Котин остановился и посмотрел на него.

— Помощь не помешает. Но у нас своя школа. Мы не хотим просто копировать ваш Т-54.

— И не нужно. Т-54 — средний танк, ИС-3 — тяжёлый. Это разные машины, и решения у них будут разными. Но некоторые технологии вполне можно использовать общие. Нет смысла изобретать заново то, что уже освоено на другом заводе.

Котин немного подумал, затем кивнул.

— Тогда присылайте специалистов, если сможете. Будем работать вместе.

— Договорились.

На этом разговор закончился. Максим понимал, что совместная работа ещё не раз потребует споров. У каждого конструктора были собственные представления о том, как должна выглядеть хорошая машина, и никто не любил, когда ему указывали на недостатки. Но в конечном счёте важнее всего был результат. Армии нужны были танки, а не соревнование между заводами.

Обратная дорога заняла несколько дней.

Поезд шёл на запад. За окном тянулись уральские леса, реки и небольшие станции. Жуков большую часть пути молчал, погружённый в свои мысли. Максим тоже не стремился к разговору. Он вспоминал увиденный ИС-3, прикидывал, какие решения стоило использовать у себя на заводе, и думал о том, как скоро удастся наладить серийный выпуск Т-54.

Теперь перед ними стояли две большие задачи. Средний танк уже прошёл приёмку, и его нужно было поставить на производство. Тяжёлый ещё предстояло дорабатывать, но и он должен был выйти в серию. От того, насколько быстро заводы справятся с этой работой, зависело многое.

Жуков нарушил молчание, словно продолжая мысль, которую обдумывал последние часы.

— Теперь у нас два танка. Средний и тяжёлый. Осталось наладить выпуск.

— Наладим, — ответил Максим.

Жуков повернулся к нему.

— Уверен?

— Уверен. Есть опыт, есть люди, есть заводы. Проблемы будут, но решим.

Жуков несколько секунд смотрел на него, затем кивнул.

— Хорошо. Тогда работайте.

Максим больше ничего не добавил. Он знал, что уверенность сама по себе ничего не решает. За ней должны были последовать конкретные действия, и начинать нужно было сразу после возвращения.

Но Максим, воспользовавшись случаем, предложил Жукову свой тактический план дальнейшего развития событий на фронте и свой план нанесения удара по немцам. Жуков пообещал подумать над ним.

Вернувшись в Москву, Максим сразу отправился в аэропорт.

В Красноярск он прибыл к вечеру.

Завод встретил его привычным гулом. В цехах горел свет, работали станки, рабочие перевозили детали и заготовки. Казалось, за время его отсутствия здесь ничего не изменилось, хотя на самом деле каждый день приносил новые вопросы. Максим даже не успел зайти домой: сначала нужно было поговорить с Кошкиным и выяснить, как идут дела.

Кошкин ждал его в кабинете.

— Ну как поездка? — спросил он, когда Максим вошёл.

— Нормально. ИС-3 почти готов, но есть проблемы с маской орудия. При обстреле появилась трещина. Придётся дорабатывать.

— Серьёзно?

— Не катастрофа, но оставлять как есть нельзя. Котин займётся переделкой. В остальном машина интересная. Броня, компоновка, вооружение — всё на уровне. Но им ещё предстоит поработать.

Кошкин выслушал его, затем спросил:

— А у нас что?

— Наш Т-54 принят. Теперь главное — серия. Документация готова?

— Основной комплект готов. Остались отдельные уточнения, но они не мешают подготовке производства.

Максим посмотрел на него.

— Пушки пришли?

Кошкин кивнул.

— Да. Грабин прислал первую партию.

На несколько секунд Максим замолчал, обдумывая услышанное. Теперь у них были необходимые орудия, принятый образец и подготовленная документация. Дальше нельзя было бесконечно готовиться. Пора было переходить к делу.

Он поднялся из-за стола.

— Тогда через неделю начинаем собирать первый серийный Т-54.

Кошкин посмотрел на него с удивлением.

— Через неделю?

— Через неделю. Если чего-то не хватает, докладывай сейчас. Не через три дня после начала сборки.

Кошкин улыбнулся.

— Понял. Организуем.

Максим подошёл к окну. За стеклом дымили заводские трубы, а в цехах продолжалась работа. Он смотрел на знакомый заводской двор и думал о том, сколько ещё предстояло сделать. Впереди был первый серийный танк, затем второй, третий. Нужно было добиться, чтобы каждый из них собирался без лишних задержек и соответствовал принятому образцу.

Поездка в Челябинск добавила новых забот, но одновременно подтвердила, что работа идёт в правильном направлении. Т-54 прошёл испытания и был принят. ИС-3 требовал доработки, но у челябинских конструкторов уже имелся почти готовый тяжёлый танк. Теперь обе машины нужно было довести до серийного производства.

Максим вернулся к столу и взял карандаш. На листе он начал составлять план ближайших работ. Первым пунктом поставил подготовку к сборке серийного Т-54, затем проверку готовности цехов и распределение людей. Отдельно отметил вопросы, которые требовалось решить до начала выпуска.

Впереди был новый день, а вместе с ним — новые задачи и проблемы. Максим не питал иллюзий: принятие танка не означало, что теперь всё пойдёт гладко. Серийное производство всегда приносило свои трудности, особенно в военное время, когда не хватало материалов, оборудования и квалифицированных рабочих. Но отступать было нельзя.

Утром он снова отправился на завод. Впереди был ещё один рабочий день, ещё одна битва и ещё один шаг к победе.

Где-то далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не собирался ждать и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он понимал простую вещь: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И он должен был эту победу обеспечить. Любой ценой.

Глава 17

Первый серийный

К началу сентября завод жил уже не так, как месяц назад.

Раньше в цехах главным событием считалось любое продвижение по опытной машине. Установили двигатель — собирались вокруг, запускали его и слушали, как он работает. Закончили монтаж подвески — Кучеренко лично проверял каждый узел. Перед испытаниями люди могли несколько дней подряд обсуждать одну и ту же неисправность, спорить, искать решение, а потом всем цехом ждать, что покажет танк на полигоне.

Теперь разговоры изменились.

О танке говорили по-прежнему, но чаще спрашивали не о том, что ещё можно улучшить, а о том, сколько деталей успели изготовить за смену, почему задержалась партия кронштейнов, когда освободится станок и сколько времени потребуется на обработку очередного комплекта валов. На стенах появились новые графики, возле проходных вывесили списки бригад, а в заводоуправлении с утра до вечера обсуждали сроки.

Максим Егоров чувствовал, что завод подошёл к самому неприятному этапу. Опытная машина прощала многое. Если деталь не подходила, её могли снять, подправить, снова поставить на место. Если возникала проблема, рядом находились конструкторы, которые знали, зачем сделан каждый изгиб, почему выбрана именно такая толщина металла и чем одна марка стали отличается от другой.

С серийным производством всё было иначе.

Там требовалось, чтобы один рабочий, получив чертёж, мог изготовить деталь так же, как его товарищ на соседнем участке. Чтобы она подходила к следующей без молотка, напильника и долгих уговоров. Чтобы сборщики не гадали, какой стороной повернуть кронштейн, и не ждали, пока конструктор освободится от других дел.

И главное — чтобы это повторялось каждый день.

Максим пришёл на завод раньше обычного. В кабинете оставил пальто, повесил на спинку стула пиджак и, даже не притронувшись к чаю, раскрыл папку с производственными ведомостями.

Цифры выглядели вполне прилично. По крайней мере, если смотреть на них отдельно.

Корпусные детали изготавливались. Подвеска постепенно выходила на нужный темп. Механический цех отчитывался о выполнении сменных заданий. В инструментальном участке обещали закончить оснастку для нескольких операций. Снабжение подтвердило наличие части необходимых материалов.