— Да, это я. Звоню, как и обещал.

— Есть новости?

— Завтра иду квартиру оформлять, — признался я. — К одиннадцати, в нотариальную контору.

— В смысле — оформлять?

— Продавать.

В трубке повисла тишина, и я торопливо заговорил, не давая ей опомниться:

— Свет, ты только сразу не паникуй, дослушай. Всё через милицию делается. Опера будут рядом, на мне даже диктофон будет. Операция у них такая.

— То есть ты им отдаёшь квартиру?

— Я помогаю милиции взять их с поличным.

— Постой. Но квартиру-то ты продаёшь официально, у нотариуса?

Прикрыться красивым словом «операция» не вышло. Пришлось выложить всё как есть: что квартиру придётся действительно продать, но милиция в курсе всей махинации, и после сделки они сразу примут нужные меры.

— А чего ждать-то, почему после⁈ — вскинулась она. — Пускай вяжут их прямо сейчас! Ты же им и так всё рассказал.

— Им нужно всю шайку накрыть. И выяснить, куда люди исчезают после таких сделок.

— Исчезают? — услышав её голос, я был уверен, что в этот момент она побелела от ужаса. — Сева, какие люди?

Ну молодец, нечего сказать! Успокоил! Пришлось в общих чертах рассказать и про пропавших владельцев квартир.

— Значит, в милиции знают, что люди без вести пропадают, и всё равно суют тебя в это пекло⁈

— Никто меня не суёт, я сам вызвался помочь. Свет, не волнуйся так, не бросят меня одного. С утра ещё раз заеду в отдел, и мы каждый шаг обговорим.

Ответа не последовало. В диспетчерской кто-то окликнул её по имени. Она бросила короткое «сейчас, минутку», и на последнем слове голос у неё предательски дрогнул.

— Света?

— Погоди…

Было слышно, как она судорожно втягивает воздух, пытаясь унять дрожь. Коротко всхлипнув, она наконец выговорила:

— Ты ведь только-только в колею вошёл: пить бросил, с работой наладилось. А Настя… Что я ей скажу, если с тобой что-то…

— Свет, ну хватит.

— Что «хватит»⁈ Я же видела, что эти выродки с тобой сотворили! И после этого ты собираешься сам к ним пойти⁈

Я едва не сказал дежурное «всё будет хорошо», но вовремя остановился. Как я мог ей обещать, что всё будет хорошо — я ведь и сам не знал исхода завтрашнего дня. В динамике тихо всхлипывали. Мне очень хотелось её успокоить, дать хотя бы воды. Сколько эта женщина уже натерпелась от Севы за все эти годы — уму непостижимо!

— Свет, в милицию и пошёл, потому что в одиночку мне с ними не справиться. Надоело по углам шхериться и гадать, в какой вечер они снова нагрянут.

— Ну так пускай они тебя и защищают! С какой стати ты должен отдавать этим бандитам своё жильё!

— Завтра утром я ещё раз тряхну оперативников, узнаю весь план. Если вздумают уговаривать меня сесть к этим в машину и куда-то поехать — сразу пошлю подальше. Я с этой шайкой больше вообще не хочу иметь никакого дела.

Повисла долгая пауза. Я не торопил её, молча прижимая нагревшуюся трубку к уху.

— А дать заднюю сейчас уже поздно?

— Отчего же, можно. Только эти тварюги всё равно с меня живого не слезут.

— Приехал бы лучше…

Она осеклась на полуслове. Я уже собрался переспросить «к тебе?», но Светлана опередила меня:

— Нет, нельзя. Настя дома. Если они на наш след выйдут… я не могу так рисковать.

— Я всё понимаю, Свет. Перекантуюсь сегодня у Виктора. Тут тихо, никто меня не найдёт. Всё наладится, и я приду к вам с Настей. Обещаю.

От этого обещания она разрыдалась с новой силой, и мне показалось, что она сейчас не выдержит и просто бросит трубку. Позвал её раз, другой. Света тихо угукнула, давая понять, что ещё тут, но спазм перехватил ей горло и говорить она была не в состоянии. Мне оставалось только сидеть и слушать, как она всхлипывает и вполголоса просит у сменщицы воды.

— Ты только мне отзвонись, как только всё закончится, — наконец выдохнула она.

— Договорились. Выйду из конторы — и сразу наберу.

— Я завтра снова на утренней смене. Так что отвечу.

— Хорошо, Свет.

— Мне подробностей не надо. Два слова скажи: мол, живой, вышел. А дальше езжай по своим делам.

Я ещё раз пообещал, что позвоню, и на всякий случай продиктовал телефон дежурной части, оставленный Сергеем.

Нажав отбой, я воткнул штекер блока питания в розетку у тумбочки. Дождался, пока на экранчике побегут деления батареи, оставил трубку включённой и пошёл умыться ледяной водой: хотелось смыть усталость этого дня.

Рано утром я позвонил Константину и попросил передать Темиру, чтобы с утра меня на объекте не ждали. И чтобы к сложной кладке без меня даже не притрагивался. Виктор быстро домчал меня до милиции, так что без пяти восемь я уже постучал в кабинет Сергея.

Сергей вместе с напарником уже был в кабинете. Я выложил на стол диктофон и бумажку с адресом нотариуса. Оперативник щёлкнул кнопкой, прогнал плёнку чуть вперёд, и сквозь шипение динамика прорезался знакомый голос:

— Пятнадцать лимонов. Чистыми, копейка в копейку. Старый долг твой списываем под ноль, а пятнадцать миллионов забираешь себе и идёшь на все четыре стороны.

Слушать хозяйские интонации Арсена здесь, в милицейских стенах, было чертовски приятно. Как же мне хотелось посмотреть им в глаза, когда всё наконец закончится.

— Когда запись кончилась, он не возвращался? Условий не менял?

— Нет. Я вам вчера всё слово в слово пересказал.

— Ключи сразу не требовал? Документы на квартиру не взял?

Я достал документы и протянул папку. Сергей бегло пролистал бумаги, заглянул в паспорт и отдал мне обратно. Напарник подхватил диктофон и вышел, оставив нас с глазу на глаз.

— Я Светлане, жене бывшей, проговорился, — повинился я. — Насчёт продажи и того, что вы меня страхуете.

— Когда?

— Вчера поздно вечером. Она плакать начала, распереживалась. Не мог же я ей сказать, будто просто так решил квартиру им отдать.

— Она могла кому-нибудь об этом рассказать?

— Вряд ли. Да и что она скажет, я ведь и сам деталей не знаю.

Сергей нахмурился, помолчал и постучал пальцами по папке.

— Ладно, проехали. Только больше никому ни слова. Не хватало ещё нам операцию сорвать. Вот выйдешь из конторы и хоть заболтайся.

— Кстати, мне бы хотелось знать, как я оттуда выйду. Они же могут скрутить меня прямо на ступеньках.

— Контору мы обложим. Пока ты у нотариуса, наши пасут периметр. Как освободишься — шагай прямо по тротуару, в людное место. В тачку к ним ни под каким предлогом не садись. Начнут зазывать в подворотню, в сберкассу или ещё куда — руби на корню.

— А если спрашивать не станут, а просто заломают и потащат?

— Это уже наша работа. Геройствовать и лезть в драку не вздумай. Начнут рвать сумку с бабками — отдавай не глядя, жизнь дороже.

Я машинально потёр ладонью колено. Рассуждать о таких вещах, сидя в тихом кабинете, проще простого. Поди вспомни все эти инструкции, когда тебя снова возьмут за шиворот!

— Вы их прижмёте сразу после передачи денег?

— Будем смотреть по обстановке. Нам важно зафиксировать факт передачи денег и установить того, кто всем управляет. Твоё дело — поставить подпись, свернуть разговор и выйти на улицу. Но если начнут прессовать — церемониться не станем, сработаем мгновенно.

— А как же квартира? Автограф-то под договором мой будет стоять.

Сергей ответил не сразу.

— Факт вымогательства у нас на плёнке. Твоё заявление и участие в оперативном эксперименте — в деле. С бумагами потом юристы разберутся, признаем сделку кабальной.

— То есть я рискую остаться и без квартиры, и без денег?

— Сев, я тебе сразу сказал, сказки не жди: за один день ты жильё своё не вернёшь. Придётся побегать по судам, но на улице мы тебя с этой бедой не оставим.

Утешение, прямо скажем, так себе. Впрочем, иллюзий я и раньше не питал: никто не клялся мне, что сразу после захвата я заберу ключи и заживу припеваючи. Просто бегать по судам и отстаивать свою квартиру мне, конечно, не очень хотелось.

Вернулся напарник и положил на стол диктофон, заряженный свежей кассетой. Коробочку приладили мне под рубашку так, чтобы она не топорщилась при ходьбе, после чего велели застегнуть куртку и произнести пару фраз для проверки. Отмотали, послушали: голос шёл разборчиво.