— До продажи денег не будет. Я ж не себе кухню делаю. Ты просто Николая дождись, он тебе всё популярно объяснит.

— Тогда мы не договоримся.

Геннадий недовольно покосился на рулетку у меня в руке, потом перевёл тяжёлый взгляд на тетрадь.

— Ты хоть список оставь, что покупать. Я пока всё соберу.

— Для нашей работы ничего покупать не надо. Я на таких условиях не выйду.

В глазах Геннадия мелькнуло раздражение.

— И что, я зря приехал?

— Ну, значит, да.

Я сунул рулетку в карман, захлопнул тетрадь и пошёл к выходу. Геннадий хмуро проводил меня до порога и в спину ещё раз буркнул, чтобы я потолковал с Николаем. На ходу бросив, что обязательно потолкую, я зашагал вниз по лестнице.

На улице я с облегчением вдохнул прохладный воздух и глянул на часы: без пяти одиннадцать. Колян вскоре показался со стороны остановки, торопливо пересёк двор и кивнул на дверь:

— Ну что, идём?

— Я уже посмотрел.

— В смысле — посмотрел?

— Кухню. Геннадий меня пустил.

— Я же сказал, вместе поднимемся! Чего ты попёрся вперёд меня?

— Пришёл раньше, он и открыл. Что такого?

Колян затормозил передо мной и нервно сунул руки в карманы куртки. Я ждал, что он спросит про расценки, но его, похоже, заботило совсем другое.

— Ну и чего там? — спросил он, наконец. — Работы немного?

— На пару-тройку дней. Только расчёт обещают после продажи квартиры, поэтому я отказался.

— Отказался? — Колян даже с лица переменился. — Да ты бы хоть со мной сначала перетёр!

— А ты про это знал?

— Я тебе ещё дома говорил: людям хату скинуть надо! Откуда у них сейчас живые бабки? Сделал бы по-быстрому — и получил. Я ж тебя не к чужим с улицы привёл!

— Ты мне пел, что на месте договоримся. Я и попробовал.

— И что, переломился бы меня десять минут подождать? Я бы сам с Геной поговорил.

— Он прямо отрезал: до продажи денег не будет. О чём бы ты с ним говорил?

— Да нормально бы поговорил! Чего ты рогом упёрся-то? Сам же плакался, что объектов нет, бабки позарез нужны. Подогнал тебе шабашку — опять не так!

Он уже почти орал на весь двор, и я невольно покосился на мутные окна первого этажа. В груди снова противно захолодело. Память тут же подкинула недавнюю картинку: сырой вечер, тяжёлый удар и злые лица Арсена с Магой у моего подъезда — аккурат после того, как Колян пронюхал про расчёт у Палыча. За руку я наводчика не поймал, но с тех пор каждый чужой шаг на лестнице заставлял напрягаться, а обсуждать при этом трепле, сколько у меня осталось на кармане, я тем более не собирался.

— Не помню, чтобы я тебе плакался. Это во-первых. Во-вторых, кухню эту я делать не буду, — жёстко сказал я. — И ты за моей спиной никому ничего не обещай.

— Очень надо мне за тебя впрягаться!

Тут мне вдруг пришла в голову странная мысль.

— Слушай-ка, Коля. Ты Леонида Павловича знаешь?

— Какого ещё Леонида?

— Хозяина квартиры. Его сестра с собаками ищет, участковый по соседям ходит. Ты меня в какой блудняк затащить пытался?

— Откуда я знаю, кто там кого ищет⁈ — Колян дёрнул плечом и вытащил руку из кармана. — У Гены ключи на руках, в хату пустил. Ты обои клеить нанимаешься или в сыщика играть?

— Я тебя про хозяина спросил.

Колян закатил глаза кверху.

— Да в глаза я его не видел! Мне люди сказали, что надо кухню подшаманить, я про тебя вспомнил. Надо было сразу другого мастера звать, вот и всё.

— Вот и зови другого.

Колян грязно выругался, задел меня плечом и с лязгом рванул на себя железную дверь подъезда. Я пошел обратно в квартиру Ирины. Влезать в тёмную историю с пропавшим пенсионером, когда на хвосте и так висят Арсен с Магой, — только петлю себе на шее затягивать. Подняв воротник от ветра, я быстрым шагом пошёл к остановке.

К вечеру, когда Ирина пришла принимать работу. Мы установили унитаз, раковину-тюльпан, краны и вентили, Темир отшпаклевал стену. Войдя, она ахнула от восхищения Швы лежали ровно, в струнку, на светлой глазури не осталось ни единого белёсого развода, а восстановленная стена стояла нарядная и беленькая.

— Ну, Ирина Михайловна, принимайте! — не без гордости произнес я, открывая кран раковины.

— Вот теперь душа радуется, — улыбнулась хозяйка. — Теперь совсем другой вид!

Действительно, выглядело все очень достойно. Мне всегда нравилось это в строительстве: вроде вот вчера еще не было ничего, а теперь — раз, и появилось уютное жилое помещение, или ванная, или санузел. Чувствуешь себя немножечко демиургом, тем, кто делает этот мир чуточку лучше… Темирбек тоже был явно горд работой: он даже полы намыл.

Ирина стояла в дверях, прислонившись к косяку, и восхищенно рассматривала нашу работу.

— Сегодня уж точно всё? — с надеждой спросила она.

— Как видите.

— Слава богу. А то я вчера опять на эти стены смотрела. Всё ждала, что вы сейчас придёте и скажете: надо ещё чего-нибудь докупить.

— С плиткой покончено, Ирина Михайловна.

— Ну, наконец-то! А это значит лишний клей?

В углу коридора громоздились нетронутыми семнадцать мешков дорогущего импортного клея. Если Ирина умудрится сдать их обратно в магазин по той же цене, выйдет, что наша работа досталась ей даром, да она ещё и в плюсе останется. Семнадцать мешков — это же добрых семь миллионов рублей!

Ох уж эти «новые русские». Считать деньги не умеют, хоть ты тресни.

Мы вышли в прихожую, и Ирина затормозила возле выровненной нами стены.

— С ванной разобрались. А здесь что дальше делать? Сразу обои клеить?

— Сначала эту стену дошпаклевать надо. На голую штукатурку обои не положишь — каждая песчинка и неровность проступит.

— Вы же вроде зашпаклевали?

— Нужно два слоя, с промежуточной сушкой и ошкуриванием. Завтра Темира пришлю, пусть второй слой нанесет, и можно будет обои клеить. Но с обоями пока не спешите: лучше идти «сверху вниз». Вы с потолками определились?

— Вот как раз хотела посоветоваться. Натяжные, французские, очень нравятся, только кусаются по цене. Может, из гипсокартона собрать? Вы бы что подсказали?

Тут я немного завис. Забыл уже, что в 90-е натяжные потолки стоили дорого и казались немыслимой роскошью.

— Если душа лежит к натяжным — ставьте их. Только я бы матовое полотно выбрал. Глянцевые будут как зеркало всю комнату вверх ногами отражать, оно вам надо?

— Нет уж, мне одного беспорядка в доме хватает, — рассмеялась она. — А гипсокартон намного дешевле выйдет?

— Пусть вам в фирме оба варианта обсчитают. В гипсокартоне ведь не только за листы платить: там и профиль на каркас, и монтаж, а сверху ещё шпаклевать да красить в два слоя. В итоге экономия может копеечной оказаться. А по срокам — ведь вы же торопитесь, верно? По срокам натяжные намного быстрее гипоскартона.

— Так с какого конца начинать-то? Потолки, стены, полы? А то я сейчас мастеров вызову, а вы меня потом отругаете, что поперёк батьки полезла.

— Сверху вниз пойдём, по науке. Первым делом потолки ставьте, после них — стены, а полы уже напоследок. Эту перегородку мы пока подготовим, чтобы под обои стояла гладкая, как яичко.

— А вы сами за натяжные не возьмётесь?

— Нет, Ирина Михайловна. Там тепловая пушка нужна и оснастка специальная, да и рука у меня на эту плёнку не набита. Тут вам придётся узких специалистов звать.

— Ладно. Я тогда завтра же потолки закажу. Пока приедут, снимут мерки, пока раскроят… А там мы с вами и продолжим.

Заказчица была счастлива.

— Договорились, Всеволод! Тогда стену эту дошпаклюйте пока.

— Завтра с утра Темирбека пришлю! — еще раз пообещал я. — Он всё выведет в лучшем виде, я ему задачу поставлю.

Мы перешли на кухню. Выходило, что у меня самого намечалось окно на несколько дней: со шпаклёвкой напарник легко управится в одиночку, а до поклейки обоев всё равно ждать потолочников. При мысли о простое снова неприятно засосало под ложечкой — долг ждать не будет. И тут я вспомнил про знакомого Ирины, у которого стряслась какая-то беда с загородным домом.