы сегодня сами в цехах побывали. Теперь понимаете, почему я не обещаю точных сроков.

— Понимаю. Но мне всё равно нужны сроки. Не обещания, а расчёт, который учитывает реальные возможности.

— Попробуем.

— Не попробуем, а сделаем всё, что можем.

Кучеренко посмотрел на него и тихо рассмеялся.

— Вот теперь вы говорите как настоящий начальник производства.

— Не уверен, что это комплимент.

— Как посмотреть.

Когда инженер ушёл, Максим снова остался один. За окном темнело. В заводских корпусах ещё горел свет, и через стекло были видны редкие фигуры людей, переходивших из одного здания в другое.

Он подумал, что за последние месяцы научился разбираться в том, как устроен танк, куда лучше, чем в том, как устроен завод. Конструкция имела определённую логику. Если понимать её, можно было найти причину неисправности, рассчитать нагрузку, изменить деталь и проверить результат.

Производство подчинялось другой логике. Здесь даже правильное решение могло ничего не дать, если для его выполнения не было нужного инструмента, человека или свободного станка. Можно было придумать хорошую технологию, но она оставалась бесполезной, если мастер не понимал, как её применять. Можно было потребовать увеличить выпуск, но цифры в отчёте не превращались в готовые узлы по одному приказу.

Завод состоял не только из оборудования и чертежей. Он состоял из людей, которые каждый день решали десятки маленьких задач. И если хотя бы одна из этих задач выпадала из общей цепочки, задержка возникала там, где её никто не ждал.

Максим закрыл папку.

Завтра всё начнётся заново: станки, ведомости, споры, замеры, очередные вопросы. Никакого чуда не будет. И всё же сегодняшний день не прошёл зря. Они нашли несколько причин, по которым теряли время, и начали их устранять.

Пока это было немного.

Но именно из таких вещей и складывалось настоящее производство.

Домой Максим вернулся поздно. Наталья уже убрала со стола, но ужин оставила в кастрюле на плите. Услышав шаги в прихожей, она выглянула из комнаты.

— Опять задержался.

— Да.

— Я уже перестала спрашивать, почему.

Он снял пиджак и повесил его на крючок.

— Сегодня хотя бы не пришлось никого искать по всему заводу.

— Значит, день прошёл удачно?

— По заводским меркам — почти.

Наталья покачала головой.

— У тебя теперь всё измеряется заводскими мерками.

— А чем ещё?

— Например, тем, что человек пришёл домой, а не остался ночевать среди станков.

Максим хотел ответить привычной шуткой, но увидел, что жена говорит серьёзно. Она не повышала голос и не пыталась устроить ссору. От этого её слова звучали убедительнее.

— Я стараюсь, — сказал он.

— Знаю. Только ты всё время стараешься ещё немного. Ещё день, ещё неделю, ещё одну проблему решить. А потом появляется следующая.

Он прошёл на кухню, снял крышку с кастрюли и поставил еду разогреваться.

— Если бы я мог оставить всё на других, оставил бы.

— Ты уверен, что не можешь?

Максим не ответил сразу.

— Сейчас — не уверен.

Наталья села за стол.

— Вот это уже честнее.

Он поставил перед ней чашку, налил себе воды и сел напротив. Несколько минут они говорили о домашних делах, о соседях, о том, что нужно купить на рынке. Разговор был обычным, почти успокаивающим. Максим поймал себя на том, что впервые за весь день не думает о допусках, станках и ведомостях.

Потом Наталья спросила:

— А когда ты поймёшь, что всё получилось?

Он посмотрел на неё.

— Не знаю.

— Как так? Ты же всё время говоришь, что работа идёт к завершению.

— Одно дело — закончить разработку. Другое — запустить производство. А потом ещё нужно, чтобы танки не просто сходили с завода, а нормально работали.

— Получается, конца нет?

Максим усмехнулся.

— У любой работы есть конец. Просто я пока не вижу, где он.

— Тогда хотя бы не делай вид, что видишь.

Он посмотрел на жену и понял, что она попала в точку. На заводе от него ждали уверенности. Рабочие смотрели на него, когда возникал спор. Кучеренко хотел понимать, какое решение тот примет. Руководство требовало сроков и результатов. И Максим привык отвечать так, словно у него всегда был готовый план.

Но это было не так.

Он знал, каким должен быть танк. Знал, что необходимо сделать, чтобы довести конструкцию до нужного уровня. А вот как быстро большой завод сможет перестроиться, сколько времени потребуется на освоение новых операций и какие проблемы возникнут завтра, предсказать точно не мог никто.

— Я попробую приходить пораньше, — сказал он.

Наталья посмотрела на него с сомнением.

— Не обещай того, чего не знаешь.

— Хорошо. Тогда постараюсь хотя бы не задерживаться без необходимости.

— Это уже лучше.

Она улыбнулась, и напряжение немного отпустило.

После ужина Максим всё же достал из кармана сложенную записку. Наталья заметила это сразу.

— Опять завод?

— Всего один вопрос.

— Конечно. Один.

Он развернул листок, пробежал глазами несколько строк и положил его на край стола.

— Завтра разберусь.

— А сегодня?

Максим посмотрел на часы. Потом убрал записку в карман.

— Сегодня уже ничего не изменится.

Наталья ничего не сказала, но он заметил её улыбку.

Это было небольшое решение, почти незаметное. На заводе от него не зависела судьба танка, а утром всё равно предстояло вернуться к работе. Но впервые за несколько дней Максим позволил себе не решать проблему немедленно.

На следующее утро он снова пришёл в цех.

Рабочие уже занимались своими делами. Возле стапеля лежали подготовленные детали, на столе мастера появились новые листы технологических карт. В механическом цехе проверяли первую небольшую партию, изготовленную по изменённой последовательности обработки.

Максим не стал собирать всех вокруг и объявлять о начале нового этапа. Он просто прошёл по участку, остановился возле стола с деталями и попросил показать результаты измерений.

Кучеренко пришёл чуть позже. Он выглядел уставшим, но говорил уже увереннее.

— Разброс стал меньше. Не идеальный результат, но заметно лучше. Теперь нужно проверить, сохраняется ли он на всей партии.

— Проверяйте.

— Если всё подтвердится, внесём изменения в технологическую карту.

Максим взял одну из деталей, осмотрел её и положил обратно.

— А на сборке?

— Продолжают подготовку. По двум операциям удалось сократить лишние перемещения. Мастера сами предложили, как переставить инструмент и заготовки. Вчера проверили, сегодня будут работать по новой схеме.

— Хорошо.

— Но с подвеской всё ещё остаётся вопрос по комплектности.

— Знаю. Сегодня разберёмся.

Кучеренко посмотрел на него с любопытством.

— Вы сегодня какой-то спокойный.

— Просто понял, что если буду требовать решения каждой проблемы немедленно, мы в итоге начнём делать вид, что их нет.

— Это тоже верно.

— Но это не значит, что можно тянуть.

— Я и не собирался.

Они направились к корпусу. Рабочие готовили очередную операцию, и мастер, заметив Кучеренко, сам подошёл с чертежом. Он показал, как собирается организовать монтаж, и указал место, где по прежней схеме возникали затруднения.