— Да, надо телефон раздобыть.

— Домашний тянуть думаешь?

— Очереди на АТС сам знаешь какие, да и толку от домашнего, если я с утра до ночи на объектах? Сотовый придётся брать. Дороговато, но куда деваться?

— Это верно, — уважительно протянул Виктор и снова расплылся в улыбке. — Будешь у нас с трубкой в кармане ходить, совсем как большой начальник!

— Ага. Начальник — с правилом и уровнем под мышкой.

Расхохотавшись, Лапшин предложил подбросить меня до самого подъезда. Я уже было согласился, как увидел яркую вывеску салона сотовой связи на первой линии домов.

— Слышь, Вить, тормозни-ка вон у того крыльца. Загляну на минуту, приценюсь.

Лапшин послушно прижался к обочине и подождал, пока я выберусь на тротуар.

— С визитками не затягивай, Сева! Сделай обязательно!

— Сделаю, обещаю. Ни гвоздя тебе, ни жезла!

Коротко махнув ладонью на прощание, он плавно влился в уличный поток. Проводив взглядом его машину, я повернулся к крыльцу и потянул на себя тяжёлую дверь салона.

Внутри на стеклянных полках витрины красовались новомодные аппараты со строгими тёмными корпусами. На белых прямоугольниках ценников после внушительных цифр аккуратным шрифтом значилось «у. е.», и даже самая скромная на вид трубка стоила баснословных денег.

Молодой продавец в белой рубашке заметил меня и тут же шагнул к прилавку.

— Присматриваете что-то конкретное?

— Нужен надёжный аппарат для работы. Чтобы заказчики могли дозвониться, пока я на выезде. Вот этот, крайний, во сколько встанет вместе с номером?

Парень указал ручкой на витринный ценник, а затем нырнул под прилавок и выложил передо мной отпечатанный прайс-лист с тарифами на подключение. Радость от того, что я выбрал самую младшую модель в линейке, улетучилась мгновенно: сумма за стеклом означала стоимость одной лишь голой трубки. Федеральный номер, само подключение и гарантийный взнос шли отдельной строкой.

— Ничего себе расценки! — не удержался я от присвиста. — Это всё ещё сверху набегает?

— Совершенно верно. Плюс обязательная абонентская плата каждый месяц и поминутная тарификация разговоров.

Пока консультант заученно перечислял расценки за минуту эфира, я задумчиво разглядывал матовый пластик корпуса. Выходило, что за право просто носить связь в кармане придётся выложить на бочку больше тысячи долларов! Переборов первое желание развернуться и уйти, я попросил достать образец с витрины.

Продавец отомкнул стеклянную дверцу и бережно протянул мне увесистый брусок с длинной резиновой антенной. Приняв аппарат, я взвесил его на ладони, нажал большим пальцем упругие кнопки, приложил к уху и неохотно вернул на прилавок. С покупкой телефона моя жизнь станет намного легче, прибавятся заказы, а значит, и денег будет больше. Ради такого стоило раскошелиться.

— Если на днях подойду, подключите сразу, в тот же день?

— Оформим за полчаса. Главное, паспорт с собой не забудьте.

Поблагодарив парня, я толкнул дверь и вышел обратно на солнечную улицу. Вот закроем очередной этап у Бориса, получу на руки расчёт, отделю долю Темирбека и деньги на расходники — тогда и вернусь сюда с паспортом.

Выйдя из салона, я вспомнил, что ко мне сегодня собиралась заглянуть Галина. Меньше всего я хотел бы с ней сейчас видеться. Майское солнце припекало всё ощутимее. Я расстегнул куртку и медленно побрёл домой, предвкушая неприятную встречу.

У своего дома я свернул с общего тротуара на узкую асфальтовую отмостку, бежавшую к подъезду прямо под нашими окнами первого этажа. Ещё издали взгляд зацепился за открытую настежь кухонную створку. Оттуда на улицу отчётливо доносились приглушённые голоса.

— Да ты сама с ним потолкуй, Галя. Тебя-то он всяко послушает. Мне он теперь каждое слово поперёк ставит, будто я ему враг какой, а ты ж человек не чужой.

Ноги мои сами собой приросли к асфальту у кирпичного простенка. Галина? У меня в квартире? Точно, она же записку оставляла. Второй-то комплект ключей я у неё так и не забрал! А вот Колян что тут забыл?

— Ой, да очень он меня слушает! — раздражённо отзывалась из окна Галина. — Ты бы видел, как он меня в прошлый раз с порога отбрил! Слова поперёк не скажи —сразу посылает. Мужика будто подменили.

— Ну, в тот раз ты и сама на него с ходу взъелась. А он ведь сейчас, гляди, за ум взялся — шабашит каждый день, в рот ни капли не берёт. Вы бы теперь как раз и сошлись по-людски, как раньше, только ему сперва надо эту удавку с долгами с шеи скинуть.

— А я-то чем ему подсоблю? Миллионы эти на машинке нарисую, что ли?

— Да не надо ничего рисовать! Ты ему по-женски, лаской мозги вправь: на кой ляд он за эти бетонные стены зубами держится? Скинул хату по-быстрому, закрыл вопрос перед людьми — и живи себе спокойно, с чистого листа. Работа у него в гору пошла, сам мне на днях хвалился. А упрётся рогом — ведь опять всё прахом пойдёт, только ещё и башку проломят.

Прижавшись плечом к шершавой кирпичной кладке, чтобы не мелькать тенью в проёме, я стиснул зубы. Пульс тяжело застучал в висках. Первым порывом было взлететь сейчас по ступенькам, распахнуть дверь и прямо с порога полюбоваться на их рожи, когда я спрошу, с каких это пор они подрядились делить мою жилплощадь. Но Галина снова подала голос, и я заставил себя остаться на месте.

— А сам-то ты ему про продажу говорил?

— Говорю тебе, он меня и слушать не желает, сразу за дверь выставляет. А ты к нему подход знаешь. Надави на жалость, скажи, мол, сил твоих женских больше нет в вечном страхе трястись, что завтра опять мордовороты вломятся. Что хочешь с ним жизни нормальной. Ну да чего я тебя учу, сама не маленькая, знаешь, за какие ниточки подёргать.

— Допустим. А жить-то мы с ним потом где станем, Коль? Под забором?

— Ой, да разберётесь! Разменяетесь на комнатушку попроще или в области чего присмотрите — чай, не на вокзале останетесь. Сейчас главное — перед серьёзными людьми рассчитаться, пока чего не стряслось. Да и тебе самой за хлопоты некисло перепадёт.

На кухне тонко звякнула ложечка о фаянсовый край чашки. Когда Галина заговорила снова, голос её упал почти до шёпота, так что мне пришлось податься ближе к отливу.

— Это сколько же «некисло»?

— Триста штук отстегну. Сразу на руки, как только он добро даст и сделка закрутится.

— Ты что, смеёшься? Думаешь, я за триста тысяч стану ему всю плешь проедать? Чтобы он на меня всех собак спустил, а я ещё и крайней осталась?

— Ладно, не кипятись. Полмиллиона дам, Галь, чистыми. Только подъедь к нему мягко, с умом, чтобы он опять с полоборота на дыбы не встал. Ты ж сама понимаешь, я Севе только добра желаю, из петли дурака вытаскиваю.

Несколько секунд за окном было тихо.

— Ладно, — наконец решилась она. — За пятьсот поговорю. Но гляди у меня, Коля, вздумаешь кинуть — я ведь с тебя живого не слезу, из-под земли достану.

— Да чего ты сразу заводишься? Сказал же — железно…

Слушать дальше эту мерзость не было никакого смысла. Отлепившись от стены, я широким шагом свернул за угол к крыльцу. Полмиллиона за то, чтобы уломать меня отдать собственную крышу над головой! Ловко же эта сладкая парочка спелась. Сидят за моим столом чаи гоняют и хату мою делят!

Свою связку ключей я выдернул из кармана прямо на ходу. Взлетев на площадку первого этажа, почти бесшумно вставил ключ в скважину, повернул на два оборота и шагнул в прихожую, плотно притворив за спиной дверь.

Галина выбежала из кухни в ту же секунду. К визиту она подготовилась во всеоружии: нацепила выходную шелковую блузку с пышным жабо у ворота, губы густо намалевала кричащей малиновой помадой, а веки до самых бровей заштукатурила сиреневыми тенями. Выглядело это всё вульгарно и нелепо.

— Ой, здравствуй, Севочка! А я уж заждалась совсем. Ты где это в праздник пропадаешь?

Сладенько улыбаясь, она шагнула мне навстречу и привычным хозяйским жестом потянулась поправить воротник моей куртки. Я молча отшатнулся, перехватив её взгляд. Рука Галины так и повисла в воздухе. Секунду спустя она дёрнула плечом, опустила ладонь и обиженно поджала малиновые губы.