Но стоило сопоставить эти сведения, как выяснялось, что одно не сходится с другим. Детали для следующей операции уже лежали на складе, однако обрабатывать их было негде. Станки простаивали не потому, что сломались, а потому, что нужный инструмент находился в другом цехе. Рабочие успевали изготовить за смену больше деталей, чем могли принять сборщики, но тех самых двух-трёх позиций, без которых нельзя было двигаться дальше, постоянно не хватало.

На бумаге завод работал. На деле он то и дело упирался в мелочи.

Максим отложил ведомости и вызвал Кучеренко.

Тот появился минут через десять, с папкой под мышкой и следами графитовой пыли на рукаве. Судя по выражению лица, утро у него тоже началось не слишком спокойно.

— Вы уже смотрели отчёты? — спросил он, поздоровавшись.

— Смотрел. И не понял одного. Почему у нас в механическом цехе выполнение плана семьдесят восемь процентов, а на сборке задержка почти вдвое больше?

Кучеренко положил папку на стол.

— Потому что механический цех считает изготовленные детали. Сборка считает готовые узлы. Это немного разные вещи.

— Вот именно. Поэтому мне и интересно, где теряется время.

— Не в одном месте.

— Тогда начнём с того, где теряется больше всего.

Кучеренко открыл папку и вынул несколько листов.

— Подвеска. Сами детали делают, но на отдельных операциях приходится задерживаться. Допуски небольшие, оборудование не везде подходящее. На опытной машине мы многое подгоняли уже при сборке. Теперь так не получится.

— Почему не получится? — спросил Максим.

— Потому что тогда каждый узел собирали люди, которые знали конструкцию наизусть. Они видели, что не сходится, и понимали, где можно снять лишнюю десятую, а где нельзя трогать вообще. Сейчас часть деталей делают рабочие, которые раньше с этим не сталкивались. Они выполняют чертёж, но не всегда понимают, что произойдёт, если одна деталь окажется на полмиллиметра длиннее другой.

— Значит, дело не только в станках.

— Не только. Нужна нормальная технология. Для каждой операции. Иначе будем продолжать собирать танки так, словно у нас всё ещё один опытный экземпляр.

Максим кивнул. Именно этого он и опасался.

— Что предлагаете?

— Выделить несколько человек из конструкторского бюро и отправить их в цеха. Не сидеть над чертежами, а пройти весь процесс вместе с рабочими. Посмотреть, где операция неудобная, где оснастка мешает, где можно изменить порядок работы. И отдельно заняться контролем размеров.

— Людей у вас хватит?

Кучеренко усмехнулся без всякого веселья.

— Если я скажу, что хватит, вы всё равно не поверите.

— Не поверю.

— Тогда придётся выбирать. Часть конструкторов снимем с текущих доработок. Но если совсем оставить производство без авторского контроля, потом будем исправлять последствия.

Максим посмотрел на ведомости.

— Хорошо. Составьте список. Только не надо присылать мне людей по принципу «кого меньше жалко». Нужны те, кто действительно разбирается в узлах.

— Я сам выберу.

— И ещё. Мне не нужны красивые объяснения, почему что-то не получается. Если деталь нельзя изготовить на имеющемся оборудовании, так и пишите. Если можно, но требуется оснастка, указывайте, какая именно. Если рабочий тратит полсмены на операцию, которая должна занимать час, выясняйте почему.

— Понял.

— Не просто поняли, Андрей Иванович. Сделайте так, чтобы через несколько дней мы могли увидеть результат.

Кучеренко забрал папку и поднялся.

— Через несколько дней всё равно не будет идеального производства.

— Я и не требую идеального. Мне нужно, чтобы мы перестали терять время на вещи, которые можно устранить.

Когда инженер вышел, Максим наконец взял чашку. Чай успел остыть. Он сделал несколько глотков, поморщился и отставил её.

Впереди был длинный день.

В механическом цехе стоял привычный грохот. Станки работали в несколько рядов, в проходах двигались тележки с заготовками, возле стен были сложены металлические ящики. Над одним из рабочих мест висела лампа с жестяным абажуром, а на соседнем верстаке лежали детали, которые кто-то успел разложить по размерам.

Максим пришёл сюда вместе с Кучеренко и начальником цеха. Последний, узнав о визите, поспешно застегнул ворот спецовки и сразу заговорил о выполнении плана.

— С производительностью всё нормально, — сообщил он. — Люди работают. По некоторым позициям даже идём с опережением.

— Я видел отчёт, — ответил Максим. — Покажите, что у вас задерживается.

Начальник цеха заметно помрачнел.

— Есть несколько деталей подвески. Но там дело не в организации. Металл тяжёлый, обработка сложная, станки старые.

— Старые станки у нас не только здесь. Покажите детали.

Их подвели к длинному столу. На нём лежали обработанные металлические заготовки, рядом были разложены чертежи. Кучеренко взял одну деталь, осмотрел её, затем достал штангенциркуль.

— Эту уже проверяли?

— Проверяли.

— Кто?

Начальник цеха назвал фамилию мастера.

— А повторный контроль?

— Ещё не проводили.

Кучеренко приложил инструмент к поверхности, несколько раз переставил его и посмотрел на чертёж.

— Здесь размер уходит.

— В пределах допуска, — быстро ответил начальник.

— На этой детали — в пределах. А вы посмотрите на соседнюю.

Он взял вторую заготовку. Потом третью.

Разница была небольшой, но заметной. Каждая деталь по отдельности могла считаться годной, однако вместе они давали слишком большой разброс. При сборке это обернулось бы лишней подгонкой.

— Сколько таких изготовили? — спросил Максим.

— Пока не вся партия.

— Сколько именно?

Начальник назвал число.

Максим посмотрел на стол, потом на стоявших рядом людей.

— Значит, сейчас остановите обработку этой позиции и проверите уже готовые детали. Не выбрасывать, не отправлять в брак заранее. Сначала разберитесь, что можно исправить. А потом выясните, почему размеры расходятся.

— Но мы потеряем смену, — возразил начальник цеха.

— Вы уже теряете её. Только пока не хотите этого замечать.

Тот сжал губы.

— Если остановить станок, план не выполним.

— А если вы отправите детали на сборку, там потеряют ещё больше времени. Потом начнут подгонять вручную, а через неделю мы получим десять разных способов исправления одной и той же проблемы. Я не собираюсь оплачивать это своим временем и временем рабочих.

Максим повернулся к Кучеренко.

— Найдите причину. Может быть, износ инструмента, может быть, неправильная установка. Если понадобится, сделаем контрольный шаблон. Но мне нужен способ получать одинаковые детали, а не объяснение, почему они каждый раз получаются разными.

— Займёмся, — сказал инженер.

Они прошли дальше. Возле токарного станка работал пожилой мастер. Он не обращал внимания на посетителей, пока начальник цеха не окликнул его. Только тогда мужчина выключил подачу, отодвинулся от станка и снял защитные очки.

— Иван Петрович, покажите, как вы эту операцию делаете, — попросил Кучеренко.

Мастер посмотрел на него с подозрением.

— А что показывать? Как всегда.

— Вот и покажите.

Иван Петрович не стал спорить. Он закрепил заготовку, проверил положение резца и начал обработку. Через некоторое время остановил станок, измерил деталь и снова запустил подачу.

Кучеренко наблюдал молча. Максим тоже не вмешивался.

Когда мастер закончил, инженер попросил повторить операцию, но на этот раз показал на чертеже другой порядок обработки. Иван Петрович выслушал его, попробовал сделать по-новому и вскоре остановился.

— Так хуже будет, — сказал он.

— Почему?

— Потому что заготовку поведёт. Видите, сколько металла снимаем с одной стороны? Она после нагрева потянется, и размер уйдёт.

Кучеренко нахмурился, посмотрел на чертёж, затем снова на станок.

— А если делать в два прохода?

— Можно. Только времени больше уйдёт.